Загадай желание. Егор

Весь день Егор зря протаскался за Трошиным. После офисного центра тот поехал домой, проведя там около часа, отправился на работу уже на своей машине. А вот вскоре после трёх часов Трошин вдруг выскочил из офиса, надевая пальто на ходу. В руках его была какая-то папка, которую он кинул на пассажирское сиденье, сев за руль, и тут же куда-то рванул, газанув с места. Проклиная собственный идиотизм, заставивший его продолжить слежку, Егор поехал следом. На развязке МКАДа, ведущей в сторону Петербурга, Трошин свернул, вынудив Егора следовать за собой. Через пару часов Егор уже твёрдо знал, куда именно они едут, но от этого было не легче. Монотонность дороги усыпляла. Несколько раз ему приходилось прикусывать щёку изнутри и открывать ненадолго окно, чтобы прогнать сонливость. На этот раз Трошин поехал не к бару, а к полицейскому участку. Там его дожидался тот мужчина, который ушёл с вечеринки первым, унося на руках свою добычу. Именно ему Трошин передал папку, после чего мужчина скрылся внутри полицейского участка, а Гризли сел в свою машину, но не уехал, а просто перегнал её чуть дальше, на стоянку. И снова потянулись часы ожидания. Егор уже откровенно дремал, когда мимо него проехала полицейская машина с включенной мигалкой. Это отогнало сон, и Егор увидел, как джип Трошина покидает стоянку. — Ух, вовремя я проснулся, — Егор жёстко потёр лицо, пытаясь отогнать сон, и застонал. Всё тело болело, устав находиться в сидячем положении. Даже зубы отчего-то ныли. Про вернувшуюся головную боль и говорить было нечего. Выпив ещё пару таблеток, чтобы наверняка унять боль, Егор вырулил следом за Трошиным. На этот раз тот ехал не спеша, а на окраине городка чуть прибавил скорости, выезжая на трассу до Москвы. Несколько километров Егор держался позади Трошина, а потом, когда они проезжали мимо какой-то заправки, понял, что силы его закончились. Он просто больше не мог вести машину. Концентрация терялась, ускользала, словно угорь из рук. Егор свернул на заправку, остановился так, чтобы не мешать другим водителям. Он ещё умудрился сходить в магазин при заправке, чтобы купить воды, кое-как впихнул в себя оставшийся со вчерашнего дня бутерброд и устроился поудобнее, пытаясь заснуть. Сна как такового не было. Было какое-то туманное марево, в котором он плавал, превозмогая головную боль. Привёл его в себя настойчивый стук в окошко. Егор не сразу сообразил, где именно он находится и почему спит, сидя за рулем. Потом стук повторился, а ещё кто-то подергал дверцу машины, пытаясь её открыть. Егор машинально разблокировал дверь, удивляясь, когда это он успел запереть себя, а потом повернул голову, чтобы взглянуть на мешавшего ему спать… Трошина. — Ты же давно уехал, — хрипло пробормотал Егор, пытаясь сообразить, что вообще происходит, но ответа не получил. Его просто выдернули из-за руля и потащили в огромного чёрного монстра, припарковавшегося рядом. Когда Трошин уложил его на своё заднее сиденье, Егор попытался сопротивляться, да только он и в лучшее время не смог бы бороться с Гризли, а теперь-то… — Там фотоаппарат. Мой фотоаппарат, — всё бормотал и бормотал Егор, пока ему в руки не всучили сумку. Егор тут же успокоился, обхватив её как родную, и прилёг, положив голову на свёрнутый плед. Другим таким же его накрыли сверху. Уже сквозь сон Егор почувствовал, как с него снимают сапоги, из которых он уже сутки не вылезал. Нет, больше суток. А ещё хотелось пить. Очень хотелось. Когда же в губы упёрлось горлышко бутылки, он выхлебал всё с благодарностью и вновь заснул.

***

Пробуждение было странным. Обнажённый Егор лежал в кровати, хотя привычным местом для сна был диван. Да и кровати в его доме не было. А ещё тут пахло совершенно по-другому, хотя и нельзя сказать, что неприятно. Открыв глаза, Егор сел, оглядываясь. Комната была большой, светлой, мебель — бежевой, окно — с бежево-зелёными занавесками, ковёр на полу — зелёным, а из-за двери справа слышался шум воды. Не успел Егор сложить все эти факты воедино, как дверь открылась, впуская в комнату обнажённого мужчину, вытирающего голову полотенцем. По росту и телосложению ошибиться в личности хозяина было сложно, но всё же Егор дождался, пока полотенце опустится вниз и Трошин взглянет на него, кривовато усмехнувшись. — Привет, шпион. Как самочувствие? Ты проспал почти сутки. — Нормально, — ответил Егор, натянув одеяло повыше, хотя и чувствовал, что делает глупость, словно девица стеснительная. — Что со мной? — Устал, замёрз, перенервничал. Врач тебя осмотрел, поставил укол с витаминами и велел не будить. Кто же в одиночку ведёт объект? Сменщика, что ли, не нашёл? И кто тебе меня заказал? Егор немного подумал, с чего начать, но произнёс не совсем то, что хотел: — Ты бы оделся для начала. — А то что? — Трошин откровенно смеялся над ним, и Егор невольно покраснел, понимая, что находится во власти другого человека, так что не ему диктовать условия. — Слюной захлебнусь, — зло оскалившись, ответил Егор, и Гризли развеселился ещё больше, но штаны спортивные всё же натянул. Стало легче, но ненамного, особенно когда хозяин уселся на свою кровать, прислонившись спиной к изножью. Вытерся он не очень хорошо, так что на груди чётко просматривались не только натренированные мышцы, но и капельки воды в темнеющих волосках, не говоря уже о… — Итак, я слушаю, — Егор вздрогнул, когда голос Трошина вырвал его из размышлений, явно свернувших не туда. — Кстати, можешь звать меня Игорем, а то ты всё во сне бормотал «Трошин, Трошин», как будто у меня имени нет. — Ты ещё и ночевал со мной? — возмутился Егор, поплотнее закутываясь в одеяло. — Кошмар. — Кошмар, кошмар, тем более что другой кровати в моей квартире нет, а ты давай не отвлекайся. Делать нечего, пришлось рассказывать, старательно отгоняя левые мысли, так и всплывающие в голове. — Я фотокорреспондент. В наше издательство, обычный средненький журнал, изредка печатающий статьи достойные жёлтой прессы, курьером была доставлена папка с некоторыми материалами. Там говорилось о том, что вы торгуете оружием. — Что?! — Трошин даже подскочил на кровати. — Я — оружием?.. Егор внимательно всмотрелся в лицо Трошина. Судя по возмущению, тот даже мысли о чём-то подобном не допускал. Если, конечно, это не первоклассная актёрская игра. — Там же, в папке, была наводка на вашу встречу двадцать девятого числа. Причём там говорилось, что это будет встреча торговцев оружием, вот меня и послали, чтобы я вас сфотографировал. — Ах ты, сукин сын, — Игорь вскочил на ноги и заметался по комнате, что-то порыкивая. Егор только и смог разобрать: «Пришибу гада». — Есть догадки о том, кто это вас так подставляет? — Во-первых, не вас, а тебя. Ты мне не подчинённый, так что не надо мне выкать, не люблю. Во-вторых, со своими делами я разберусь сам, ты туда не лезь. У меня раньше были подозрения относительно одного… человека, теперь они подтвердились. Он решил, что ваша редакция ухватится за такой жареный факт и опубликует его, не вдаваясь в подробности и не проверяя достоверность. Тогда мной займутся, а у него будет время ускользнуть, причём не с пустыми руками. Хитёр, зараза, только не вышло у него. Осталось решить, что делать мне. Игорь ещё немного походил по комнате, потом сел на кровать и задумался, иногда чуть прикусывая нижнюю губу. Егор от этой губы просто глаз оторвать не мог, а ещё вполне конкретное желание вызвало закономерную реакцию внизу, так что пришлось ему всё же закрыть глаза и вспомнить таблицу умножения, чтобы хоть как-то совладать с собой. Наконец Игорь подхватился, вышел из комнаты, неплотно прикрыв за собой дверь, и Егор услышал, как тот разговаривает по телефону, отдавая кому-то приказ: «Сесть на хвост и вести так плотно, словно он мамку твою похитить собрался». Через некоторое время Игорь вернулся, неся в руках одежду Егора. — Вот, пока ты спал, всё постирали и погладили. Егор первым делом вытянул из-под свитера свои трусы. На мгновение мелькнула мысль, сам ли Игорь его раздевал и что при этом думал, но спрашивать об этом было очень неловко, так что Егор спросил о другом, не в силах сдержать любопытство. — Если не секрет, когда ты меня заметил? — В Москве, когда садился на «Сапсан». Ты слишком пристально смотрел на меня, такие вещи я чувствую. Потом ты укрепил мои подозрения о слежке, когда выходил в Твери, проверяя, на месте ли я. Ты так долго стоял и смотрел, что мне даже жарко стало. Потом ты тащился за мной всю дорогу до бара и обратно. Задам в свою очередь вопрос: возле бара ты где дожидался? Я всё переживал, что ты замёрзнешь, а потом мне показалось, что ты смотрел на нас сверху. Это так? — Ну и чутье, — Егор невольно восхитился. — Да, я был наверху. Задняя дверь оказалась открытой, так что я воспользовался шансом погреться. — Вот и хорошо. Потом ты сел на поезд, причём кресло выбрал рядом со мной. Это меня немного насторожило, ведь ты вполне мог оказаться киллером, хорошо играющим роль лопушка, чтобы ослабить мою бдительность. Однако оружия при тебе я не заметил, да и вёл ты себя не как киллер: слишком нервничал, сидя рядом со мной. Пару раз я ловил тебя на том, что ты принюхивался ко мне. Что, парфюм понравился? — Нет, — Егор смутился. — От тебя практически не пахло спиртным, а ведь ты пил вместе со всеми. — Пил, но водки было совсем немного. Не люблю напиваться. Когда человек не может в полной мере контролировать свои действия — это уже не боец, а мне пока расслабляться рано. — Не пьёшь, не куришь, — усмехнулся Егор, невольно вспомнив своё желание, загаданное в поезде, — если ещё и цветы дарить будешь — цены тебе нет. — Тебе какие цветы? — без малейшего оттенка улыбки спросил Трошин, и Егор даже поперхнулся, глядя в его загоревшиеся странной жаждой глаза. — Р-ромашки, — сам не зная почему, выдавил из себя Егор, заикнувшись. — Будут тебе ромашки, рассказывай дальше. Егор послушно пересказал события прошлого дня, погоню и то, что остановился на заправке, почувствовав усталость. — Почему ты вернулся? Ехал бы себе дальше. — Тебя на дороге долго не было. Решил вернуться, вдруг что-то случилось, — Трошин пожал плечами, словно возвращаться и искать своих преследователей для него обычное дело. — Зацепил ты меня, упёртый и симпатичный. — Ой, машина там осталась… — Егор даже подскочил на кровати, готовый бежать прямо сейчас и даже в чём мать родила. И не только потому, что о машине вспомнил, а чтобы оказаться чуть дальше от излучавшего магнетическую притягательность самца. — Не дёргайся. Машину перегнали. Она стоит во дворе. Сейчас позавтракаем, потом можешь ехать. Кстати, с Новым годом тебя. — Вот блин, — Егор хлопнул ладонью по одеялу. — С этой долбаной работой и про день рождения не вспомнил, и про Новый год забыл. — И когда у тебя рождения? — Двадцать девятого, — вздохнул Егор. — Да, не повезло тебе с работой. Фотографии хоть покажешь? — Конечно, только оденусь. Кстати, мою сумку ты же взял? Помнится, ты мне её в руки сунул. В ней синяя папка, а там все материалы, о которых я тебе говорил. Можешь забрать, если они тебе нужны. Только с аппаратурой осторожно, не повреди. — Спасибо, — Игорь вдруг шагнул к кровати, даже не так, не шагнул, а скользнул, как хищник, единым плавным движением, склонился, положив ладонь Егору на затылок, и впился в его губы таким страстным поцелуем, что Егор на некоторое время просто выпал из реальности. Ещё никогда и никто его так не целовал. А потом у Игоря зазвонил телефон и он, проведя по губам Егора большим пальцем на прощание, вышел, чтобы ответить на звонок. Постепенно голос Игоря становился всё тише, а когда Егор закончил одеваться, под окном взревела машина. Бросившись к окну, Егор успел заметить выезжающий со двора джип. В груди сразу больно сжалось сердце, а рот наполнился горечью. — Даже «до свидания» не сказал. На кухне возилась какая-то немолодая полноватая женщина, предложившая Егору поесть, но он отказался. Спросил только, где его сумка и остальные вещи, оделся и ушёл, постаравшись выкинуть из головы и Игоря, и поцелуй, и его тело… — К чёрту его! Через три часа Егор был дома. Как и день рождения, новогодние праздники ему было не с кем проводить. Он только позвонил маме, поздравив её, а потом занялся приготовлением ужина. Вечер он провёл у телевизора, там же, в кресле, и задремал, пока звонок в дверь не разбудил его. На улице совсем стемнело. Зевая, Егор дошёл до двери, распахнул её, даже не глянув в глазок, и тут же оторопел, так и застыв с открытым ртом. Перед ним стоял Трошин, держа в руках огромный букет ромашек. — Офигеть, — только и смог выдохнуть Егор, отступая назад. — Чаем не угостишь? А лучше кофе. Чёрным. Без сахара. Не уступить столь наглому напору Егор не мог, а потому шагнул в сторону, пропуская гостя в квартиру. — Есть плов, будешь? — Буду, — тут же согласился Игорь, вручил Егору букет цветов и… невозмутимо протопал на кухню. Когда Егор пристроил цветы в ведро и появился на кухне, Игорь уже сидел за столом и с жадностью посматривал на казан, стоявший на плите, принюхиваясь к витавшим вокруг ароматам. — А чем, собственно, обязан? — накладывая плов, поинтересовался Егор. Поставив тарелку перед гостем, он включил чайник. — Кофе только растворимый. Может, лучше чай? — Ладно, пусть будет чай, только покрепче, — Игорь с жадностью принялся за ужин, постанывая от удовольствия. — Сто лет такого плова не ел. Где научился? — В общаге студенческой. В соседней комнате парни из Казахстана жили, они и показали, как правильно плов делать. Собственно, больше ничего я готовить не умею, разве что яичницу пожарить или макароны отварить. — Это тоже неплохо. Мне иногда и поесть некогда, хватаю, что первое под руку попадётся, так и до гастрита недалеко. Мария Ивановна жутко сердится на меня. — А она кто? — Домработница приходящая и моя соседка. Хорошая женщина. Убирается у меня трижды в неделю и готовит, а то я бы уже давно грязью зарос по уши. Пока Игорь поедал плов, а потом добавку, Егор всё смотрел на него и смотрел, чувствуя себя женой, встретившей мужа после трудового дня и теперь любующейся на его здоровый аппетит. Только как-то Игорь левым плечом двигал странно, оберегая его, что ли. — Ты так и не сказал, зачем пришёл, — пододвигая чашку чая поближе к гостю, напомнил Егор. — Мимо проходил, — не моргнув, солгал Игорь, посмеиваясь. — Ага, мимо. Ну, понятно, а чтобы не идти в гости с пустыми руками, обнёс ближайшую клумбу, надрав на ней ромашек, — Егор понимающе покивал. — Это ещё не всё, там на клумбе вот ещё что лежало, — Игорь протянул конверт, в котором Егор нашёл билеты в… цирк на третье января. Егор положил билеты на стол и задумался. Он боялся ошибиться, но получалось, что Игорь за ним ухаживает? Это же… — Это предложение к чему-то большему? — Верно. Не люблю ходить вокруг да около. Ты мне понравился. Я тут справки навёл, да и твои реакции на меня о многом сказали, так что предлагаю встречаться. Если не можешь дать ответ сейчас — я подожду. И ещё ты прости, что я оставил тебя и убежал так внезапно. Мне срочно нужно было… — Игорь ненадолго запнулся, явно подбирая слова, — побывать в одном месте, зато теперь можно забыть о том моём недоброжелателе, который вам прислал на меня фальшивый компромат. Я думал, ты останешься и подождёшь меня, и очень расстроился, когда не нашёл тебя дома. — Я мысли читать не умею, — буркнул Егор, — поэтому, когда ты смылся, ничего не сказав, решил, что не очень-то нужен. — Нужен, честно, — Игорь усиленно закивал, пытаясь подтвердить свои слова, и даже руку к сердцу приложил, пытаясь убедить в откровенности. Егор поколебался немного, а потом мотнул головой, отгоняя сомнения. В том, что для Игоря он не просто интрижка, Егор не сомневался. За случайным партнёром по сексу никто не будет возвращаться и тем более не позволит следить за собой. Тут явно что-то большее, но можно ли это назвать любовью? Егор не знал. Пока не знал, но очень хотел, чтобы это оказалось правдой. — Не надо ждать. Только я сегодня не готов к сексу. Нет у меня… необходимого. — Так я и не настаиваю на нём немедленно. Мы можем просто приятно провести вместе вечер и ночь. Игорь улыбнулся и протянул руки, желая обнять, Егор же в этот момент заметил промелькнувшую в его глазах боль. Изменение было мимолётным, не смотри он так пристально, мог бы и не увидеть. — Что с тобой? — Ничего, — тут же ответил Игорь. Слишком быстро ответил. — А глаза такие честные-честные, — произнёс Егор любимую присказку своей матери, а потом слегка хлопнул Игоря по левому плечу. Тот тут же скривился, чуть приседая и отклоняясь в сторону, чтобы прикрыть больное место. — Быстро снял свитер. Когда его приказ был неохотно выполнен, Егор с шипением втянул в себя воздух, а потом ругнулся. Чуть ниже левой ключицы наливался огромный синяк. — Это только выглядит страшно, правда, через пару дней всё пройдёт. — Врёшь ты всё. Хорошо, если через неделю сойдёт такой синячище. Где ты его получил? — Пуля плюс бронник — равно синяк, но кости целы. — В тебя ещё и стреляли? — ахнул Егор. — Да, но неудачно. — Может, лёд нужен? — Нет, уже не нужно. Теперь разве что мазь можно втереть, у меня всё с собой. Поможешь? Разумеется, Егор не смог отказать. Он бережно втирал мазь в плечо, а потом они целовались и Игорь утверждал, что с каждым поцелуем ему становится всё лучше. Полноценного секса в ту ночь не случилось, они обошлись более невинными ласками, а утром Егора разбудил минет, не слишком умелый, но очень старательный. Потом они просто валялись на диване и смотрели телевизор. Старые комедии отчего-то казались ещё смешнее, когда твою радость разделял другой человек. Идиллию прервал главред, требующий информацию по Трошину. Когда Егор объяснил, что ничего выдающегося и интересного сообщить не может, а фотографии вообще неинформативны, поскольку не несут в себе никакого компромата, главред очень выразительно огорчился. — Столько денег потратил, и ничего? Работы хочешь лишиться? Или ты до завтра найдёшь материал для следующего номера, или вылетишь с работы. — Но я… — Всё, я предупредил! Главред сбросил звонок, а Егор огорчённо отложил свой аппарат, пытаясь придумать, какую информацию можно было бы использовать, чтобы остаться на работе. — Проблемы? — всё прекрасно слышавший Игорь сочувственно погладил Егора по спине. — Могу помочь. — Как? Вряд ли ты дашь мне информацию о том человеке, которого вы ловили перед Новым годом, или о том, за которым ты бегал вчера, получив своё синее украшение, — Егор выразительно ткнул пальцем в сторону синяка. — Я второй раз ездил в N-ск не просто так. Отвозил компромат на одного очень богатого, но слишком зажравшегося бизнесмена. Нецелевое использование государственных средств — самое малое из выдвигаемых ему обвинений. Там даже наркоторговля замешана и проституция. У меня есть копии документов, могу дать. Думаю, в той ситуации огласка сыграет на стороне закона. — Ты правда дашь мне те документы? — Егор даже подскочил от волнения, садясь на диване. — Дам. Хочешь, можем прямо сейчас поехать ко мне. Мария Ивановна сегодня выходная, так что мы будем одни. А ещё мне нужна помощь в ванной, спинку потереть некому. Ну как тут можно было отказать, пришлось ехать. Заодно в аптеку заехали, за чем-то «к чаю». Секс поначалу был осторожный, всё-таки Гризли маленьким не был нигде, а у Егора со студенческих времён никого не было, а потом об осторожности уже никто не вспоминал, так что в цирк Егор шёл, немного прихрамывая. Когда Игорь заботливо предложил купить по пути подушечку, чтобы сидеть было мягче, хромали уже оба, потому что ответом был удар носком ботинка по щиколотке и обещание не допускать шутника до своих тылов, пока там всё не заживёт… — А заживать будет долго! Жалостливо повздыхав, Игорь в виде искупления преподнёс эскимо, продаваемое в цирке, и обещание подставиться самому по первому же требованию. — А глаза такие честные-честные, — вздохнул Егор и… простил. А куда ему деваться? Главред был счастлив, получив компромат от Игоря, и новый номер журнала расхватали как горячие пирожки. Но о дальнейшем сотрудничестве Егор обещал подумать. У Игоря был приятель в журнале «Вокруг света», которому тот отослал фотографии Егора, втайне от него, кстати. Тот сразу же позвонил и пригласил Егора на собеседование после окончания праздников, так что у него появилась надежда на более интересную работу. С мамой Егор познакомил своего любимого на Рождество, хотя знакомство это оказалось для них обоих неожиданностью. Просто мама приехала внезапно и застала их в постели. Пока они одевались, мама выложила на стол любимый Егоров пирог с капустой и яйцом и заварила чай. Потом, когда все мирно завтракали, она всё вздыхала, бросая укоризненные взгляды то на одного, то на другого, а потом сказала: — Хорошо, что твой отец не дожил до такого. Ладно, живите, бог с вами. Только ты, Игорь, Егорушку не обижай. — Я за него жизнь готов отдать, — честно ответил Игорь, а мама улыбнулась как-то хитро и кивнула, признавая его право защищать любимого, и, уже уходя, подтянула сына к себе за ухо и шепнула ему: — Глаза-то честные-честные. Береги его. Потом было знакомство с друзьями и сослуживцами, новая работа и новая жизнь. Новая счастливая жизнь. Всё, как загадывали. И живые ромашки в доме никогда не переводились.