Импринтинг трех миров - 2 (выход на новый уровень)

      – Он ушел? – совсем не сонным голосом переспросил Гэсс, когда я вышел из ванной.       – Да. Пока – ушел, – кивнул я самому себе. – Но не переживай. Если он твой, то обязательно вернется. Поверь. Я кое-что сделал, что поможет ему разобраться с ситуацией, – говорить о том, что когда Виктор уходил, я поставил ему довольно жесткую привязку на любовь – не стал. – Просто Виктору надо все пережевать и проглотить. А на это требуется время. Спи.       Я вышел из номера. Вот что-что, а спать днем мне как-то претило. Да и не по себе было. Все один к одному. И появление здесь какое-то странное, и эти психи, и слияние с Гэссом, как с частью четверки, да и последующий разговор... Так что, недолго думая, я спустился в зал, где и заказал себе алкоголь, собираясь посидеть в одиночестве.       Не удалось.       Практически сразу, как я спустился, ко мне подошел Борис.       – Я думал, отдыхаете.       – Да. Остальные, – буркнул я. – Чего пожаловал?       – Вот, – выложил он на стол папку, в которой, в файлах лежали документы с полным описанием содержимого и кому что принадлежит, и кредитные карты. – Служба спасения вскрыла дом и вынесла все, что можно. Слушай, я, конечно, слышал, что вы не совсем обычные ребята, но то, что произошло в вашем особняке – выше их понимания. Как мне сказали, похоже на взрыв от вакуумной гранаты малого радиуса действия, без выделения тепла. И, что мне еще более непонятно – проплавленные участки покрытия в спортивном зале, где и был нанесен удар. Судя по тому, что мне объяснили, здание было не просто укреплено, а защищено. Притом защищено практически полностью, даже от удара снаряда сброшенного с самолета. КАК вы умудрились разрушить свой особняк?       – Знаешь, Борис, – я смотрел на нового куратора, раздумывая, стоит ли ему рассказывать все, или нет. – У нас с Олегом был нейтралитет. Он многое знал о нас, и никому ничего не рассказывал, а за это получал от нас некоторые поблажки.       – Которые его и убили, – хмыкнул мой собеседник.       – Убили? – я, чтобы замять полминуты раздумий, сделал большой глоток алкоголя.       Мартыхин был непрост, ох как непрост, и если он держал в тайне то, что переместился к нам, то и открывать эту тайну не стоит. Достойные, те, кому он верил, должны были знать, что он жив. А этот Борис...       – Я дал ему одноразовый портал без привязки к месту прибытия. Так что координаты, где появиться, он выбрал сам. Может, даже не в этом мире.       – Невозможно, – Борис мотнул головой. – Мы – единый клан. Так что или Олег здесь, но его почему-то не могут найти, или же, там, куда он перебрался – уже валяется мертвым. У нас не только крепкая привязка тела к душе, но и клановые связи сильны. Можно сказать, одна душа на всех. Единый организм. Часть организма, отделенная от единого тела не выживает.       Я хохотнул. Возможно, Борис в чем-то и прав, и так оно и было. Здесь. Но не под патронажем богов Уреи. Может, потому его сразу и забрали на свою базу, чтобы зациклить энергию его духа на самого себя, дав возможность выжить. А может вплели в систему мира. Как-то не спрашивал. Но, если Олег пошел на подобный переход, то, видимо, знал куда больше Бориса. А раз так, то теперь передо мной сидит мелкая сошка. А с такими я работать не привык. Не то пальто.       – Говоришь, часть организма, отделенная от общего, не живет? – я жестко улыбнулся, а потом положил кисть на стол. – Смотри внимательно, шерстяной, и не говори, что не видел.       Много усилий не прилагал. Достаточно было всего лишь ментального повеления, и первая фаланга моего правого мизинца истончилась в суставе, отпочковавшись. Бескровно. Культя пальца тут же закрылась, нарастив отсутствующий кусок. А фаланга, что еще недавно была частью меня – вытянулась в небольшого червячка, что слепо начал ползать вокруг. Но недолго. Буквально через пару минут, обретя первичные органы чувств, червячок выбрал направление и пополз по направлению к куратору. Тот дернулся назад, не давая прикоснуться к себе, заставив рассмеяться на реакцию.       – Вот так-то, – хмыкнул я, прихлопнув «червячка» ладонью, и плоть слилась с плотью так же безболезненно, как и была отделена. – Так что, ты сам подумай, нужны ли тебе наши тайны, и сможешь ли ты их сохранить. И, если твой ответ будет верен, то я могу открыть еще много чего. А пока ты не решил, просто смотри, наблюдай, решай проблемы, которые взвалил на себя, и не суйся. Если бы я мог вас, громил шерстяных, читать, было бы легче, а так, все зависит только от вас. Чего вы желаете. Так что, курируй, родной. И, вот тебе первое задание. От нашей команды отделился один. Журов Виктор Николаевич. Посодействуй, чтобы он вернулся на свою родину без проблем.       – А вы?       – А мы остаемся здесь. Подыщи нам пока какое-то помещение, желательно большое, и с очагом.       – С очагом? – не понял Борис.       – Да, с очагом или камином не менее двух метров в длину и не менее метра в ширину. Желательно высоким.       – Но здесь же жарко!..       – Задание слышал? – холодно переспросил я.       – Да, – кивнул Борис. – Вытяжка, кондиционеры нужны? Или сделать что-то вроде бани?       – Хм... – я задумался. – Вообще, лучше всего будет, если мы получим помещение, в одной из комнат которого будет поддерживаться температура в градусов 500С. С хорошим таким очагом, или даже горном. На углях, или на сетке из тугоплавкого материала. То есть, чтобы тебе было понятнее, мне нужна огненная колыбель.       – Кто-то из вас – огненный?       Я спокойно кивнул.       – Да. Двое.       – Я подумаю над решением. Олег мне оставил много данных по вам.       – Но не все, раз об этом спрашиваешь. Так. Что нам требуется еще... Нужно достать как можно больше видов наркотиков и препаратов, изменяющих сознание и с сильными побочными действиями. В том количестве, чтобы доза каждого вызывала максимальный эффект, вплоть до комы или смерти.       – Хорошо, это я тоже сделать могу. Что еще?       – Человека с очень развитой фантазией, который бы мог выдумать все, что угодно. Его работа будет оплачена. Память после работы с ним, будет стерта.       – Принято.       – Отлично, – кивнул я. – Что мы можем дать в ответ?       – Мартыхин... – Борис замялся. – Олег говорил, что у вас есть некий рецепт регенерирующего вещества.       – Не рецепт. Само вещество. Сколько?       – Литров двадцать?..       – У-у-у, дорогой, двадцать литров чистого регенерина – это очень много. От силы, в сутки, при большом желании, можно получить миллилитров десять. И это, чтобы ты понял, около тридцати доз – для поддержания жизни, или десяти – для того, чтобы вытащить из лап смерти. К тому же, хранить его бесполезно. Через несколько суток он распадается, и пока что никто не нашел способ консервации. И да, чтобы ваши красавцы не думали, что могут нас задержать. Мы всегда можем просто скинуть тела и уйти отсюда нахрен. Доить нас не получится. Так что, сотрудничество чисто добровольное.       – То есть, вы его сами производите, – чуть прищурил веки Борис.       – Двое из нас. Шантаж тоже исключается, как и попытки похищения.       – Амулеты порталов?       – Есть такие, но вашим – не дам.       – Помощь в воздействии на разум?..       – Смотря кого. Если дело коснется большой политики – откажусь. Кроме меня этим никто не умеет заниматься, а я не хочу рушить экономику. Да и вообще, один регенерин уже перекрывает все, что я затребовал. Дай больше, если хочешь чего-то еще.       – Грэг, – Борис придвинулся, положив руки на стол, стараясь приблизиться и показать свое доверие. – Ни мне, ни моим друзьям не хочется заниматься этим. Нет, не работать с вами, а «доить» вас, как ты выразился, насчет всего того, что вы можете и умеете. Но, это НАМ не хочется. А тем, кто выше – это очень даже нужно. Так что подумай. Да, вы уйдете на год, но потом вернетесь. И окажетесь там, где вам никто не поможет. Где вы даже не сможете покинуть своих тел...       – Ты говоришь от себя? – кривовато улыбнулся я.       – К счастью – нет.       – Хорошо, – кивнул я. – Так вот, постарайся донести тем, своим, от кого идет эта речь, приправленная угрозами, что мы больше не зависим от цикла. То есть, никто из тех, кто со мной – не зависел от него и ранее, а теперь не завишу и я. И постарайся объяснить им, что мы теперь куда как зубастее, чем были два года назад.       – Любого зубастика можно уничтожить, – грустно улыбнулся Борис.       – Уничтожить тело. Так я уже говорил, что можем просто кинуть тела здесь и забыть про Землю.       – А души?..       – Вот с тем, у кого будет сила остановить мою душу, я и буду говорить на равных, – припечатал я, с силой поставив стопку на стол, после того, как опустошил ее. – А с прихлебателями... Ты уж прости, я диалогов не веду. И вообще, заканчивай это дерьмо. Достал. Я понимаю, что вы практически бесправные, но, так же знаю, что они не прослеживают вашу линию жизни от и до. И наш разговор здесь и сейчас – тоже. Так что, думай, с кем ты и как.       Борис и думал. Долго. Для поднятия его духа я попросил принести еще одну стопку, налив в нее виски, пододвинув куратору. Наконец, на что-то решившись, тот выпил.       – Мне придется поскакать через головы.       – Оно того стоит, – согласился я.       – Ты же понимаешь, что твои силы пока не так велики, чтобы бороться с нашими хозяевами?       – А я вообще ни с кем не борюсь, – блаженно улыбнулся я. – Пока меня не трогают.       – Паритет. Тебя не трогают они, получая по свои десять миллилитров регенерина ежедневно, а ты не трогаешь их.       – Да ну?.. А смысл?       – Ты говоришь, что не читаешь нас... Так вот, считай, – Борис резко протянул мне руку. – Читай. Я даю свое разрешение.       – Спасибо, но я вас знаю. Олег просветил, – я отодвинул руку Бориса от себя, ненароком прикоснувшись к его воспоминаниям, взяв все, что мне требовалось, но, не собираясь этим заниматься в данный момент. – Вы можете показать все, что пожелаете. У вас не та структура, что у людей. Вы – нам, мы – вам.       Борис кивнул, прикрыв глаза. Уж что-что, но считку он сумел распознать. И, оставив пару банкнот та столе, поднялся.       – Встретимся.       – Обязательно, – согласился я, уже из горла бутылки допив виски, и махнул официанту, чтобы тот принес полный обед в номер.       Алкоголь туманил разум недолго. Вскоре я уже размышлял над тем, во что ввязался. По своей вине, по собственным причинам. И понимал, как увяз в том, чего бы вообще не хотел знать. И понимать. Я еще не был готов, и даже не знал, как и где наносить удары. Для этого и шел на Землю, чтобы получить некоторые ответы. Да и вообще! Я пока был полностью материален, а значит, что с метафизическими сущностями, даже в нашем полном единении связываться было бесполезно. Я только пришел сюда с мыслью, чтобы разобраться и решить вопрос, а уже оказался ввязан в игру, в которой участвуют не только люди. Точнее, уже не люди. Мир расширялся, менялся, а я все еще оставался тем, кто был. И мое, довольно броское, фривольное даже желание, начать борьбу с миром этим – приобрело под собой довольно сильный подтекст. А я все еще был человеком. С расширенными возможностями, да, но человеком. А против меня уже начали выступать те, кто считался в этом мире богами.       Шанасс в свое время, мне очень хорошо вправила мозг, показав, что смерть – не лучшее из того, что можно желать. Что можно жить и стремиться к лучшему. К новому, совершенному. И я пошел. А сейчас, понимая, что вляпался в те сферы влияния, в которых еще ничего не понимал – ощущал, что мне попытались поджарить хвост. Одно то, что с меня начали требовать больше, чем с человека, уже бесило. И что на меня могут попытаться надеть ошейник – выбешивало еще больше.       Только было одно «но», которое я приобрел на Урее, меняя не только тело. Я научился перевоплощаться в полной мере. Меняя даже духовную составляющую. И Рэй с Джэйл достигли таких же уровней изменения. И оставалась только одна проблема, которая не давала нам скрыться полностью: мой сын.       – У нас проблема, девочка, – ввалился я в номер ближе к полудню, застав Джэйл в крепких объятиях Родиона, что продолжил мять подушку мордой.       – Да? И какие? – Джэйл выбралась из-под руки бывшего и, даже настоящего.       – Большие, – я кивнул на зал, пройдя туда, поставив на столик две бутылки виски. – Ребенок.       – Я жду от тебя детального доклада, как, где и что, – зевнув во весь рот, Джэйл, не утруждая себя одеждой, уселась в кресло, покосившись на алкоголь. – А пожрать?       – Сейчас. Привезут, – я пустил ментальную волну, будя Родиона и Гэсса, и погружая в более глубокий сон Итана. – Я, может, перестраховываюсь, но на нас может быть направлена атака. Скажем так, некто понял, что мы куда больше чем просто перемещающиеся души, и хочет с нас получить по максимуму.       – Исчезнем? – лениво произнесла Джэйл, кивнув, когда я ей подал стопку виски, и, поморщившись, выпила.       – Да. Мы-то исчезнем. Не проблема. Боги Уреи нам много чего рассказали и многому научили... Но, вот как быть с сыном...       – А он здесь все равно не жилец, – качнула головой Джэйл. – Я проверила. Он остановился на полуформе, и в этом мире – калека, не понимающий, зачем был рожден.       – Как, калека? – не понял я. – Ты же...       – Потому и не говорила ничего. И не давала видеться. Убеждала, что стоит потерпеть, что в таком юном возрасте нельзя перенести... У него в данный момент разум уже шестилетнего ребенка, и недоразвитое, рахитичное тело, застывшее в полуформе яга.       – Но я его принимал...       – Я же говорю, застрял на полуформе. В два года попытался обернуться, и застыл. Ни в человека, ни в яга. Никак. Так что – Урея. А мы – скроемся.       – Чего хотел? – Рэй, взъерошенный после сна, рухнул в кресло. Одежды на нем так же не было.       – Проблемы? – присоединился Гэсс, совершенно не выглядевший сонным.       – Да, ребят, у нас проблемы... – я задумался. – Притом, проблемы из-за меня. В свое время я слишком много всего сделал, и слишком открыто играл. Теперь мне напомнили, и попросили «еще больше открыться» – сделал я пальцами кавычки. – Поэтому варианта два. Или мы уходим, чтобы больше не вернуться... Гэсс, тебе тело найду, не переживай. Или же – скрываемся. Я, конечно, пока не могу объяснить, зачем вам бегать по миру, представляя собой цели, так что вам будет проще уйти. Всем.       – Иди в жопу, – буркнула Джэйл. – Мы решили, что вместе, значит – вместе. Твои проблемы – наши проблемы. Все. Не обсуждается. Выкладывай, давай.       И я выложил все, что получил от Бориса. И то, что нас собираются иметь, и то, что мы под колпаком, и то, чем это может закончиться.       – И че?.. – Джэйл насторожилась, а потом метнулась к двери, на стук, едва с кресла подхватив полотенце, чтобы обмотать его вокруг тела, вкатив в зал тележку с обедом. – Я вообще не понимаю, какие могут быть к нам вопросы. Дай идею, и мы будем ей следовать. Поставь цель, и мы ее проработаем. А все вот эти: «я сам, а вы там», знаешь... несерьезно. Это не эннэшше, а хуйня какая-то.       – Я вас втянул.       – А мы и против не были, – хмыкнул Родион. – Так что Джэйл права. И вообще. Ты сам говорил, что год через год, это как часы, а мы на Урее два года провели и без эксцессов. Может, ну ее нафиг эту Землю? Вдруг нас там уже полностью приняли?       – Я здесь еще не все завершил. Наверное, – я поежился, понимая, что все же что-то не дает мне уйти из этого мира полностью. То ли обещание объединить Урею и Землю, то ли что-то иное. – Но вы...       – Андрей, разреши?.. – я не совсем понял, что хочет Гэсс, но кивнул, и тот сел мне на колени, лицом к лицу, как я недавно, положив мне ладони на виски, уткнувшись лбом в лоб. А после кивнул сам себе. – Ты здесь еще не дожил. Хочешь или нет, но пока твоя душа очень крепко сплетена с этим миром. Лет пятнадцать так точно. Так что, тебе еще возвращаться и возвращаться. Джэйл? Можно? – Анжела кивнула, и Гэсс так же оседлал ее, а после, уже не спрашивая разрешения, перебрался на колени к Рэю. А после покачал головой. – Нет, их души свободны. А вот твоя – привязана. Жить или выживать – твой выбор. И мне, кажется, выживание – не твой конек.       – Но мне ясно дали понять, что я могу только выживать!..       Смех начался с Рэйдана, задел Джэйл, а после уже похохатывал и Гэсс.       – Не, вот юморист, а? – хмыкнул Родион. – С нашими способностями и выживать?..       – Против нас не Земля с людьми, – попытался я образумить его.       – Против НИХ, Андэр, и не люди, – глухо и емко произнес Родион. – Мне кажется, что ты испугался. И не понимаешь, какой силой мы обладаем.       – Да, испугался, – перед кем еще открывать себя, как не перед эннэшше. – И да, не понимаю. Даже в мире Уреи, имея совершенное и слитое тело, мы всего лишь часть мира плоти. А здесь, ты уж меня извини, с нашими знаниями и умениями, против тех...       – У нас одна проблема, – отмахнулся Родион. – Они за пределами Земли, и в своих сферах. Если мы их найдем, то положим. Боюсь, что они просто не станут с нами связываться. И да. Ты забыл одну вещь, Дрюх. Это ты не можешь действовать на мохнатых, а они на тебя – вполне, – он, улыбнувшись, подмигнул, заставив меня застыть в растерянности.       – Хочешь сказать... меня... обработали?       – Хвала умным ягам, – лениво похлопала в ладоши Джэйл. – Притом, обработали так, что ты сам себя бояться начал.       – Вот... Черт мохнатый, – я даже присвистнул от удивления. – Чтобы меня!.. Как малька!..       – Ага, – согласно улыбнулась Джэйл. – Как непутевого, полугодовалого малька. Ничего. Главное, что у тебя есть мы. А значит, все проблемы решить можем. Так что, исчезаем?       – Да... – согласно кивнул я. – примерно на полгода или год. Надо много чего узнать и попробовать. Мы же для этого и шли. Вот и попробуем исчезнуть с радаров, если получится. И не проявляться до тех пор, пока не решим все проблемы, которые собирались решать. В крайнем случае, если не получится, просто уйдем и будем на Урее столько, сколько потребуется для того, чтобы переработать всю информацию.       – Тогда...       – Сиди! – остановил я Джэйл. – В течение пары дней, может чуть большего времени, Борис должен нам кое-что принести, чтобы развить твои способности. За это он стребовал не очень большую плату. Вот когда получим, тогда и будем заниматься дальнейшим становлением. А пока можно сделать вид, что мы действительно под колпаком, и не дергаться. Постарайся за это время сделать нам другие документы. С любыми личинами и на любые имена. Главное, чтобы была открытая виза на въезд в любые страны мира. Так же постарайся переоформить часть средств на безымянную карту, или же вывести их из оборота, чтобы взять наличкой. А я пока попробую кое-что решить по своим каналам, которые у меня еще остались. Гэсс, скажи, тебя что-то на родине держит?       – Уже нет. Академию я закончил, а большего мне и не надо было. Работу по своим силам и специальности я всегда найду. Все же у меня два профиля. Да и, если есть возможность побыть с вами, то я с радостью. Жить в одиночестве, в ожидании, пока Виктор ко мне решит вернуться как-то не хочется.       – Ну, что ж, – я пожал плечами. – Тогда у нас довольно большой выбор.       – Пока еще маленький, – поморщилась Джэйл. – Но он вырастет. Это мы тебе слово даем.