14 глава
4 марта 2019 г., 23:57
Родион переосмысливал все то, что говорилось за столом. Несмотря на то, что земной маг не проявлял никакой агрессии и выглядел довольно дружелюбным, от него исходила аура опасности, которую он, бывший военный, очень хорошо ощущал. Было впечатление, что смотришь в дуло пистолета, направленное тебе в лоб, притом на очень короткой дистанции. Еще ни у одного человека, да и не человека он не ощущал подобного. Маг был... враждебен самой цивилизации населяющей эту планету. Притом враждебный не по своему к ней отношению, а как нечто чуждое, что никогда не встроится в мир и не станет его частью. Ну, примерно как полностью вооруженный самый высокотехнологичный танк, который внезапно оказался на детском утреннике. И это напрягало. Поэтому, как только Мирослав попросил их подождать, а сам куда-то вышел – сразу обернулся к эннэшше.
– И что это было, позволь спросить?
– Яйцами мерялись, – кисло отозвался Андрей, забрав себе весь графинчик настойки, которую сейчас и глотал, словно снова находился в глубоком стрессе.
– Ну, и каков счет? – попытался Родион развеселить любимого.
– Два – ноль. В его пользу, – буркнул Андрей.
Такого ответа Родион не ожидал и даже поперхнулся ненароком.
– Ч-чего?.. – просипел он.
Андрей всегда позиционировал себя как распиздяя, который никого и ничего не боится. Которому насрать на все силы и высокие чины тех, с кем общался. Да для него показать средний палец любому жителю духовного пространства, что того, что этого мира, было делом пары секунд! И эмоциональный фон всегда соответствовал этому движению. Он действительно слал всех и все. И получить такой ответ...
– Того, – Андрей вздохнул. – Знаешь… С этим Мирославом что-то странное. Например, боги Уреи воспринимают меня как мелкое недоразумение, которое может и насмешить и кучку посреди гостиной наложить. Но что возьмешь с дурака? Даже анализ, и тот с песком. Боги этого мира, ну те, которых я видел, больше всего похожи на распоясавшихся снобов, которых никто не придавливал к ногтю. Кстати, этим я и хотел заняться. Но Мирослав... – Андрей дернул плечами. – Скажем так, что если бы я за кем-то из высших мира сего, кто попадался мне на глаза, заметил бы хотя бы половину подобной силы, что стоит за этим магом, то попытался бы говорить на равных. Объяснить ситуацию. Добиться осмысленного диалога, а не считал бы их всех недоразвитой мелочью. А оно, кстати, так и есть. И если бы Мирослав стоял в пантеоне богов – я бы не удивился. Но! В нем как раз нет ничего божественного. Его аура – аура обычного человека. Да, с большими знаниями и возможностями. Да, с невероятным опытом, накопленным за века. Но обычного, не нимбанутого.
– Слушай, – внезапно задумался Родион. – А не про себя ли он ту байку рассказал, ну, насчет падшего?
– Ну, может и про себя, кто его знает, – Андрей пожал плечами. – Только ты сразу уясни, что байка она и есть байка. На самом деле ничего мистического и невероятного я не вижу. Даже если его ипостась рогата и крылата, то более чем уверен, что там, где он обитал ранее – все такими и были. Мы же себе отрастили перепончатые крылья и шипы? Вот и к данной байке я отношусь точно с таким же подходом. Хотя, что можно сказать про Мирослава? Да ничего. Во всяком случае, он не открыл ничего из того, что хоть немного раскрывало бы его тайну.
– Но с чего-то же ты очень резко сменил свой настрой. Так с чего бы?
– Да все просто, – Андрей пожал плечами. – Видишь ли, мой возраст и его – несопоставим. Мои знания и его возможности – даже рядом не стояли. Если кого и можно назвать полным магом, так только его. Но за все эти века он не сделал попыток подмять под себя мир Земли. Наоборот, скрылся, чтобы никто его не нашел. Из этого следует, что общался я действительно с шушерой. А если начну борзеть, то придут старшие дяди и так по сусалам надают, что от меня и мокрого места не останется.
– Ну и что?
– А то, что если такой человек за свои века осознал, что бороться бесполезно, то куда мне, идиоту, еще и сотни лет не прожившему, рыпаться? Вот поднакоплю опыта, научусь всему, что умеет Мирослав, проживу столько же, сколько он прожил, и подумаю: а надо ли мне оно? А пока надо молчать в тряпочку и не рыпаться.
– Да уж... Удивил ты меня.
– Рэй, ну сам посуди. Если бы я был действительно таким сильным, каким считаю себя, я бы не скрывался и не пытался сбегать. Я бы просто взял все под свой контроль. Притом так полно, чтобы можно было жить и никого не бояться. Можно сказать, что меня просто достаточно мягко ткнули носом в правду жизни, от которой я всегда бежал. Дали понять, что я еще слишком слаб и ни в чем конкретно не разбираюсь.
– Простите, что оставил вас, – вернулся Мирослав. – Надо было проследить за реактивами, которые незадолго до вашего появления задействовал. Но теперь я полностью в вашем распоряжении, и готов вести дальнейшую беседу. Если вы, конечно, не устали и не желаете отдохнуть.
– Да нет, не особенно, – согласился Андрей. – На том материке, с которого я прибыл, сейчас только полдень.
– Ну, вот и отлично. Тогда продолжим. Вижу, у вас уже назрели некоторые вопросы. Могу ответить на очень многие из них.
– Что, даже правду скрывать не будешь? – удивился Родион.
– А смысл? – не понял Мирослав. – Андрей четко объяснил, что нуждается в учителе. А я слишком давно не видел никого настолько одаренного, кому можно передать все свои знания, ну или хотя бы их часть. Поэтому с радостью возьмусь за обучение вашей цепи.
– Да? – Родион хмыкнул. – Ну, тогда, ради честности, покажи свою истинную ипостась.
– Боюсь, она будет не слишком приятна для вашего взгляда, – хмыкнул Мирослав. – Но, хвалю за острый ум. Наверное, только такие как вы, те кто видели другие миры, может осознать, что является здесь не единственным пришельцем.
– Ничего, мы привычные, – хохотнул Родион, мысленно приготовившись к какому-нибудь шоку.
– Ну, что ж, смотрите, – пожал плечами Мирослав, в одно мгновение переплавившись в создание совсем не человеческого вида.
– Ух ты ж... – Родион икнул от неожиданности.
Уж чего-чего, а этого он никак не ожидал. Крылья, рога – то да. Но увидеть перед собой ТАКОЕ... Мирослав, или как там его, больше всего был похож на высушенную мумию с огромной клыкастой пастью и набором фосфоресцирующих глаз, коих было не меньше шести. И что самое невероятное – это количество худых, практически обтянутых темной кожей конечностей. Четыре руки это еще куда ни шло. Все в дело пригодятся, но шесть ног...
– Из расы арахноидов, что ли? – первое, что пришло в голову, спросил Родион.
– Нет, совсем даже нет, – Мирослав принял свой человеческий вид. – Ничего общего с пауками у моей расы нет. Просто условия жизни в нашем мире более жесткие, чем на этой планете, так что весь видимый вами набор – это всего лишь повышенная способность к выживанию. Раньше приходилось долго выслеживать добычу и гнать ее по скалистой местности, да и держать, чтобы не вырвалась, пока убиваешь. Отсюда потребность в скорости и хваткости. А так как наш мир очень далеко от светила, пришлось нашей расе развить полуночное зрение. Хотя, боюсь, что без генетических мутаций не обошлось... Ну, я показал. А теперь позвольте посмотреть на ваш внешний вид.
– Вообще-то мы люди-человеки, – отозвался Андрей, но деловито принялся раздеваться. – И форму, которую я тебе сейчас покажу – переняли у жителей того мира, в котором приходится жить помимо Земли. Это – ящер, – деловито произнес он, перетекая в форму яргена. – Это – змея, – так же легко сменил он ипостась на яга. – А это – саламандра, – встал он перед Мирославом в ипостаси ярдана. – Водного жителя тебе показывать не буду, так как там тот же хвост, только с плавниками. Еще мы можем соединяться в дракона, большого или малого. Но думаю, это мы покажем тебе уже полной четверкой.
– Занятно, – пробормотал Мирослав. – Я не заметил никакого воздействия сил, когда ты обращался. Видимо, как и говорил, твое тело действительно прошло преобразование.
– А историю твою услышать можно? – встрял Родион. – А мы тебе потом свою расскажем.
– Ну что ж, я всегда рад хорошим и понимающим слушателям, – согласился Мирослав. – Итак...
Мир Харатор был древним. Давно отгремели войны, унесшие миллиарды жизней. Давно забылись все клановые распри, а нхины давно научились видеть не только глазами и слушать не только звуки природы. Как пытался объяснить Мирослав, то раса нхинов была сродни телепатам, которые при желании могли прочесть любое создание, но при этом не потеряли свои замашки хищников. Да и невозможно было бы это сделать. Все миры в ближайших системах, которые подходили им для жизни были с невероятно скудной растительностью.
Ученые Харатора предполагали даже, что нхины не настоящие жители данных миров, а мутировавшие низшие создания, на которых подействовало какое-то излучение, заменив ими все живое и мыслящее, что было до них. Находили еще скелеты старых городов, рассыпающихся под излучением звезд в прах. А некоторые, избравшие путь в далекий космос, говорили, что встречали остовы старых кораблей, отличных от тех, что делали они сами. Поэтому считали, что являются второй волной разумных, населяющих данные миры. Но, то ли развивались так медленно, что прошли миллионы, или даже миллиарды лет после гибели прежних хозяев миров, то ли те, изгадив свои миры ядовитым для них излучением – давно покинули просторы данного отрезка пространства. Во всяком случае, ни на одной обжитой нхинами планете не было даже намека на захоронения отличных от них существ. Именно в таком, далеком постапокалиптическом пространстве и появился Мрис, любознательный и вечно сующий нос не в свое дело подросток, который еще в коконе выбрал себе будущую профессию.
Да, так уж получилось, но молодое потомство начинало обучаться общению с миром еще не появившись на свет. Ментальный фон был настолько развит у данной расы, что молодое поколение появлялось из коконов уже полностью готовым к самостоятельной жизни. Да и гнезда, после того, как были отложены коконы, никто из старших не посещал, предоставляя молодое поколение самим себе. А после появления каждый сам искал себе семью. Те нхины, кто хотел заботиться о потомстве, вывешивали на дверях своих подземных домов понятные символы, и любой молодой нхин, если желал, мог прийти в такой дом и всегда оказывался принят в ячейку общества.
Подобная практика существовала уже веками. Просто нхины в коконах развивались больше трех лет, да и было их в кладке не меньше пяти десятков. Не все развивались до конца. Некоторые гибли еще в коконах, а некоторые появлялись ущербными настолько, что годились только в корм молодому поколению, которое появлялось на свет весьма и весьма голодным. Себе подобных, разумных, никто не пытался тронуть. Запрет на подобное устанавливался в самом начале, когда кокон еще только затвердевал. А неразумную биомассу никто не считал себе подобными. Так что молодые нхины выбирались из гнезда насытившимися, и не погибали в первые три дня пути от гнезда в поселение.
Перенаселения на Хараторе не было никогда. Многие ячейки общества оказывались бесплодны, и с радостью принимали юных к себе, предоставляя им довольно сносную жизнь. Точнее, жизнь, не отличавшуюся от большинства тех ячеек, кто принял к себе молодежь. Единственное отличие приемных юных нхинов от тех, кто вырос сразу в семье, было в том, что каждый должен был показать, чего он стоит. А семейные сразу после появления оказывались приставлены к работе, которой обучались долгие и долгие годы, пока не достигали высшей степени профессионализма.
Но Мрис был рад тому, что появился в гнезде, а не в семье. У него были варианты собственного развития. Все же не плоть от плоти и не кровь от крови в выбранной ячейке, а значит, предрасположенности к той же работе что и у приемных родителей у него могло не быть.
Будучи очень развитыми менталами, нхины предпочитали не насиловать разум и психику юного поколения, заставляя выполнять ту работу, которая им была не интересна, так что у них была возможность самостоятельно выбрать любое направление обучения, и устройства дальнейшего существования.
Так называемые школы были бесплатны. Хотя их и школами нельзя было назвать. Просто молодые особи собирались в определенный день в здании распределения и искали себе учителя из нескольких сотен взрослых нхинов, что приходили посмотреть на юное поколение. Так как обучение было ментальным, учителю, которого выбрал юный нхин, или же сразу несколько, практически ничего не приходилось делать. Они просто занимались своей работой, отдавая всего себя профессии, а юные впитывали знания, которые подсознательно всплывали в разуме старшего. Можно было так же задавать вопросы и переспрашивать, и тогда можно было получить большую развертку той или иной плоскости знаний.
Первые два года после начала обучения их содержали за счет сообщества, или же они питались в семьях, а после они уже сами должны были добывать себе еду. Поэтому приходилось обучаться сразу нескольким наукам, одной из которых было выживание. Ферм, как таковых, нхины не держали, и ничего и никого не выращивали, так что надо было самостоятельно добывать себе пропитание, охотясь на выбранные цели. Из-за этого часть молодежи тоже погибала, или калечилась. Если жизненные показатели были совместимы с дальнейшей жизнью, то их лечили. Медицина на Хараторе была поставлены на высшем уровне. Если же не совместимы – нхин безболезненно усыплялся, заканчивая свою жизнь.
Жизненный цикл хоть и был довольно продолжительным, но из-за постоянного риска было сложно сказать, доживет ли нхин до старости. Фауна охотилась на них с той же тщательностью, с которой они сами охотились на фауну, так что смерть могла поджидать под любым кустом.
Мрис выбрал себе в преподаватели старого археолога. Свой выбор он определил тем, что Фресс никогда не покидал города без команды сопровождения, среди которой было несколько профессиональных охотников. Так что можно было сразу обучиться и истории, и выживанию. Чем он с успехом и занимался последующие несколько десятков лет. И в последней экспедиции археолога случайно попал в какое-то место непонятного скопления энергии, из которого вывалился под палящее светило неизвестного мира.
Только потом, когда забился в глубокую пещеру, в которую не проникало даже лучика света, чтобы не выжечь себе глаза, Мрис понял, что его вынесло куда-то в другое измерение. Историки давно уже философствовали насчет перемещения тех, кто жил до них на планетах ранее, и портальные переходы не казались фантастикой. А слушая постоянный мыслительный процесс Фресса, Мрис даже уверился в том, что мир был покинут не только с помощью летающей техники, но и, возможно, с помощью порталов.
Самое приятное в перемещении Мриса было то, что мир был подходящим для него. Воздух содержал достаточное количество кислорода, животные были какими-то ленивыми и медленными, так что опасности от них ожидать не стоило, а воды и растений было в таком достатке, что голодным он себя не ощущал. Хуже было другое. То, что он принял за звезду – оказалось всего лишь спутником. А вот когда взошла звезда, вот тогда Мрис и понял, что выходить из пещер небезопасно. Сожжет. А судя по качеству мира, тот был еще достаточно молод, чтобы медицина была достаточно развита, и могла бы восстановить его кожные покровы.
Так, в пещере, не нуждаясь ни в чем, Мрис прожил несколько лет. Сколько – он даже не брался судить. Что лето, что зима – для него, харторианина, были едины. Выпадение снега на Харторе случалось едва ли не каждую ночь, тогда как днем планета раскалялась от жара. Так что температурные сдвиги его волновали мало. Разве что очень сложно было выходить на охоту в очень яркие ночи, когда спутник был в полной фазе. Но с этим можно было и смириться. А вот с чем Мрис смиряться не хотел, так это с одиночеством. Любознательная натура звала его узнать этот мир поближе. Познакомиться с ним.
Да и странные всплески энергии, которые Мрис иногда ощущал, очень болезненно воздействовали на общее состояние. Поэтому пришлось многое менять в собственной внешности. Затемнить кожу, заставив ее вырабатывать пигмент, сделав из белесой практически черной. Соединять органы зрения, закрывая их пленкой. Да и отличное питание с невероятным количеством жидкости сделало его более объемным, а не таким сухим, каким он был на Харторе. Но даже в этом новом виде он мог появляться только перед рассветом или после заката светила, так как непонятная энергия очень сильно влияла на кожный покров.
Так бы, может быть, Мрис и прожил всю свою жизнь в глубине пещер, если бы случайно возле расселины, которую он выбрал для себя, не остановились ментально развитые путники. Уж что они не поделили, Мрис так и не понял, хотя в более старшем возрасте, когда уже научился разбираться в людях, осознавал, что это была банда разбойников, которая хотела занять данное убежище под свои нужды. Правда, от неожиданных сожителей так неприятно пахло, что пришлось их пугнуть ментально. И те, оставив пару трупов и связанное существо их же расы, спешно убрались.
Мрис не выходил до ночи, а когда благостная тьма опустилась на мир – появился, обнаружив что связанное создание находится в подобие анабиоза. Нхины отлично могли определять состояние живого организма, достаточно было попробовать любую биологическую жидкость разумного или неразумного. А судя по тому, что животные в этом мире были не ядовиты, то и от ментально развитых особей Мрис ядовитости не ожидал, так что, царапнув разумного по конечности, попробовал каплю его крови, обнаружив, что в ней мало микроэлементов и насыщенности, а так же та довольно густая. Это значило одно: разумный голоден и должен пополнить водный баланс, чем Мрис и занялся, предварительно развязав разумного, но оттащил его в дальние пещеры, чтобы тот не сбежал.
На данный момент нхин уже мало походил на себя прежнего. Подъедая животных, он давно, еще с первых дней заметил, что у тех всего два органа зрения и очень мясистые тела, покрытые шерстью. Поэтому, по образу и подобию строил себе похожее тело. А встретившись с ментально развитым, осознал, чем отличаются фауна неразумная от разумной, и как смог, переделал свое тело, приблизившись к ментально развитому еще ближе. Разве что количество конечностей не мог сократить, так как не знал как, и зубы спрятать. Но в этом случае помогла одежда, снятая с трупов.
Нхины сами не нуждались в одежде, да и не понимали, зачем ее нужно носить, разве что в семейных кланах было принято украшать себя пластинами дорогих металлов, а в космосе использовать силовые коконы. Но здесь, столкнувшись с разумными, Мрис понял, что их тела так нежны, что они вынуждены их защищать, и воспользовался тряпками, предварительно выстирав их в подземном озере с щелоком. Штаны он разрезал наподобие юбки, чтобы прикрыть свое количество ног, а вторую пару рук спрятал под рубахой. А чтобы не пугать разумного своим оскалом, закрыл лицо тряпкой. В таком виде и пошел кормить и поить нежданного гостя.
Понимая, что метаболизм может быть отличен, Мрис нарвал трав, которые были наиболее сочными, и которые чаще всего ели животные. А так же использовал мясо тех животных, которое ели остановившиеся у его пещеры путники, не зная, что можно человеку, а что нельзя. И в выдолбленном куске дерева принес достаточно воды.
Разумный поморщился, когда ему протянули освежеванную тушку крупного лопоухого грызуна, а так же отодвинул от себя травы, но воды напился с удовольствием.
– Слушай, старуха, а огонь у тебя что, развести негде?
Мрис не понял слова, так как не был знаком с языком, но ментальный посыл был однозначен: вместо сырого мяса разумный представил пышущее жаром, и хорошо пропекшееся. Нет, ну если ментально развитый хочет подобного, то почему бы ему этого и не предоставить? И Мрис склонился над тушкой зверька, пустив энергию из своих рук, невидимым жаром спекая мясо до состояния, которое увидел в мыслях ментально развитого, а после отошел, присев у стены.
– Да ты колдунья, оказывается, – человек безбоязненно взял в руки обжегшее его мясо, начав его спешно поглощать. – А ко мне на службу пойдешь?
Мрис склонил к плечу голову, пытаясь уловить, что предлагает ему разумный. Видимо, ему нужен работник. Притом, такой как он. Ведь не сразу предложил, а только после того, как увидел использование силы. В отличие от Хартора, где места использования силы были резко ограничены, этот мир казался пропитан потоками, так что нхин себя не истощал, используя их. И если человеку нужна его возможность оперировать энергией мира, то почему бы и не пойти.
– Ты что, совсем немая? – наевшись, человек почувствовал себя куда лучше, и Мрис порадовался. – Ну, скажи хоть да или нет? Пойдешь?
Что такое «да» и «нет» Мрис уже понял по ментальному посылу разумного, поэтому кивнул.
– Тебе какое жалование положить? Медяка в день достаточно будет? – нхин пожал плечами, считывая информацию по денежному обороту, понимая, что мир еще куда как более юн, чем он думал. У них давно уже не существовало оплаты труда. – Ладно, покажи, что ты умеешь, – попросил, или точнее приказал человек. – Должен же я знать, кого на службу беру. Да и не боись. Ты меня спасла, так что под моей защитой будешь. Я на себя твою охрану беру.
Мрис хмыкнул. Защита от такого нежного существа, ему, нхину, нужна не была. Это, скорее всего, ему самому понадобится защита. Но как-то вливаться в мир было нужно, поэтому он согласно кивнул еще раз. И показал все, что умеет делать с помощью потоков энергии, сквозившей в этом мире. А экспериментировал он давно, так что сплетать потоки научился довольно хорошо. Невидимый жар и холод, стены воздуха такой плотности, что ими можно было раздвинуть своды пещеры, или поднять груз, концентрация воды на определенном участке. Все это было ему доступно. Разве что, понимая, что мир невероятно молод, Мрис не стал показывать свои дальнейшие возможности. А нхины умели многое. В местах сосредоточения силы им не нужно было никакое оружие. А в местах ее отсутствия, они пользовались рукотворными аналогами, желая жить как можно дольше. Но даже то, что он показал, для человека было невероятной мощью, что читалось по его биополю. Он был удивлен. Даже скорее сказать – ошарашен тем, что какая-то карга управляется силой. О таких магах только легенды ходили, так что разумный был более чем рад обнаружить подобную находку, и прибрать ее к рукам.
– Не, порадовала ты меня, ох как порадовала, – бормотал человек. – Тебе не медяк, а серебрушка в день – цена. Или даже золотой.
«Ждать, – ментально обратился Мрис к разумному. – Три оборота светила. Так надо.»
– Ну, надо, так надо. Я тогда тебя здесь оставлю, ты доделывай все, что тебе надо, а через три дня пришлю своих воинов, что и проводят тебя ко мне в терем. Согласна?
«Уйдешь – жди через десять оборотов светила», – согласился Мрис.
Надо было еще поэксепериментировать с трупами, что ему достались. Посмотреть, как создана именно плоть разумных, чтобы привести свой внешний вид в еще больший порядок.
– Ладно, через декаду. Я пришлю воинов, ты жди.
Человек, а именно так называлась раса разумных, обитающих в этом мире, остался до утра. Мрис его покормил еще раз, оставив достаточно воды и показал, где выход, а сам спустился в дальние пещеры, чтобы разобраться с внешним видом человеческого тела и создать себе если не подобие, то что-то похожее.
Как ушел человек, он даже не ощутил, занятый работой с трупами. Зато осознал, как сможет поменять свое тело, слегка подстроив его под внешний облик жителей этого мира, и через декаду появился перед воинами человека сморщенным стариком в грубо сшитом балахоне, закрывающим лицо глубоком капюшоне...
– Вот так я и появился в вашем мире, – Мирослав улыбнулся. – Сначала выбрал себе личину нелюдимого старика, а после, когда удалось «погибнуть» на поле боя – вернулся уже более молодым и обеспеченным, и начал искать способ пожить подольше. Ваш мир прекрасен. Во всяком случае, был ранее. И я не хотел его покидать. Но солнце меня сжигало. Не помогали ни воздушные щиты, ни плотные одежды, ни подстройка кожных покровов по вашему образу и подобию. Нужно было перестроить свой организм как вечно действующий, и я этим занимался долго и упорно, пока не нашел способ. Оказалось, что он был куда как ближе к поверхности, чем я думал. Все что требовалось, это запустить постоянную клеточную регенерацию под особым контролем, чтобы каждая погибшая клетка сразу заменялась новой. Но я слегка перехитрил сам себя, вложив в эту возможность столько сил, что теперь процесс необратим. Если я себе отрежу голову, то от этой головы вырастет новое тело. Если разрушу мозг – он восстановится. Любые повреждения практически тут же подвергаются регенерации, утопление невозможно по причине того, что в воде содержится кислород... Так что, желая прожить подольше, я создал себе универсальный «скафандр», у которого десятикратный запас прочности.
– А самосожжение не пробовал? – переспросил Родион.
– Ну... Если мне надоест жить до такой степени, что я решусь на подобное... То можно и попробовать.
– А то у нас некоторые пробовали, – буркнул он, зло взглянув на Андрея.
– Даже так? – удивился Мирослав. – И я вижу тебя живым здесь и сейчас?
– Ага, – беспечно отозвался Андрей. – У меня практически та же ситуация, что у тебя, только несколько иная. Любая смерть, которую я принимаю для своего тела – каким-то образом встраивается в тело, и второй раз мне от этого уже не умереть. Выпил яд – полная защита от ядов. Шмякнулся со скалы – перепонки получил, чтобы планировать. Пытались сжечь в кислоте – кожный покров стал невосприимчив к агрессивным средам. Утопиться думал – получил возможность дышать под водой. А когда спалил себя в огне – мое тело перешло в иную структуру, перестав реагировать на любые тепловые колебания. А теперь вообще полный швах. Нанороботы вместо клеток, – хохотнул он. Теперь меня хоть ешь, хоть режь, я все равно восстановлюсь. Такое ощущение, что мир под меня подстраивается.
– Ну, или встраивает тебя в себя для какой-то цели, – согласился Мирослав. – А теперь, будьте добры, расскажите о себе все, что пожелаете.
И Андрей, понимая, что от этого рассказа много зависит – начал просвещать нхина насчет всей своей жизни. А Родион, хоть и слышал многое из того, что рассказывал эннэшше, прислушался, желая узнать как можно больше о том, с кем соединила его жизнь.
– А он неплохой мужик, – уже в спальне, которую им выделили на двоих, – выдал Андрей. – Развитый, умный, интересный...
– А еще – паукообразное, – буркнул Родион, чувствуя неосознанную ревность. Андрей очень редко говорил подобное о других. – Так что если ты потащишь его в свою кровать, я за себя не ручаюсь!
– Совсем сдурел?.. – Андрей даже замер, до конца не расстегнув штаны. – Мне вас с Олегом уже выше крыши! Да и... Нафиг! Одно дело такой древний вместо учителя, а другое – рядом.
– Уж мне бы не говорил, а? – отмахнулся Родион, прекрасно зная, как изменяется аура любимого, когда тот на кого-то настраивается.
Правда, в данном случае, слияния как такового еще не произошло, скорее робкие попытки «прощупать», да и со стороны нхина было полное равнодушие с толикой симпатии, что уже радовало. Но свои умозаключения Джэйл и Гэссу скинул. На всякий случай.
– Даже не верится... – Андрей шлепнулся на мягкую кровать. – Настоящий маг!.. Полноценный! Надо всех обучить! Если бы только еще знать, как сохранить его знания неизменными...
– Да вот, думаю, как раз это он умеет очень хорошо, – Родион прилег рядом, сразу подгребая эннэшше к себе под бок, чтобы не сбежал среди ночи и, поцеловав в уголок губ, успокоился. – Но все же я молодец.
– Это еще в каком месте?
– Да если бы я не хотел, чтобы нашелся некто, кто бы тебе за твои проделки зад надрал, фиг бы мы с этим Мирославом встретились...
