Красиво & Технично

      Акааши любил всё красивое. Природу, животных, людей… обертку сета онигири, пузырьки кока-колы, всполохи салютов. Даже волейбол он любил за своеобразную красоту. И если бы позволяло время, он мог бы часами зависать в музеях, разглядывая тяжеловесные рамы картин (ему они нравились больше самих полотен), или посещать выставки, любуясь изяществом классических скульптур и сюрреалистичностью современных конструкций. В мире так много красивого! И когда-нибудь — Акааши искренне на это надеялся — он обязательно постигнет это величие и совершенство.       Но с каждым годом заветное «когда-нибудь» отдалялось от опечаленного вселенской несправедливостью Акааши на сотни, тысячи и сотни тысяч километров. И виной тому Бокуто. Появление шумного, непредсказуемого и по-детски непосредственного лучшего друга перевернуло жизнь Акааши с ног на голову. Времени на музеи не оставалось, да и тащить Бокуто на выставки после вопроса «что такое сюрреализм?» как-то сразу расхотелось. Радовала только разница в возрасте, и Акааши (всё ещё искренне) надеялся на передышку между его третьим годом в старшей школе и первым курсом Бокуто в универе.       Свою наивность Акааши осознал, когда Куроо поступил в один универ с Бокуто. Да-да, был ещё Куроо — не менее шумный и непредсказуемый, а также продуманный, наглый и безбашенный тип с кошачьими повадками. Если раньше их с Бокуто разделяли разные школы, то теперь… Для Акааши весь последний год старшей школы слился в бесконечные обязанности подушки для нытья Бокуто и персонального стопора безумных идей Куроо.       Пока одноклассники планировали будущее и крутили романы, Акааши метался между домом и съёмной квартирой бро-пары, а в будние дни боялся выпустить из рук телефон (бесконечный поток звонков и сообщений грозил потерей самообладания в случае забывчивости хозяина). Как тут можно было успеть выучиться, воспитать новичков волейбольного клуба, разрулить очередные проблемы неразлучных бро, построить собственные планы и хотя бы девственность потерять?       Последнее особо удручало. Никакой личной жизни! Девчонки быстро сбегали, стоило им только осознать (хватало одного свидания), что Акааши прочно и безвозвратно женат на странной парочке «совень безмозглый и дурной кошак». Постепенно уныние и свойственная Акааши флегматичность окончательно отворотили его от попыток сблизиться с очередной милашкой. Всё, что ему оставалось — перед сном сбрасывать напряжение в душе или на кровати… развернувшись к зеркалу.       О-о! Зеркала Акааши полюбил особенно, ведь там отражалось самое лучшее, что он имел — его тело. Совершенное, идеальное, потрясающе красивое тело. И почему он раньше не замечал? Любоваться собой Акааши нравилось — ни с чем не сравнимое эстетическое удовольствие… перехлестнувшееся с занывшим от восторга возбуждением. Это было нереально стыдно, чудовищно развратно и отвратительно прекрасно — содрогаться в оргазме от вида неприличной позы, напряжённых мышц, блестящей от пота кожи и длинных пальцев на охренительно твёрдом члене.       Постепенно одиночные игры настолько захватили Акааши, что подтолкнули к более откровенным ласкам, тщательному изучению собственного тела и сумасшедшим экспериментам. Жаль, что ничего провокационного хранить у себя в комнате Акааши не мог — любимая родительница мигом бы обнаружила запрещённое и недозволенное. Приходилось довольствоваться лицезрением занимательных игрушек на сайтах и представлять, как однажды, когда-нибудь он непременно попробует всё! Ведь красивое оказалось рядом, а «когда-нибудь» уже не мнилось чем-то недостижимым.       Через пару месяцев предстояло проститься со старшей школой и переехать в центр Токио. Акааши собирался поступать в тот же университет, где учились (наверное, они всё-таки учились, раз до сих пор не вылетели) Бокуто с Куроо.

***

      Планы совращения себя любимого собой же любимым воплотились в жизнь после того, как улеглась нервотрёпка с поступлением и обустройством на съёмной квартире. В процесс учёбы Акааши втянулся довольно-таки быстро, благо, интеллектом обделён не был, но с квартирой он просчитался на все двести процентов. Потому что Бокуто. И потому что Куроо. Грёбаные бро, уболтавшие его снять соседнюю с ними квартиру!       Акааши шипел сквозь зубы, сверкал тяжёлым взглядом, давил невозмутимостью и взывал к совести, но бро-дуэт на «примитивные угрозы» не вёлся и «мифической совестью» не прошибался. Так что жили они теперь втроём на две квартиры. Точнее, по «своим углам» жили Акааши с Куроо, а Бокуто квартировался по настроению и в зависимости от выгоды: где еда, выпивка или девочки, там и вездесущий Бокуто.       Когда Акааши наконец-то смог позволить себе первый выход в секс-шоп, он чуть с ума не сошёл от предвкушения и колкого — до кончиков пальцев — возбуждения. И готов был банши завыть на телевизор и жующего кексы Бокуто, вольготно раскинувшегося на диване у него в квартире.       — Бокуто-сан, — терпеливо, ровно — как с ребёнком; Акааши выработал эту манеру общения ещё в первый год их знакомства, — мне необходимо заниматься. А для это требуется тишина и уединение. Думаю, Куроо-сан возражать против вашей компании не станет.       — Достал уже со своим Бокуто-сан, Бокуто-сан, — дожёвывая кекс, некультурно фыркнул крошками Бокуто и протестующе махнул рукой. — Ещё сенпаем назови и добавь «пожалуйста».       — Пожалуйста, сенпай, — Акааши готов был назвать Бокуто хоть посланником божьим, лишь бы тот свалил; покупки нещадно жгли руки и воображение.       — Не могу, — мерные клики пульта в поисках интересного канала. — Куроо свою очередную пассию притащил, а у меня сегодня облом.       — И в чём проблема? — сам от себя не ожидал подобной смелости Акааши. — На троих развлекитесь. Как будто впервой.       Бокуто выпучил и без того круглые глаза и с отвисшей челюстью уставился на Акааши, в конце концов взрываясь громогласным хохотом.       — Оя-оя! А наш Акааши-то вырос, — Бокуто отсмеялся, поднялся с дивана и навис над Акааши, ехидно прищуриваясь и облизывая губы. — Присоединишься, коха-а-ай? Сенпаи опытом поделятся, обещаю, охо-хо!       Сдался ему их опыт. Девчонки Акааши больше не привлекали. Но сказать об этом Бокуто напрямую он не был готов. Остатки смущения и страх осуждения заставляли надёжно скрывать странные наклонности за маской невозмутимости и абсолютного пофигизма.       — Без моего участия, — ловкий манёвр и уверенный толчок в спину. — Удачи прогуляться, Бокуто-сан. Ну, или развлечься, — добавить уверенности в голос и придержать дверь, не позволяя Бокуто вломиться обратно. — И на будущее: если я сказал, что мне нужно личное время, значит, оно мне нужно. Как вы верно заметили, сенпа-а-ай, я уже вырос.       Без сожалений хлопнув дверью, Акааши быстро провернул ключ и даже накинул цепочку. Не собираясь тратить время на ожидаемое нытьё, он отключил телефон, кинул пакет с покупками на диван и чуть ли не бегом направился в ванную, по пути скидывая с себя одежду.

***

      Ополоснувшись и вновь почувствовав себя полноценным человеком, Акааши достал из шкафа простынь, небрежно постелил её на диван и растянулся сверху. Пожалуй, свет он выключать не будет. Повертев в руках анальный расширитель, Акааши улыбнулся и потянулся за смазкой. Его первые игрушки. Всё должно быть идеально, он же готовился! Развернувшись и расслабленно откинувшись на спинку дивана, Акааши потянулся и опустил ноги на пол.       Сердце бешено колотилось, во рту пересохло, а руки уже гладили тело: мимолётно — пальцами по горлу, медленно — выкручивая и оттягивая соски, сильно — ладонями по животу, быстро — по внутренней стороне бёдер, с нажимом — раздвигая ноги; чуть наклоняясь и упираясь взглядом в налитый кровью член. Прекрасное зрелище! Но Акааши хотелось видеть всё, всего себя и…       …И начать биться головой об стену. Зеркало!!! В его квартире не было зеркал (стандартный квадрат, намертво впаянный в плитку ванной комнаты, не в счёт). Он — идиот. Забыл о самом важном! Ну, как же так… Разочарованно всхлипнув, Акааши закрыл глаза и попытался воспроизвести одну из памятных по домашним развлечениям картин. Помогло не очень, но заведённый Акааши уже не мог остановиться — кончить хотелось до зубовного скрежета.       Всё же, несмотря на досадный промах, Акааши по-прежнему нравилось осознавать, что это именно его руки ласкают его тело, а чуткие пальцы, не дожидаясь окончания рефлексии, уже разрабатывают анус, настойчиво поглаживая бугорок простаты. Что-что, а изучить все значимые точки на собственном теле Акааши давно успел, доведя некоторые из действий до автоматизма. Приятного, расслабляющего и будоражащего автоматизма.       Хм. Пальцы — это, конечно, прикольно, но мало. Шире расставив согнутые в коленях ноги и придвинувшись к краю дивана, Акааши, обещающе погладив-подразнив чувствительный к прикосновениям сфинктер, немного наклонился вбок и взял расширитель. Щедро смазав его лубрикантом, Акааши, всё больше заваливаясь на бок, завёл руку за спину и уверенно приставил расширитель к анусу, тут же надавливая и с облегчением принимая.       Немного странно-непривычно, но ничего неприятного. Лёгкий дискомфорт первых неловких движений сменился кайфом от трения и скорости. Пальцами удобнее и приятнее массировать простату, но не хватает… глубины проникновения. Впрочем, от расширителя в этом плане тоже не много толку. Чёрт. Ну почему, почему он чувствует, но не видит!       Облизнув губы, Акааши не стал их смыкать, быстро заскользив кончиком языка из уголка в уголок, неотрывно глядя на член и не прекращая движений расширителем. Пока перед глазами не замаячила мутная пелена — предвестник скорого оргазма — Акааши не позволял себе дотронуться до члена, наблюдая, как томится в ожидании прикосновений блестящая от естественной смазки головка. М-м-м. Если бы он мог дотянуться губами хотя бы до неё… облизнуть… втянуть в рот… пососать.       Воображение настолько ярко подкинуло Акааши эту картину, что в следующий миг — стоило только пару раз провести рукой по напряжённому стволу — белёсая сперма растеклась по пальцам, каплями оседая на лобке и животе. Спазмы оргазма заставили сжать погружённый до упора в задницу расширитель с такой силой, что неизведанное ранее ощущение наполненности вызвало невольный стон, на последней сладкой судороге выдавливая из чуть обмякшего члена ещё одну каплю спермы. Как… красиво.

***

      Эксперимент Акааши решил считать удачным, но не полноценным. Нужен вибратор. И зеркало, а ещё лучше — зеркала. Но в первую очередь необходимо закончить промывать мозги Бокуто, который настойчиво долбился и скулил под дверью последние… эээ, интересно, и давно он там?