10 глава
11 февраля 2019 г., 22:47
Валентин проснулся внезапно. Не медленно и тяжело, выплывая из топкой полудремы, а толчком. Еще секунду назад спал, а сейчас «мотор взревел», резко плеснув по венам приятным адреналином, обдав кристальной ясностью и свежестью разума. Боже, как давно это было, как давно он уже не просыпался так, словно по щелчку тумблера... Да и чувствовал он себя как-то странно. Если бы еще пульсация в висках и запах меди, то был бы уверен, что с вечера принял стимулятор. Пришлось мысленно пройтись по телу, чтобы понять, что не так.
Начать можно было с того, что у него было похмелье. Терпкость и сухость во рту оказались довольно знакомы, но ни головной боли, ни ощущения кирпича под ребрами справа не было. Юное похмелье, как он мог бы сказать лет тридцать назад.
Еще, что странно, и никогда ранее не бывало, даже на хмельную голову, Валентин забыл снять зубной протез, поэтому верхнюю челюсть слегка ломило. Попытавшись поддеть протез языком, Валентин скользнул по собственному нёбу... И словно в бездну, провалился в нереальность происходящего. ЭТО БЫЛ НЕ ПРОТЕЗ. ЭТО БЫЛИ ЕГО СОБСТВЕННЫЕ ЗУБЫ! Когда?.. Как?.. Каким образом?..
– Бред какой-то... – пробормотал Валентин, отложив эту нереальность и начав сканировать свое тело дальше.
Отсутствие боли или ломоты в мышцах, хотя обычно он просыпался с мыслью, что пора начать принимать обезболивающие, и только после двух часов медленных и неуклюжих упражнений, с постоянным страхом остаться в позе «зю», слегка раскачавшись, мог сказать, что жизнь налаживается.
Эрекция. Не то, чтобы это удивляло, по утрам иногда подобное случалось даже после операции. Но впервые за шесть лет она ощущалась полно и ярко, как в молодости. И страшно, да зубовного скрежета хотелось разрядки, хотя по всем параметрам, подобного быть не должно.
В остальном, вроде все было как и прежде, разве что тело ощущалось нереально свежим и полным сил. Вот только с чего бы это, Валентин вспомнить не мог. Вроде, как и мозг свежий, готовый к работе как никогда, а ощущение, будто что-то упустил, забыл. Словно изъяли кусок вчерашнего дня, умело, и вполне профессионально скрепив края «до» и «после» Да и невероятно яркий сон, что снился ночью, словно наложился на вечер реальной нереальностью.
Глобин не ощущал такого эффекта никогда в жизни. То есть да, он понимал, что кто-то довольно умело, на профессиональном уровне порылся в его мозгах, перекроив память так, что придется долго и упорно восстанавливать предыдущий вечер. Но обычно после гипнотического вмешательства был совсем иной эффект. Валентин мог бы сравнить то, что чувствовал раньше с внешним видом погрызенной котами палкой колбасы. Память зияла выщербленными лакунами с острыми и довольно болезненными для сознания краями, за которые можно было зацепиться и вытащить наружу заблокированный кусок сознания. После этой чистки подобного не было. Словно кто-то мастерски, как хирург, вырезал кусок памяти, спаяв края лазерным скальпелем. Сознание словно скользило по бездонной пустыне, даже не ускользая, а не видя зацепок.
Ничего. В свое время он прошел такую практику, что уже на автомате оставлял «якоря», если день выбивался из череды размеренной обыденности. А судя по тому, что его организм как-то очень странно себя ведет, день вчера был очень интересным. Мучить себя Валентин не стал. Сел на кровати, осторожно потянувшись всем телом, чтобы спину случайно не заклинило, расслабился, и только тогда открыл глаза, обозревая комнату номера. Окно, кресло справа, сейф слева, небрежно скинутая на тумбочку одежда. Отброшенный прямо на пол, уже не нужный зубной протез... Недопитая бутыль рома... Откуда взялись деньги, чтобы покупать такой недешевый напиток? И в каком состоянии надо было прийти, чтобы навести такой беспорядок? Это уже были странности, не вписывающиеся в привычный мир.
Валентин продолжил оглядываться дальше, но ничего необычного больше не было. Чтобы увериться окончательно, он заглянул в комнату жены. То ли дверь скрипнула, то ли Василиса настолько на мужа настроилась, что одного его взгляда было достаточно, чтобы проснуться, но она заворочалась и, откинув одеяло, с какой-то очень уж довольной и сытой улыбкой взглянула на мужа. А похорошела-то как! Не, Валентин считал, что его любимая женщина в свои пятьдесят и так выглядит очень молодо, но сейчас он не дал бы ей и тридцати пяти. Словно ночь, уходя, забрала с собой чуть больше двадцати лет.
– Ты куда моего мужа дел, прекрасный незнакомец? – хихикнула Василиса, протягивая Валентину руки. – И чего ты вчера такого накушался, дорогой, что почти до утра меня не отпускал?
– Видимо, действительно, накушался, – довольно спокойно произнес Валентин, но Василисе этого хватило, чтобы понять: глава семьи чем-то очень сильно обеспокоен.
Осмотрев комнату на наличие чего-нибудь странного, Глобин заметил прозрачную пластиковую бутылку без этикетки, что валялась у кровати. И, подойдя, поднял ее, повертев в руках, отметив на самом дне небольшое количество мутноватой жидкости. Запах был едковато-острым, с яркими нотками лимона, но опасений или негативных эмоций не вызывал.
– Ты мне это сам вчера принес и попросил выпить, – спокойно произнесла Василиса. – Сказал, что это эликсир молодости, и что эффект не заставит себя ждать.
Валентин деловито кивнул, и, поцеловав жену в висок, пошел в ванную комнату в порядок себя приводить, и взглянул в зеркало.
Утро, как говорится, переставало быть томным.
Понимание, что то, что видит, не может быть реальностью, и при этом ею является, доводило до паранойи. Ведь сейчас, как ни посмотри, а выглядел он лет на сорок, или даже моложе. Седина полностью пропала, и волосы снова стали густыми и темными, как в молодости. Глаза вернули себе былой блеск. Кожа, давно одрябшая, избавилась от морщин. Глобин даже еще раз проверил свой рот на наличие зубов, понимая, что исчезли все пломбы и мосты...
«...могу предложить вашей семье небольшую услугу омоложения... Лет так на двадцать...» – отозвалась память приятным баритоном, вспышкой показав лицо моложавого мужчины. Не молодого, а именно моложавого, потому что столь циничная и ироничная улыбка не могла принадлежать мальчишке двадцати пяти лет. И прищур глаз привычный, оценивающий, с уже сложившимися мимическими морщинками. Давно выработанная эмоция, въевшаяся в характер, застывшая в сознании. Поэтому точно не молод.
Первый якорь был найден, но пока раскручивать его не хотелось. С этим человеком было связано слишком много эмоций, и Валентин не хотел заблудиться в самом себе. Сначала надо вспомнить якоря, после на них завязать события, соответствующие добытым обрывкам воспоминаний, и только после этого вытаскивать заблокированное.
Валентин методично проводил утренние процедуры, как делал это каждый день, даже не пытаясь цепляться за воспоминания. Углубление в какой-то отрезок заблокированного воспоминания могло зациклить память, выбрав его как главную цель, и исказить воспоминания.
Надев халат, который внезапно оказался маленьким, Валентин вышел в комнату, увидев любимую женщину, что напряженно застыла в кресле.
– Валик, что происходит? – осторожно, но прямо спросила Василиса.
Тридцать лет совместной жизни научили ее одному главному правилу: если Валентин начинал вести себя не так как всегда, то его разум загружен «на сто десять процентов», как иногда он шутил, и вмешиваться в этот процесс было чревато. Нет, никаких репрессий или крика, просто муж на нее ТАК смотрел, что вина жарким стыдом жгла кожу еще несколько дней.
– Мне нужна хронология вчерашнего дня, Васена, - попросил Валентин. – Пока никаких вопросов, только факты.
И, открыв крышку бутылки с ромом, втянул пряный карамельно-шоколадный аромат, дернувшись от вспышки воспоминания из сна: старинная обстановка, стены из огромных валунов, скрепленных без раствора, свет факелов, что с треском выбрасывают вверх искры, и трое, что сидят в удобных креслах, держа красивые позолоченные кубки. Он сам, массивный воин, который даже в компании, где ничего не грозит, не снявший кольчугу, и невысокий маг с ироничной кривоватой улыбкой. Разговор приятный, часто раздается смех, в атмосфере комнаты разлит покой и благодушие. И этот карамельно-шоколадный аромат... Потому что именно в его кубке плещется ром.
Якорь? Или же выверт сознания? Валентин мотнул головой, а после посмотрел на жену.
– Мы встали в восемь утра, – поняла та взгляд. – Спустились на завтрак. Валентина еще спала. В девять я заглянула в ее комнату, но нашей дочки там не было. В десять мы поняли, что она пропала. К полудню ты поднял на ноги всех, кого смог и узнал, что она улетела к океану. В три часа дня она с нами связалась. В шесть вечера нашу гулену привез очень милый молодой человек, какой-то миллионер, с которым наша дочь познакомилась на пляже. Вы очень неплохо беседовали, примерно до полуночи, после чего ты, довольно пьяненький пришел ко мне, – не сдержавшись, Василиса смущенно улыбнулась.
И Валентин ее понимал. Шесть лет назад из-за проблем у уролога, пришлось пойти на операцию, которая сделала его моральным импотентом. А после моральной импотенции довольно быстро пришла и физическая. Понимая, что ничего не может дать жене, даже начал разговор насчет того, чтобы та для здоровья нашла себе любовника. Впервые получил пощечину, и обиду, что длилась несколько месяцев, а после один из секс-шопов стал местом их постоянного паломничества. Дарить жене удовольствие оказалось ничуть не хуже, чем получать его самому. Но, по ощущениям, вчера они точно не игрушками баловались, да и утренний стояк был вполне нормальным а не «слегка приподнятым».
– Спасибо, – кивнул Валентин и прикрыл глаза.
Значит, буря эмоций направленная на невысокого моложавого мужчину оправдана. «Прогулка» дочери связана именно с ним. Притом связана чем-то не очень хорошим, отсюда злость, ярость, желание задушить собственными руками, и постепенно глохнущая ненависть. И резкая смена эмоций на любопытство, и какое-то нереальное потрясение, граничащее с детским восторгом. Вот если первые эмоции как-то оправданны, то последние... как-то связаны со сном. Но с чего бы ему снился совершенно незнакомый человек, да еще в каком-то фантастическом антураже? Почему маг ему в этом сне виделся то человеком, то представал в полной змеиной ипостаси, и эта, вторая форма была настолько огромной, что даже мощный воин, что лениво возлежал в соседнем кресле, казался невероятно мелким. Игры сознания с формой? Пожалуй, да.
Когда Валентин открыл глаза, жены рядом не было. Зато на тумбочке, рядом с бутылкой рома, стоял полный кофейник и чашка. Самое то для размышления.
Даже не надеясь, Валентин потянулся к телефону, понимая, что тому, кто стер его память, не составит труда стереть и список произведенных звонков. Но они, как ни странно, были. Притом, Валентин звонил таким людям, с которыми бы связывался только в самом крайнем случае, потому что своими звонками списывал им очень крупные долги. И вот что странно. Сначала он звонил до полудня, а после звонка с неизвестного номера, да еще на его старую карту без роуминга, и звонка старому другу-врагу Авдееву – совершил тот же порядок обзвона, только уже по две-три минуты, а не по полчаса. Давал отбой? Да и Авдеев... Глобин задумался очень крепко. Лет так десять назад они повздорили очень сильно. Вплоть до того, что Авдеев был послан в пешее эротическое. Это что же должно было произойти, чтобы он связался с ним? Борис Вячеславович...
Память дала сбой, и вместо старого приятеля подбросила внешность другого человека, которого тоже звали Борис. И с ним он виделся Вчера. Точно. И этот мальчишка, чернявый как цыган, виделся им через пелену ярости и бешенства. Хотелось убить тут же, то мягкий приятный баритон посоветовал использовать...
«...ты это, поаккуратнее с этим новым бойцом. Никаких секретных объектов, никаких спецопераций, где думать надо. Никаких повышений и чинов...»
«...я уже ответил. И она только в том, что подчиненные свой дебилизм показывают...»
Валентин вспомнил, как пытался избить наглого сопляка, и как тот, без особой сложности, остановил его руку. Силища невероятная. Получается, этот чернявый Борис и выкрал его дочь, а ответил за похищение его начальник. Но причем тогда эмоции полного доверия и невероятной сказки, свидетелем которой он стал? Ему споили какой-то наркотик? Но Валентин знал действия всех, которые на данный момент были созданы. Ментальное внушение? Но его блок практически невозможно пробить! Тогда что?
Пройдясь по комнате еще раз, Валентин заглянул в мусорное ведро, увидев клочок обожженной бумажки с началом слова «сев...» и цифрой 19 под ним.
Записывал Глобин не часто. Только тогда, когда нужно было точно и четко узнать что-то. Но что он хотел узнать вчера после обеда? Он точно был уверен, что после, потому что уборка номеров происходила с утра, а бумажка в ведре была. Значит, он уже знал, что дочь исчезла. А раз вернулся в отель, то решил его сделать местом своего оперативного штаба, а не носиться по городу как взмыленный. И на звонок, поступивший в 15-00, он ответил уже здесь. Значит и информацию получал уже в номере, и записывал. Что за «сев...»? И причем здесь 19? Начало фамилии и года рождения?
Странно. Столько якорей, на первый взгляд, а общей картины не получается. Глобин еще ни разу не сталкивался с профессионалом такого плана, чтобы даже с помощью якорей не суметь воссоздать логичную картину. Потому что по логике вещей, то, что воспринималось как сон, на самом деле сном не было. Ведь куда-то делись почти шесть часов общения с «милым, молодым человеком»? И при этом появился странный и невероятный сон, где он, ведомый восторгом собственной значимости, обсуждает с магом виды и возможности магии. Притом, разговор вроде и понятный, логичный, именно так бы Глобин и рассуждал... Если бы дело касалось чего-то другого. Но с каким-то щенячьим восторгом рассказывать магу про магию... Такое может быть только во сне. Ну, в самом же деле, не ввели же его в полугипнотическое состояние, чтобы позабавиться? Да и то, как маг на одной руке создал сферу огня, а на второй - льда... Или как морфировал, показав возможности своего тела... Это точно не более чем фантазия, потому что если он, отставной генерал, поверит в реальность происходящего, то можно сдаваться в психушку.
Валентин понял, что надо успокоиться, и расслабленно прикрыл глаза, медленно погружаясь в медитацию, чтобы восстановить гармонию эмоций и поставить простенький эмоциональный щит...
Щиты!
Снова старинная обстановка, насмешливый взгляд, ироничная улыбка и его, Глобина рассказ о видах щитов, с попыткой объяснить магу, что как бы тот ни был силен, всегда есть место случайности.
Черт! Если именно этот моложавый менталист поставил ему какой-то блок, то это уже и не удивляло. Но какой блок? На что? Если тот разговор, который он вспоминает из сна, имел место в реальности, и этот менталист действительно маг... То...
Глобин внезапно рассмеялся, понимая, какую шутку с ним сыграли. Подмена сознания. Не стирание информации, а изменение восприятия. Теперь, даже если его допросить под сывороткой правды, его сознание отчетливо будет воспринимать происходившее, как сон.
А если подобного разговора не было, а произошел какой-то другой, то именно этот эффект разговора из сна, полностью подменит собой реальность.
Василиса заглянула в комнату мужа, услышав слишком подозрительный смех, и осторожно вошла.
– Валик, а ты мне не скажешь, что это такое? – спросила она, протянув гладкий, очень холодный шар. – Вроде лед, но не тает...
– Молодец, пацан, – Валентин восхищенно прицокнул языком.
Стоило только допустить, что сон был реальностью, разве что с небольшим погружением в сумеречное состояние, и все становилось логично и понятно. И внезапное омоложение, и часть магии – ледяной шар в стазисе, который он выпросил себе на память, и даже подмена восприятия... Если соединить все, что он вспомнил и переместить сон на место разговора, то все сходилось. Выстраивалось в четкую и полную картину, в которой всплывали все недостающие детали.
Вот только была одна странность, которая вызывала некоторые вопросы. Количество якорей, мозаика, в которую превратили его память за прошедший день, нетронутый разум Василисы... Ему что, предложили пройти своеобразный тест? Или же парень настолько беспечен и глуп? Жаль, не расспросить уже. Ребята собирались лететь домой рано утром. Оставался разве что скрытый номер, который можно было узнать по своим каналам... И, информация с терминала аэропорта.
– Пойдем, позавтракаем, – предложил Валентин жене, сожалея, что разгадка оказалась такой разочаровывающей.
Точнее, что ему дали прикоснуться к загадке, показали часть ее, и забрали саму возможность помнить четко и осмысленно, только как сон, от воспоминания о котором через пару лет останутся лишь разрозненные обрывки, потому что сознание хочет жить не снами а реальностью, и стирает то, что относится к грезам.
Спустившись в ресторан при отеле, Валентин уже собирался пройти к свободному столику, как вспышкой невероятного жара обдало легкие и желудок: знакомые по сну парни сидели за угловым столиком, и мирно поглощали завтрак.
– Я сейчас, дорогая, – пробормотал Валентин и прошел к столику, медленно, шаг за шагом, выстраивая духовную и эмоциональную защиту. – Привет, – поочередно протянул он парням руку, и обернулся к невысокому: – Здорово у тебя вышло. Даже не подкопаешься.
– Это ты о чем? – вежливо переспросил тот.
– О подмене восприятия, – Валентин слегка засомневался, настолько явно читалось в глазах парня вежливое непонимание. – Ладно, напрягать не буду, – он положил на стол визитку, – но если будет желание побеседовать о том же – звони.
Неужели ошибся?..
– Валентин, – он, уже отойдя на пару шагов, обернулся. – Держи, – парень протянул ему свою визитку. – Только давай условимся вот в чем. Не прибегая к помощи связей, только к своей памяти, вспомни мое настоящее имя. Вспомнишь – звони. Мне придет сообщение, и я перезвоню, когда буду свободен. Ну, или смс шли.
Все-таки проверка, тест. У Валентина отлегло от сердца. Не шальные сны, не игры разума, а невероятная реальность, к которой ему позволили прикоснуться, умело обезопасив не только себя, но и его.
– Могу назвать хоть сейчас, – хмыкнул Валентин. – Берхет Родион и Сев...
– Молчи, – хохотнул парень, а после тепло пожал ему руку. – Не, Валик, ты – гигант по разгадыванию головоломок. Даже не ожидал, что за неполные полтора часа разберешься с тем, что я наворотил. Что ж, тогда прошу пожаловать к нашему столу. У меня есть к тебе предложение.
– От которого я не смогу отказаться, – хмыкнул Глобин.
– О, нет! Отказаться ты сможешь. Но захочешь ли? Присаживайтесь. Вместе с женой.
Несмотря на расслабленную улыбку и вполне добродушный взгляд, Глобин ощутил, что имеет дело с хищником. «Добрым», и вполне лояльным, но хищником, который вполне мирно воспринимает тех, кто с ним, и готов порвать на клочья, если кто-то против него. И холодной волной обдало, когда вспомнил, что угрожал жене этого человека. Насмешливый взгляд полный понимания был ему наградой.
– Ты был немного не в себе, Глобин, так что я тебя прощаю.
– Ты еще и мысли читаешь? – Валентин уже не удивился. Сейчас он бы уже ничему не удивился. Этот человек... да и человек ли?.. Сумел заставить его прогнать все воспоминания через себя. Понять, осознать и перестать бояться. Скорее всего, именно потому память вчерашнего дня была превращена в паззл. Чтобы он собрал его, пересмотрел и осознал. Принял.
– Василиса Викторовна, – Андрей склонился в неглубоком поклоне, поцеловав руку его жене. – Вы сегодня невероятно хорошо выглядите. Понравилась вам наша омолаживающая процедура?
Валентин почувствовал мурашки, скользнувшие по плечам, вспомнив, почему человек обращался в змея. Сцеживал яд. Часть дал выпить ему, а часть, разбавив лимонным соком – влил в бутылку из-под напитка, отдав, чтобы споил жене. Вот оно значит что было!..
– Это что-то невероятное, – мягко согласившись, улыбнулась Василиса. – И как долго продержится эффект?
– Ну... Примерно лет пять, – пожал плечами Андрей. – А через пять лет организм продолжит старение с данного периода вашего внешнего вида. При этом болезни, что беспокоили вас ранее, больше не вернутся. Правда, вы можете нажить другие, да и предрасположенность имеется. Но так как я здесь появляюсь довольно часто, то еще два три раза омоложение провести смогу.
– А потом? – Васена сначала задала вопрос, а потом только поняла, что спросила. – Простите, я благодарна и за то, что получила. Мой неугомонный язык идет впереди меня.
– Потом, скорее всего, меня просто не станет, – легко и спокойно пожал плечами Андрей. – А рецептуру данного эликсира никто иной в этом мире воссоздать не сможет. Так вот, у меня к вам есть некоторое предложение. Как вы смотрите на то, чтобы продлить визу и на некоторое время, зависящее только от вашего желания, переехать к нам в очень уютный домик. Правда, он в другом городе, но это не столь важно. Так вот, у меня есть примерно месяцев десять, может чуть больше. И это время я предлагаю вас отдохнуть в своей компании.
– Валечка должна будет вернуться домой в этом месяце, – непреклонно произнесла Васена. Молодец. О дочери первой обеспокоилась, – тепло подумал Валентин. То ли поняла, что их берут под колпак, то ли интуиция сработала. – И я, к сожалению, должна буду покинуть эту гостеприимную страну вместе с ней. Так что вы понимаете, что нас, беззащитных женщин, должен будет сопровождать наш муж.
– Я предоставлю свой частный самолет в ваше пользование, – отмахнулся Андрей. – И мой пилот проводит вас до самого дома. Просто у нас с вашим мужем назрел некий деловой проект, который, к сожалению, прерывать не стоит. А общение на расстоянии немного не то... – Севретов задумался. – Поэтому, если вас не устраивает пребывание в моей компании здесь, в Аргентине, то я могу на некоторое время обосноваться в России. Так, чтобы можно было получать консультации вашего мужа тет-а-тет. В прямом общении.
Василиса встревожено взглянула на Валентина. Паника, что сквозила в ее взгляде, была понятна. По большому счету, им предлагали плен на очень выгодных условиях.
– О, кстати, простите, я совершенно забыл. Вашей дочери было обещано триста тысяч долларов за помощь. Она ее, как ни странно, оказала. Поэтому эти деньги уже ваши. Валентин Валерьевич, ваши консультации будут оценены в сумму сто тысяч рублей в час. Как вам такой подход?
– Парень, ты меня убить хочешь? – тяжело посмотрел на Андрея Валентин. – Ты вообще представляешь, что будет, если эти деньги поступят на мой счет? Первое, что мне скажут: разбазариваю военные секреты. Второе – обучаю контрагента. Оно мне надо?
– Хм... Верно, – Андрей задумался. – А что если я вас приглашу аналитиком в контору, которая уже работает и не один год? С оплатой в сто тысяч рублей в месяц? Сумма невелика, но и не так мала, чтобы от нее отказываться.
– И я буду подчинен гражданину другой страны? Та же проблема, только в профиль.
– Нет, что вы! – Андрей рассмеялся. – Вы будете подчинены руководству своей страны. И я точно так же устроюсь на работу в эту фирму. Просто мы изредка будем встречаться в вашем кабинете, и я буду учиться у вас логическому мышлению и аналитике. Все. Ничего криминального. Наши разговоры могут быть даже записаны. Просто в определенный момент этот новый работник, посчитав, что всему научился, уволится. А вы продолжите работать. Своим сотрудникам, дающим правильные советы, я всегда обеспечиваю приличную оплату. Как вам такой вариант?
«Из-под купола, никуда?» – мысленно задал вопрос Валентин, почему-то полностью уверенный, что его услышат.
«Валентин, друг ты мой любезный, открою тебе правду. То, что случилось здесь вчера, по причине того, что ты, не сдержанный в эмоциях, поднял на ноги всех, пошло наверх, – мягким тембром голоса в разуме отозвался Андрей, – и это не изменить. Вас взяли под колпак спецслужбы. К тому же, вы каким-то «невероятным» способом получили омоложение. Так что вы уже под куполом. Все что я могу сделать, это смягчить его давление. Прости. Сейчас я только компенсирую то, что на вас навалится, стоит только пересечь границу. Надо найти объяснение, логический довод, вытянуть вас из сетей спецслужб, если вы вернетесь в Россию. Или же обеспечить вам комфортабельное пребывание в Аргентине, где вас точно не смогут достать».
«Весело птичка пела...» – мрачно подумал Валентин.
«Ну... есть варианты. Можно переехать в ту страну, откуда сейчас нет экстрадиции в Россию. Тогда вас могут ждать только наемники, но это решаемо. Ближайшая страна к России – Украина. К тому же, пока никто из вас не совершил, да и не будет совершать неправомерных действий. Просто спецслужбы России вас официально не смогут достать. Сделаем другие документы, предоставим жилье, работу, если надо, полный пансион. Деньгами, к счастью, я не обижен, но они мне нужны как кролику пятая нога. Так что решаем?»
«Да, в общем-то, как вариант...» – что странно, но предложение Андрея нашло отклик.
Полуанархичная страна, которая на данный момент ведет военные действия с Россией, но при этом вполне держится на плаву. Язык тот же, так что переучиваться не надо. Документы, как говорит Андрей, и переделать можно. А через десять лет можно затеряться так, что никто и не вспомнит. Разве что у Валентины спросить...
«А какая ей разница, где работать?» – Андрей задал вопрос на не озвученный мысленно ответ.
«Жених у нее там, вроде как...»
«Ну так, жених вдруг «передумает» и женится на другой девушке с совершенно иной фамилией и другой внешностью. Если захочет. Поверь, изменить пару параметров внешности в лучшую сторону я вполне способен. Так что решаем?»
«Жену отошлю, и купол надо накинуть, – решился Глобин. – Мне и самому осточертело быть под вечным надзором. Чуть ли не почасовое сканирование, куда пойду и что делаю!»
Понимая, что «заболтался», Валентин обернулся к любимой.
– Дорогая, прости, задумался. Ты уже поела? – Валентин кривил душой. После того, как Андреем было сделано предложение, и Василиса его осознала – ей кусок в горло не лез.
– Наверное, будет лучше, если я вам закажу завтрак в номер Валечки. Там поедите и поговорите. Я прав? А мне еще надо обсудить с ребятами некоторые моменты.
– Валь... Все хорошо? – Василиса сжала руку мужа под столом, и тот ответил ей ободряющим мягким рукопожатием, улыбнувшись открыто и спокойно.
– Да, родная, все хорошо. Даже лучше, чем ты себе представляешь.
– Тогда, жду заказа завтрака в номер дочери, – игриво произнесла Василиса, отметив действительно спокойный взгляд мужа. За годы, проведенные с ним, чего только не пришлось повидать. А сейчас с этими парнями, которые ему вроде как и угрожали, Валентин чувствовал себя спокойно и ровно. Что ж, не ей вмешиваться в дела мужа. Тем более, никакого давления на любимого она не ощущала.
Тридцать лет. Точнее, без трех дней. Валик снова забыл дату, но Василиса ее точно помнила.
И то, как молодой девчонкой, «почти девственницей», как шутила мать, после недолгого искрометного романа, на втором месяце беременности, встретила будущего мужа. И то, как медленно, постепенно, не настаивая, он подводил ее к мысли о замужестве, обещая, что примет ребенка как собственного. И то, как на седьмом месяце, уже живя у него, у своего будущего, но нелюбимого, внезапно начались роды, которые он сам принял еще до приезда скорой. И влажные дорожки слез на его щеках, что все обошлось. Вадим, сын, уже давно ушел во взрослую жизнь, уехав в Нидерланды, очень редко списываясь со своими родителями, но постоянно пересылая им некоторую сумму, как он говорил, «на сладости».
А потом любовь вспыхнула. Как-то сразу. Когда Вадику было лет пять. Внезапно Василиса поняла, что рядом с ней очень надежный и правильный человек. Какой-то... невероятно правильный. Хороший. Добрый. Понимающий. О! сколько она ему истерик закатывала в первые пять лет жизни. Как испытывала его нервы!.. Уйти порывалась, и даже уходила, живя у матери по месяцу или больше. А он приходил, молча, забирал, уносил на руках, шепча, что никто не нужен более, и убеждал. Годами убеждал в том, что любит. Нуждается. Что она – его искорка, его светоч. Его половинка.
И, только когда Василиса забеременела второй раз, когда поняла, что носит ребенка от человека, что свою жизнь положил к ее ногам – как-то сразу стало спокойно. И она, наконец, поняла, что в крепости. Как говорил Вадик «в домике». Сына, что удивительно, Валентин любил. Понимал, принимал, дарил ему все свое время, хотя тот и не был ему родным по крови. И, когда парню исполнилось четырнадцать, когда ему выдавали паспорт и Валик спросил, чью фамилию и отчество он хочет выбрать... Когда Вадим узнал, что Валик не его отец... Это был мгновенный шок, и столь же мгновенное решение. Глобин. Валентинович.
Правда, после этого сын немного отстранился, общаясь с Валентином только по общим вопросам, но все же видимость семьи сохранялась. Валик как-то сумел не дать сыну в пубертатный период скатиться до «друзей по пиву», увлекая его своими идеями. Василиса не вмешивалась. Просто была рядом, любящая, уютная, домашняя... Какой и надо видеть мать. А воспитание детей, как ни странно, Валик взял на себя полностью. И сына, и дочери.
Но после школы Вадим высказал желание пойти учиться на ИнЯз, и жить отдельно. Василиса не вмешивалась в разговор мужа и сына. Слушала из-за двери. И убедилась, что ее мальчик готов ко взрослой жизни.
Вадим не подвел. Что в школе имел высшие отметки, что в институте. У него была цель – уехать из страны, и он ее выполнил. А дочь... Видимо, Валик хотел из нее сделать усовершенствованную копию себя. Не реализованную копию. Поэтому с детства читал ей не сказки, а фантастику. Учил мыслить так, как не умеют другие. Дарил ей себя не разумом, а... Василиса даже сейчас не могла понять, что же он делал, как воспитывал дочь, но та, окончив школу с отличием, как и сын, выбрала себе стезю филолога и критика.
К сожалению, Василиса, со своими девятью классами, не могла подсказать детям того, что подсказывал ее невероятно умный муж. Ну, и если говорить правдиво, плыла по течению. Ее любят, детей воспитывают. А она... Ну, что она? Ей бы вкусно обед приготовить и мужа ночью ублажить. Но Валик не был бы собой, если бы не убедил ее выбрать себе курс обучения. Притом, это вышло настолько просто и естественно, что курс психологии и философии, что они выбирали вместе, оказался для Василисы вполне доступным по пониманию и знаниям. Муж за пятнадцать лет сумел переделать ее из наивной и глупой девчонки в умную женщину. В человека, который хочет развиваться. Так что образование она получала не с помощью кнута и пряника, а с воодушевлением. А после начала понимать мужа еще лучше. Так что на данный момент чувствовала его как самое себя.
– Валенька, – вошла Василиса в номер дочери, увидев, что та снова вся в телефоне. – Давай вместе позавтракаем.
– Ну, ма-ам... – начала Валентина, и тут же осеклась, увидев бледное лицо родительницы. – Мамуль, в чем дело?
– Боюсь, у нас проблемы, – вздохнула Василиса. – Помнишь мальчика, который привез тебя домой?
– Мальчик... скажешь, тоже, – поежилась Валентина. – Матерый мужик. Ему за пятьдесят, точно.
– Вот, значит, как... – Василиса присела в кресло и задумалась. – А скажи, он может навредить нашему папе?
– Сможет. Но не будет, – Валя отложила телефон, а после и подсела к матери, понимая, что той нужна помощь. – Знаешь, я увидела Грэга с семьей, – зашептала она, нежно проводя ладонью по волосам матери. – Он умеет любить и раскрываться. Умеет отдавать. В нем, как мне кажется, нет ничего плохого. Странное, то да. Он... Неземной какой-то. Иной.
– Как ты думаешь, ему можно доверять?
– Думаю, что да. Знаешь... – Валя улыбнулась, – Он как корабль. Большой, величественный корабль, который плывет в океане во время бури. Ты чувствуешь себя маленьким человечком на его палубе, но знаешь, что эта крепость тебя защитит от волн. Крепость, внутри которой ты, беззащитный человек, в полном покое можешь делать все, что душе угодно. Главное, не сверлить дырки в этом корабле, не черпать воду из океана, чтобы его потопить, не подкармливать крыс, ведя их к припасам... И если соблюдать эти условия, то он будет самой надежной защитой, которой только может быть человек. Так что, да, я ему верю.
– И отец твой верит... – вздохнула Василиса. – А я... Наверное, мне тоже стоит, да?
– Да, мам, – Валентина поцеловала мать в щеку. – Стоит. Мне кажется, что рядом с этим человеком, точнее в его плоскости восприятия, если мы будем действовать так, как ему это надо, мы будем довольны.
– Это принадлежность.
– Не-не-не! – рассмеялась Валентина. – Я видела его жену. Его брата. Они не принадлежат Грэгу. Не являются рабами его желаний. Они просто существуют. Они – есть. И... – Валя пожала плечами. – В общем, мне кажется, что главное – не идти наперекор. Не топить тот корабль, который нас может вывести из бури.
– Я тебя поняла, доченька, – Василиса скинула груз с плеч, доверившись этому Грэгу, как в свое время доверилась мужу.
