Гений.

Я жил обычной жизнью. Окончил школу с золотой медалью, чего никто не ожидал от такого раздолбая, как я. Поступил в училище, думал стать педагогом. А затем понял - не моё. Меня всегда привлекала человеческая психика, её устройство и расстройства. Человек - существо настолько несовершенное, что этим можно только восхищаться. Я бросил училище, не доучившись даже до конца первого курса, чтобы поступить в мед, на психиатра. И Господи Боже, это именно то, чего я хотел! Я чувствовал себя в переплетениях мыслей больного сознания как рыба в воде. Меня чертовски злила мать, считающая человека, больного шизофренией, агрессивным и уродливым, недостойным жизни существом. Для меня же это были просто люди, которым был нужен постоянный уход и забота. Вот никто же не считает больных раком уродами? А ведь им так же тяжело, почти невозможно вылечиться. Но нет, их все жалеют. Меня это злило, раздражало, бесило, но я не мог изменить мир в одиночку. А моим одногрупникам было плевать. Они считали себя практически кастой избранных, не таких, как остальные, непонятных и вечно загадочных, немного сумасшедших, но разве можно иначе, когда твои пациенты - все сплошь психи? Я же был врачом. Без кривляний и пафоса. Так и жил. Выучился и пошёл работать. Сначала санитаром, благо тело было сильным, а без хорошей физподготовки не возьмут на такую работу. Будучи санитаром, я на многое насмотрелся: другие санитары били пациентов со старческом слабоумием или Альцгеймером, врачи ругались, кричали, оскорбляли, пациенты чаще всего отвечали агрессией на агрессию. Я помню свой первый день в качестве санитара в Аду - женском отделении. Нет, я не сексист, но вы хоть представляете, что творится в женском отделении психбольницы? Вы знаете, что женщины чаще страдают от психических расстройств, чем мужчины? О, они куда агрессивней, сложней, опаснее. Я стоял во дворе. Пациенты были на прогулке, а я отошёл в сторону, покурить. Руки тряслись от нервов, я выкурил уже три сигареты и потянулся в карман за четвёртой, когда почувствовал, что кто-то легко коснулся моей руки. Миловидная блондинка из второй палаты, которая смотрела как бы сквозь меня. Она гладила меня по руке, улыбалась, что-то бормотала. Подошла вторая, постарше. И третья. И ещё. И вот их уже десять. Они тянут руки, одна девушка укусила пожилую даму за ухо и откусила мочку, другая забилась в припадке, санитары разнимали и уводили их, но уже и другие пациентки подтягивались. Какая-то старушка разделась догола и била себя по груди. Все кричали, толкались, я забился в угол, не зная, как поступить. И тут увидел её. Чёрные короткие волосы ежиком, тощая такая, что ребра можно пересчитать, ногти обкусаны до крови, бинты покрывали шею и обе руки до локтей, в зубах сигарета, а в глазах пустота. Депрессия и попытка самоубийства. - Неприятно? - спросила она и, ухмыльнувшись, кивнула самой себе. Бросив сигарету под ноги, она одним точным ударом вырубила старую нудистку и растворилась в толпе. Всех успокоить и развести по палатам удалось через час. Девушка с депрессией сидела в своей палате на подоконнике и раскладывала пасьянс. Вообще на подоконниках сидеть нельзя, да и карты у нас запрещены, но я сделал вид, что ничего страшного не произошло. Она не подняла головы, когда я подошёл и сел рядом. - Мне не было неприятно. Просто я первый день, растерялся... Она опять кивнула. Мы посидели так минут пять. В тишине и с картами. Когда я собрался уходить, она протянула мне карту - крестовый валет. - Надоела она мне, вечно не к месту появляется... - Что плохого в валете? - удивился я. - Просто не люблю. Все, иди, тебе работать надо. Её забрали через два дня. А через месяц нам сказали о скорых похоронах. До самой своей кончины я носил в нагрудном кармане карту, что дала мне девушка по имени Вика. Несколько лет санитаром, долгий путь и вот я уже заведующий женским отделением. Я так и не ушёл отсюда. Стены родной больницы, родные пациенты. Строгость к врачам и санитарам, забота и любовь к больным и вот уже весь шум затихает, стоит мне появиться. Пациентки идут ко мне с просьбами или жалобами, просят разрешить конфликт или жалуются на слабость от таблеток. В женском отделении больше не было жестокости. А потом меня убили. В моём собственном кабинете. Ссора с очередной подружкой, бессонная ночь и как результат - я уснул в своём кабинете. Меня разбудили шаги рядом. "Я же закрыл дверь!" - подумал я и открыл глаза. Двадцатилетняя девушка с параноидной шизофренией держит ножницы прямо над моим глазом. - Простите, Сергей Ильич, но я должна это сделать. Ничего личного. Я потерял сознание от боли. Несколько раз приходил в себя в машине скорой помощи, но лишь на несколько секунд. Думаю, мы были близко к больнице, когда я...умер. Я жил обычной жизнью. К своим сорока трем я так и не женился, менял подружек каждую неделю, пил пиво с друзьями по выходным, но никогда не напивался, готовый в любой момент сорваться в родное женское отделение. Я любил кофе, чипсы и сериалы. Особенно детективы. Особенным сериалом стал для меня "Мыслить, как преступник". Ставить диагноз самому, до объявления профиля преступника, восхищаться работой психологов, ставить диагнозы уже им. Я отдыхал телом на диване и душой с этим сериалом. Я помню, как очнувшись в последний раз, подумал: "Жаль вот так умирать... Так и не узнаю, что же сделает Рид с этой киллершей". Если бы я знал, что не стоит думать о подобном перед смертью...