6 глава
5 февраля 2019 г., 22:35
– Хочу тебя, – шепнул я Родиону в самые губы, одновременно прижимая и притягивая к себе.
– Фу, ну ты и напился, – тот шутливо поморщился, а после взял рукой за подбородок, приоткрыв мне рот, прыснув пару раз освежителем.
– Прости, совсем забыл, – повинился я, пустив по телу волну регенерации, что мгновенно переработала алкоголь, удалив все продукты распада, включая запах спиртного.
– Вот, это куда как лучше, – согласился со мной Рэй, после чего поцеловал практически невесомо, только наметив поцелуй. – Андрей, я понимаю, что ты нервничаешь, но не станешь ли ты с такими дозами спиртного алкоголиком?
– Мой организм практически независим от него. Разве что моральную зависимость получу, – я пожал плечами. – Но, как получу, так от нее и избавлюсь. Так что эти разговоры – мимо, – я забрался руками под его футболку, сминая в ладонях крепкие мышцы его спины. – Так что ты ответишь на мое предложение, м-м-м? – я снова полез к нему с поцелуями.
– «Нет, все понятно, но что конкретно ты имеешь в виду?» – пробормотал он фразой из песни, заводясь с пол-оборота, как и всегда.
– Тебя... Хочу, – ладони скользнули под пояс брюк, и легли на тугие ягодицы. Прикосновение к телу эннэшше жаром опаляло все нервы, заставляя чувствовать, как усиливается напряжение, искрящее между нами.
И, понимая, что Родион поддается, согласный с моими желаниями, повернул его к себе спиной и толкнул на стену, одновременно прижимая его запястья к стене, требуя, чтобы он уперся руками.
– Не самая удачная поза, – не согласился со мной Рэй, и повернулся к рядом стоящему столу, чуть нагнувшись и упираясь в него руками.
– Ну, если тебе будет так удобнее, то я согласен.
Почему бы и нет? Мне же не его повиновение нужно, а чтобы удовольствие получил такое же, как и я. Ну, или больше, если сможет расслабиться полностью. Заведя руки ему на живот, я продолжил ласки, наслаждаясь тем, какое жесткое и сбитое у моего эннэшше тело. Хотя, другим оно быть и не могло. В теле яга или яргена работают все группы мышц, так что было бы даже странно, будь у хвостатого индивида дряблый мышечный каркас. Даже Джэйл, когда влезла в тело яргена, после отмечала, что никаких тренировок не надо, чтобы форму поддерживать...
Лаская Родиона, я, через футболку, покусывал его плечи и шею, чуть сжимая зубы, чтобы не причинить боль. Рэй, как ни странно, несмотря на то, что сам любил действовать жестко и даже грубо, относился к тем, кто любит, что к его телу относятся довольно бережно. Да мне и самому нравилось его нежить и возбуждать, даря ласку.
Не выдержав, я сдернул с него футболку, уже не зубами, а губами лаская широкую спину, проводя ладонями по его рукам, или снова перебираясь на живот. И чувствовал, как его тело расслабляется под моими руками, а дыхание становится чаще и глубже. Так что тихий стон, когда моя рука скользнула на его член, довольно ясно мне дал понять, что больше можно себя не сдерживать, и Рэй окончательно поплыл, уже вполне готовый к продолжению.
Нежность нежностью, но только как прелюдия. Когда дело касалось секса, Родион требовал только смазку применять. О растяжке или более интимных ласках, если хотелось именно секса, речи даже не шло. И я его понимал. Одно дело лениво предаваться неге, особенно, когда хорошенько расслабишься, и другое дело – неприкрытое желание, отголоски которого я ловил ментально. В этом с ним мы были полностью схожи. Так что и сейчас я не стал его провоцировать и, расстегнув ремень, позволил его брюкам упасть на пол, а он уже сам откинул их прочь, чтобы не мешались. Заодно и свой халат скинул, не собираясь, чтобы что-то постороннее было между нашими телами. А когда ткнулся хорошо смазанным членом между ягодиц, Родион с тихим стоном прогнулся еще больше, практически весь вес перенеся на руки, чтобы полностью расслабить поясницу и бедра. Видимо, долгий голодный паек ему тоже надоел.
Ну, мне-то понятно. Я бесился после встречи с Борисом, и мне не до секса было. А вот Рэй, давно и прочно приняв для себя, что я являюсь решением всех наших проблем, даже не задумывался над подобными поворотами судьбы. Вот дам приказ думать и решать, тогда и начнет шевелить мозгами. А пока не дал отмашку – чего нервничать? Так что ему секса сейчас хотелось куда как больше, чем мне. Ну, до того момента, как я его соблазнять начал. Все же давно. Практически две недели мы уже только спали в одной кровати, без какого бы то ни было интима.
Входить, как всегда, было немного трудно. Жестковато. Нет, Родион не зажимался. Просто в тренированном теле все мышцы тренированные. Поэтому я не спешил. Осторожно, буквально по миллиметру входил, понимая, что эта игра заводит Родиона куда как сильнее, чем если бы я его перед этим размассировал и подготовил. Да и долгие протяжные выдохи, когда он запрокинул мне голову на плечо, чтобы еще сильнее прижаться к моей груди, были ответом на все мои действия. И короткий стон-выдох, когда дернулся всем телом, от окончательного проникновения, чтобы прижаться ко мне еще и ягодицами. Этот момент всегда был кайфом. Что для меня, что для него. Когда не сильная, даже можно сказать, приятная болезненность сменяется остротой, доводящей практически до грани оргазма.
Я сам сходил с ума от подобного, так что прекрасно его понимал. И поддерживал. И не спешил.
Ухватив Родиона за волосы, чтобы еще сильнее отклонить его голову, повернув к себе его лицо, я жадно целовал ставшие мягкими и податливыми губы, ожидая, пока он привыкнет и окончательно расслабится. Не позволял себе даже малейшего движения. Хрен с ним, что у нас регенерация на пике. Все равно, секс если и может быть связан с болью, то только приятной, а не разными натертостями, которые всегда возникают в случае, если не дашь партнеру расслабиться полностью.
Да и жар приятный прижавшегося ко мне, полностью расслабленного тела, был так приятен, что я не спешил. Давал ему отдохнуть эти пару минут, прежде чем начать действовать.
– Давай... – на выдохе шепнул он, снова опираясь на стол, чтобы позволить мне двигаться.
И я дал. Не быстро, не пытаясь как можно резче погасить страсть. А медленно, чтобы насладиться его внутренним жаром и желанием, которое Рэй испытывает со мной. И тем ярче был его ментальный отклик, погрузивший его сознание в глубины мягкой эйфории. Тем острее воспринималось каждое движение, скольжение, когда я медленно входил в него, стараясь доставить как можно больше удовольствия.
Когда мы сорвались в яростный ритм, я уже не помнил. Просто в определенный момент Родион, рыкнув, сам насадился, требуя поглубже и пожестче, и задрожал всем телом, когда я выполнил его желание. Замер, полностью отдавая мне право действовать самостоятельно. Лишь подрагивал всем телом, когда я двигался особо удачно, и все больше отклонялся, практически ложась грудью на стол, чтобы получить еще больше острого удовольствия. А когда не выдержал – ухватил меня за бедро своей лапищей и, с громким, продолжительным стоном начал насаживаться сам, заставив сорваться и кончить раньше времени.
К счастью, не намного раньше. Всего двух движений ладонью по члену хватило, чтобы довести до разрядки и его, чувствуя, как в сладких спазмах подрагивает его живот. Я, устало, прижался к его влажной от пота спине, слушая судорожное дыхание, и одновременно целуя между лопаток.
– Погоди... Дай немного отойти, – хрипло прошептал он, даже не пытаясь подняться. Только изредка сжимал меня в себе, не желая выпускать.
– Никуда не спешу, – хмыкнул я, осторожно отодвинувшись, и протянул салфетку.
Нет, можно было и в душ залезть, но не хотелось прерывать эту гармонию единения. Но Рэй, как всегда, сумел меня удивить и даже заставил дернуться, когда внезапно, развернувшись, подхватил меня на руки, заставляя оплести ногами его бедра.
– Думал, что быстро от меня отделаешься? – хмыкнул он. И, поддерживая одной рукой, второй ухватил флакон со смазкой, после чего утащил меня на кровать. – Ошибаешься... Мы только начали.
– Ничего не имею против, – рассмеявшись, согласился я, и охнул, когда оказался лежащим на животе. – Отомстить решил?
– Что-то вроде, – согласно прошептал он, прижимаясь ко мне всем телом. – Просто, насколько я знаю, это одна из твоих любимых поз. Для начала. А после, надеюсь, ты станцуешь для меня свой танец страсти?
– Станцую... – возражений не было.
Родиону иногда нравилось, когда я оседлывал его бедра, двигаясь сам. Да и мне такая поза доставляла много приятных мгновений. Разве что я не часто на нее решался, слишком сильно открываясь в удовольствии. А когда открывался, то, как Джэйл говорила «туши свет». Потому что от моего ментального посыла срываются в загул даже непорочные девственники и патологические ненавистники секса. Это я насчет Джэйл.
– Ловлю на слове, – шепнул он мне в спину, входя медленно, но одним движением.
Я судорожно сжал подушку в руках, напряженно выгнувшись всем телом, ловя отголоски невероятно острого наслаждения, да так и застыл, упираясь напряженным членом в кровать, и ощущая, как стремительно разгорается огонь желания и удовольствия. Мое тело Родион знал. Не просто знал, а любил доставлять удовольствие так, чтобы я был на грани, испытывая нечто среднее между мучительной негой и жестким кайфом. Так что и в этот раз он не подвел. Я только ноги пошире развел, да чуть бедра приподнял, чтобы дать ему полный доступ. А чуть позже, не выдержав, приподнялся на колени, чтобы прогибаясь в спине, прижиматься грудью к кровати.
То, как он меня имел, доводило до сладкого головокружения. Все чувства обострялись. Все эмоции зашкаливали, и совсем не хотелось кончать. Наоборот, я бы продолжал и продолжал эти мгновения, продляя их в часы, только бы ощущать это крайнее наполнение, и удары члена, бьющего вглубь.
Но долго расслабляться Родион мне не позволил. Перевернув на спину, прижал мои колени к груди, чтобы задевать простату, и снова вбился, вгоняя в тот же сладкий яд невероятного блаженства, от которого горло перехватывало, и хотелось кричать, чтобы хоть как-то выдать свои эмоции. Это потрясающее чувство единения и сладкого довольства.
Сняв первое напряжение, Родион замер, склонившись к моим пересохшим губам, целуя нежно и поверхностно, чтобы вернуть меня из тех эмпирей, в которых я пребывал.
– Ну что, готов? – шепнул он.
– Садист ты, – простонал я, понимая, что все же придется самостоятельно доставлять себе удовольствие.
И как всегда принимая его игру. Да и почему бы и нет? С Родионом, как ни странно, не было ни единой позы, которая бы мне не нравилась. Разве что некоторые доставляли особо острое удовольствие. Так что позволил ему лечь, и сел сверху, плавно опускаясь на его крепкий и довольно толстый член.
Правда, решил немного помучить, и двигался довольно медленно, стараясь не будить в себе остроту эмоций. Так, только отголоски, в которых было так приятно растворяться, чтобы плыть по течению невероятного блаженства единения. Но Рэй, как всегда, дав мне войти в свой медленный ритм, внезапно резко дернул бедрами вверх, подарив взрыв сверхновой, вспыхнувшей перед глазами, заставив буквально взвыть от острого кайфа. И снова, едва поддерживая, позволил ласкать себя изнутри его членом. И так, раз за разом. От нереальности ощущений, я уже не кричал, и даже не стонал, просто легкие сжало невыносимо сладким спазмом полного единения, а ресницы стали влажными от остроты эмоций.
Это было настолько нереально прекрасно, что я едва мог дышать, с трудом протискивая воздух сквозь горло, пережатое спазмом, и насаживался, насаживался, насаживался... Пока все тело не скрутило в болезненном и невероятно сильном оргазме, на миг заставив потеряться в эмоциях, и очнуться от того, что Рэй, стараясь добавить мне приятных ощущений, начал жестко и резко вбиваться в меня, чтобы продлить это нереальное чувство единения.
В какой-то момент я просто рухнул ему на грудь, не имея сил даже пошевелиться. Разве что дышать мог, стараясь унять сердце, и нежиться, ощущая его горячее и невероятно желанное тело под боком.
– Как ты? – спустя минут пять, когда я хоть немного пришел в себя, спросил он, стирая пальцем с моих ресниц каплю влаги.
– Как всегда, – пробормотал я, переложив голову с подушки ему на плечо. – Рэй, ну хоть раз можно не доводить меня до такого состояния, а?..
– Даже не надейся, – рассмеялся Родион, лаская мои губы своими. – Мне нравится смотреть и чувствовать, как ты растворяешься в эмоциях. А вспоминая то, что чувствовал совсем недавно, понимаю, с чем они связаны.
Я пьяно улыбнулся. Ощущения после секса были настолько притупленными, что все, что я испытывал, это бесконечное довольство и сытость. Насыщенность. И невероятную негу, из которой не хотелось выплывать, чтобы идти в ванную комнату. Так что только подгреб своего медведя под бок, позволив ему укрыть нас легким покрывалом, практически тут же провалившись в сон.
– Ты его снова довел до того, что он пел? – Джэйл встретила бывшего супруга в зале, сидя в кресле с бокалом вина.
– Ну, прости, – Родион виновато развел руками. – У нас иначе не получается. Тебе очень сложно?
– Мне? – Джэйл к чему-то прислушалась, а после рассмеялась. – Нет. Мне не сложно. Уж как-то я и в одиночестве могу кончить. А вот наши парни...
Родион тоже прислушался, а после хмыкнул, слыша из комнаты Гэсса вполне определенные звуки.
– Да уж. Если ты даже задумываешься над тем, что в кровати этот человек был бы неплох, то пение Андрея срывает все маски, бросая в объятия друг друга.
– Это точно, – согласилась Джэйл. – А ты ему говорил?
– Что? Что когда ему невероятно хорошо, то срывается в стоне на ультразвук определенных частот, и от его посыла шалеют все в округе? Так он и так это знает. Разве что не знает, что способен на ультразвук. Думает, это его ментальный посыл.
– Ну, как бы да. Ментала точно хватает. Я сама первый раз не поняла, как оказалась в койке с Олегом. Просто раздвинула ноги, дав себя отыметь так, что еще два дня офигевала от случившегося. Знаешь, как в том анекдоте: «милый, отгадай загадку, зеленое, живет на болоте и квакает? Цапля, дорогой? О! Ты как всегда догадлив, мой невероятный рыцарь!»
Родион расхохотался, не боясь, что Андрей, утомленный сексом, проснется.
– В смысле, его «пение» заставляет отдаваться?
– Именно! – указала Джэйл на него наманикюренным ноготком. – А ты думаешь, просто так у него все яги универсалы? Как бы ни так! Кто первый эту «песню» услышит, тот и отдается. И даже способа нет противиться этому. Сирена чертова! Озабоченная к тому же! Маньяк сексуальный!
– Джэйл, не надо так, – Родион покачал головой, понимая, что из всех, кто окружает Андрея на данный момент, только он знает все, что с ним произошло.
Не урезанную версию, не отредактированную, а все. Однажды, немного позже того дня, как Олег вернулся от хранителей Уреи, и они вместе с Андреем буквально истребили молодое поколение ягов, тот не выдержал, и все рассказал. Да, в пьяном угаре. В черной депрессии, если так можно было назвать то время. Но рассказал. И честно говоря, у него волосы дыбом встали бы, будь они у него в ипостаси яргена. Но чешуя ощутимо встопорщилась. Осознать, принять то, что произошло с любимым человеком, оказалось так сложно, что пришлось даже блокировать эти знания, чтобы не просыпаться от кошмаров. А Андрей не только продолжал жить, но и сумел себя перекроить, переделать, чтобы не ощущать этот ужас. И временами казалось, что и вовсе забыл... Если бы не редкие, ночи, когда он срывался, требуя запредельной грубости и боли от него, эннэшше. Чтобы этой грубостью, этой болезненной страстью перебить воспоминания прошлого. И тем самым срывая покров с давно запрятанного безумия. И Родион боялся, что однажды не сдержится, и покажет себя во всей красе. А вот сможет ли Андрей быть с ним после этого, уже даже боги сказать не смогут.
– Ладно, прости, – повинилась Джэйл, увидев, как изменилось лицо бывшего мужа. И переменила тему. – Я тут еще два десятка книг скачала. И фильмов. Ты что будешь, читать или смотреть?
Родион застонал, понимая, что информация уже скоро из ушей сочиться будет. Но, приказ есть приказ, и как и две предыдущие недели, занялся тем, что посоветовал сделать Андрей. А именно поиском форм для своих будущих иллюзий. А Джэйл – комментариями к оным.
К счастью, фантазия человечества оказалась совсем не бедной. Духи, монстры, оборотни и все подобное фигурировало как в фильмах, так и книгах. И в некоторых книгах описывалось едва ли не создание подобных монстров или помощников. А еще они все вместе искали формы для своей четверки и остальных. Обсуждали, отбрасывая ненужное и некачественное, или же нежизнеспособное, и сосредотачивали внимание на том, что можно было бы привнести в копилку знаний.
Но не такими же темпами!.. Из-за довольно прямого приказа Андрея, им приходилось перечитывать сонмы книг и смотреть сотни фильмов. Нет, Андрей тоже не увиливал. И Гэсс. И Итан. Они все занимались одним и тем же делом. Искали облики для своей аморфной формы и иллюзии, которые можно было бы накладывать не только на одного представителя мира Уреи, а на десятки и сотни. Мало ли где и когда что понадобится.
Да и разжиться «заклинаниями» стоило. Нет, не самими формами словесных заклинаний, используемых в фильмах и книгах, а их воздействием. Изменениями личностных параметров.
Как Андрей говорил:
– Мы все четверо, что как ни странно, довольно бедны на воображение. Не, Родя, я не о том, как и что ты рисуешь. Я о том, как мы пытаемся искать свои формы, и бьемся лбами в закрытые двери магии, что нам дали в избытке. Мы – бездари по миру фантастики. Обделенные и урезанные. Просто у нас не тот склад ума. А раз у нас не тот склад, то надо взять на заметку склады тех, кто уже давно все нафантазировал и разобрался, как оно могло бы действовать, будь оно живое. Я уже просил Бориса найти нам хорошего фентезиста, но, кажется, то ли он не понял моих требований, то ли не спешит их исполнить. Поэтому надо самим. Гэсс, с Итаном, будут играть в игрушки наших миров, ища там ответы. Ты, Джэйл, искать облики наших форм. А ты, Рэй, вместе со мной, становишься книжным червем, и ищешь ответы в текстах. Нам нужны знания и возможные формы применения магии. Как можно ее развернуть, что сделать, где вывернуться. А уж создать то или иное хм... «плетение», имея на руках такой потенциал, какой есть у нас – не составит никакой сложности. Главное – понять, на что «способна» магия. Узнать формы. Облик. Фантазии. Области применения. Сырой энергией бить просто. А вот придавать ей вид и разную силу... В общем, ищем, ребята, ищем.
И сам зарывался в книги, делая копии страниц некоторых текстов, составляя свой «магический альманах», по которому потом, в мире Уреи, уже можно будет составить целую схему воздействий.
– Упс... – пробормотал Гэсс, выскочив из комнаты практически нагишом, увидев насмешливые взгляды.
– Ничего, дело молодое, – хмыкнул Родион. – Понравилось хоть?
– Да я сам не знаю, что на меня нашло, – буркнул Гэсс. – И на Итана. Вроде как он был совсем даже против таких отношений... А внезапно полез ко мне, требуя...
– Не, ну что, вполне закономерно! – хохотнула Джэйл. – Услышал Андрея, и все. Снесло крышу. Ты его там как, не сильно-то?
– Сопит в две дырочки, и лыбится во сне, – хмыкнул Гэсс, по стеночке пробравшись в ванную комнату. – Так что нет, не сильно. Да и не садист я, чтобы причинять вред.
– Светится, – хмыкнул Родион, когда Гэсс скрылся в ванной комнате. – Как сверхновая. Интересно, Виктор что, его совсем к себе не подпускал?
– Видимо. Так что, можно сказать, дорвался огненный до тела. И до дела.
Тихо рассмеявшись, женщина и мужчина разошлись каждый в своем направлении. Родион к планшету, а Джэйл к монитору компьютера, чтобы забить свои мозги еще одним шедевром мировой фантазии Земли и отделить зерна от плевел, чтобы потом, когда Андрей проснется, вступить в дискуссию, где и что можно применить.
