8 глава
24 апреля 2019 г., 22:28
– Евгеша, а иди-ка сюда, дружок, – позвал я своего прикормленного юриста, когда тот, через полчаса вышел из кабинета главврача, следуя за слегка ошалевшим, вытирающим пот стариком. – Заработать хочешь?
– Да когда же я от заработка, Андрей Михайлович, отказывался? – расплылся тот в улыбке. – И кстати, не подскажете, где такую роскошную пластику делают?
– Боги, да тебе еще стареть и стареть до того момента, как подобное понадобится! – отмахнулся я. – Да и дорого это. Очень. Но, кое-чем тебя порадовать могу. Здоровье там подправить, болезни некоторые, которые твой организм, измученный непосильным сидячим трудом, одолели. Да-да, Евгеша, об этом я, – кивнул, когда увидел, как расширились глаза парня. Мне даже сканировать его не пришлось, чтобы понять, что с тестостероном, а значит и половым вопросом, дело швах. Начавший лысеть, одутловатый... На такого смотреть и только слезу пускать. – Короче, Жека, вопрос у меня к тебе очень серьезный. Я хочу удочерить несовершеннолетнюю сиротку. Помнишь, ты мне на Сергея выправлял документы? – тот кивнул. – Ну, сам можешь увидеть, каким парень вырос. И что доволен всем, что я ему смог дать. Вот и для девочки хочу того же самого. Но, понимаешь, мне все надо быстро.
– Ну, быстро только кошки беременеют, – ухмыльнулся Евгений. – А с этим делом надо будет долго разбираться. Сергей же уже совершеннолетним был. Сам мог ответить за себя. А тут... Для начала, надо узнать все про ребенка, после собрать документы. Кстати, сколько лет девочке?
– Тринадцать, вроде как. То есть, право голоса у нее есть, как и право на юридическую помощь в решении некоторых вопросов. Я подкованный. Знаю.
– Подкованный-то подкованный, но даже при всем моем желании, я не смогу ускорить процесс. И вот еще дело в чем. В период того времени, как я буду собирать документы – тебе надо будет находиться здесь, а ты же у нас перекати-поле. Как тебя ловить? Да и на кого оформлять? И еще один вопрос, который не менее важен, чем документы. Сама-то малышка хочет к тебе переехать?
– О, ну с этим вопросов точно не будет, – хмыкнул я, заметив Мриса, что за руку выводил девчушку из палаты. А следом, шепчущиеся о невероятно быстром лечении ребенка, шли две медсестрички. – У нее самой и спросим. Котюнь, ты как, хочешь со мной жить? Предоставление всех благ обещаю, как и то, что в нашей большой и дружной семье ты точно не соскучишься, – девочка только кивнула. Говорить ей пока было трудно. – Ну вот, видишь? Вопрос решен. Давай так. Пока идет оформление всех документов, ты предоставляешь мне право опекунства, с вывозом ребенка за границу. Хочу ее в Доминикану свозить, на солнышке погреться. Да и откормить чем-то более полезным, чем здесь купить можно. Одно дело, только что сорванные фрукты кушать, а совсем другое – привозные. Если нужно – можешь отправить с нами любого воспитателя из этого детского дома, чтобы тот или та, увидели мое отношение к ребенку. Короче, делай что хочешь, но через полгода я хочу на законном праве называть эту девочку дочкой. А пока, даже не думай меня останавливать. Я ее из этого бомжатника увожу сегодня же. Мрис, скажи наш адрес, – приказал я нхину. – Вдруг с проверкой жилищных условий нагрянут, или еще что.
– Я к тебе первым нагряну, – предостерег меня Евгений. – Чтобы у тебя потом вопросов с ювинальной юстицией не было, а то знаю тебя. Рядом ни одной бабы, одни мужики вертятся. Думаешь, кому-то оттуда, – показал он пальцем вверх, – понравится подобное?
– Не мужики, а подопечные, проходящие на моей базе переподготовку. Да и сведения твои устарели, Евгеша. Я уже жениться успел, да и со мной проживает еще одна семейная пара с дочерью. Так что будет у малышки наперсница.
– А если кто ее там...
– Яйца оторву за одни только мысли! – жестко пресек я. – Ты же меня знаешь. А вообще, у нас там о таком даже думать некогда. Все заняты до предела. А кто не занят, то легко по бабам своего возраста пройдется, или к женам, на постой. Короче, об этом в последнюю очередь думать надо. Если я беру человека под опеку, то, уж поверь мне, обеспечиваю ему защиту такой силы, что его никто не тронет.
– Ладно, не горячись. Я посмотрю, что можно сделать. И, если ты уже серьезно решил забрать ребенка к себе, то жди завтра не только проверяющих, но и, как ты сказал, воспитателя. Но на постой возьмешь его на свои средства.
– Да это меньшая из проблем! – согласился я. – Короче, давай, вертись, как ты умеешь, и не скупись.
– И лекарство, как гонорар, – не забыл мою замануху тот.
– Я еще никогда тебя не обманывал, – согласился я и, подхватив девочку на руки, пошел с ней в такси, что до сих пор ждало нас у входа в больницу. – Ну что, котюнь, давай знакомиться ближе, – внимательно посмотрел я на девочку, когда мы, ожидая Мриса, занимающегося документацией, сели в теплое нутро машины. Водителю я тут же рассеял внимание, чтобы он не вслушивался в наш разговор. – Как тебя зовут, малышка?
– Яна... – чуть хрипло произнесла девочка. – Дрогова Яна Владимировна.
– Вот что, Яна Владимировна, – я постарался улыбнуться. – Вижу, ты не из пугливых. Когда увидела меня в другом облике, то даже не дрогнула. Да и согласилась на то, на что не каждый взрослый подпишется.
– А что меня здесь ждет? – тоскливо произнесла она. – Даже если откажусь, получив только жизнь? Детдомовским никогда не везло.
– Ты это брось. Как я тебе и говорил, жизнь твою я потом обеспечу. Притом так обеспечу, что ты не будешь нуждаться ни в чем, даже если работать не будешь. Считай, что тебе выпал супер-приз в виде будущего «папы» миллиардера. Правда, давай расставим сразу все точки над «i». Ты, конечно, если у тебя будет такое желание, можешь называть меня папой, а мою жену – мамой. Но как таковых, родственных отношений, мы тебе дать не сможем. Мы не умеем себя вести с детьми. Мы сможем быть самыми лучшими друзьями, напарниками, помощниками... но родителями нам не стать. Скорее ты уж будешь нам мелкой сестренкой, которую мы по-своему будем любить и уважать. Тебя такое устраивает? – Яна подумала, после чего кивнула. – Если будут какие-то проблемы, непонятки – можешь идти к нам, советоваться. Мы всегда поддержим.
– А чем тогда ваши отношения отличаются от родительских? – девчушка была удивительно понятлива, и сразу «смотрела в корень». – Моя мама, например, только била меня, и выгоняла на улицу, когда к ней очередной мужик приходил. – Думаете, это лучше?
– Давай сразу перейдем на «ты». Все же мы как бы будущая родня.
– А когда вы... ты, собираешься сделать со мной то, что хотел?
– Как и говорил, только по твоему собственному желанию, и только тогда, когда ты сама захочешь. Время у нас есть. Я покажу тебе мир, научу радоваться жизни, открою сотни секретов, которые тебя удивят, а может даже привлекут своими тайнами. У меня даже есть возможность отправить тебя на другую планету, понимаешь? – девочка зачарованно кивнула. – То есть, я хочу так увлечь тебя всем тем, чем мы занимаемся, чтобы ты не скучала по временной потере жизни на Земле. И когда ты поймешь, что это не только реально, но и интересно, когда сама решишься на подобный шаг – только тогда я сделаю то, что хотел. Правда, чтобы не расслаблять тебя, скажу сразу. Время у нас хоть и есть, но его не очень много. Надеюсь, на адаптацию тебе хватит полгода.
– А... Как долго тебе нужно будет мое тело?
– Да тоже примерно на полгода, может даже и меньше. Но поверь, после того, как все закончится, тебя никто не выставит за порог с деньгами. Если тебя действительно увлечет все то, с чем столкнешься, то можешь влиться в нашу неспокойную и очень малопонятную обычным обывателям этой планеты жизнь. Во всяком случае, от нас, добровольно, еще никто не уходил.
– Все, готово, – Мрис сел на переднее сидение. – Поехали.
– Ну, поехали, – согласился я, снимая свой морок с водителя. – Обо всем договорился?
– Ты же меня знаешь, – усмехнулся Мрис. – К тому же, я сам склонялся к этому варианту, так что можно сказать, что все было готово заранее.
– Ты спать очень хочешь? – по дороге домой задал я вопрос Яне.
– Отоспалась, кажется, на всю жизнь, – вздохнула та.
– Тогда, думаю, некоторые тайны нашего жилья я начну тебе приоткрывать сразу, как приедем. И да. Хочу сразу предупредить. Твое лечение пока еще не закончено. Придется некоторое время пить одно лекарство, которое тебя приведет в норму, а то худенькая, как скелетик. О, кстати, Яна, а тебе что-нибудь надо забрать из детского дома, кроме документов?
– Хотелось бы, – вздохнула девочка. – И попрощаться с некоторыми. Там у меня все же остались друзья... – она украдкой посмотрела на меня. – А ты не мог бы и их усыновить и удочерить?
– Нет. К сожалению, не мог бы, – я развел руками. – Дело в том, что у меня подготовительный лагерь для взрослых солдат, а молодых курсантов я не набираю. Некогда мне заниматься их проблемами. Но. Зато я могу кое-что сделать для всего вашего детского дома. Скажем так, помочь ему стать уютным домом, а не казенным учреждением. Да и отбор в него детей будет идти по моим правилам, через психологов, которые точно будут знать, какие проблемы у детей исправить можно, а какие уже не искоренить. Так что то, что произошло с тобой – будет последним в истории именно этого детского дома.
– Ты еще все детские дома возьми под свой патронаж, – усмехнулся Мрис.
– Я не всесильный, а только учусь, – поддел я его в ответ. – Конечно, кое-что сделать могу, но и то, только в нашем городе. Все же, как ты знаешь, у меня своих проблем море. Да и, если так рассуждать, то и денег на всех не хватит. А люди, ты уж прости, те еще халявщики. Если я начну делать все сам, то потом получу кучу нахлебников, за которыми надо будет следить постоянно. Ничего, если у нас все удастся с экспериментом по «черному» отряду, то нация сама себя облагородит лет так через двадцать. А это, поверь, не такой уж и большой срок для вселенной.
– Но для некоторых – целая жизнь, – вздохнул Мрис.
– Только не надо мне на мозги капать. Сам все знаю. Уже столько корректировок провел, что ты даже не представляешь. Но весь мусор, ты меня прости, не выбить. Ублюдки рождались и будут рождаться. Это я о плохих людях, малышка, – объяснил я девочке. О тварях, которым собственные блага важнее благ обычных людей.
– Да я поняла, – согласилась та, и отвернулась, смотря в ночь.
Когда такси остановилось перед входом в мой дом, то на пороге нас встречали пятеро. Гэсс приволок своих, Родион вышел, и Джэйл.
– Ты что, чудовище, успел позвонить и предупредить?
– Скажи еще, что был не прав.
– Да нет, очень даже прав, – согласился я, а после подтолкнул Яну к Джэйл. – Знакомься. Моя жена Анжела. Справа от нее стоит мой очень хороший друг. Родион. Слева, тот, что белобрысый и с длинными волосами – мой приемный сын. Сергей. Рядом с ним – его друзья. Они – семья, – Яна распахнула глаза, пытаясь эмоциями мне передать свое удивление. – Ну... об этом такой юной особе говорить рано, но да, это в их семье тоже присутствует. Но, видишь ли, они действительно очень близки духовно, так что иначе как семьей их назвать невозможно. Это идет от сердца, от духа, и только потом переходит в горизонтальную плоскость.
Я понимал, что девочке такого возраста рано все это слышать, но лучше знать, что между ними что-то есть, чем удивляться тому, как Итан льнет к Гэссу. Мальчик оказался не из стеснительных, и что такое гомофобия – не понимал. Так что можно было его увидеть целующегося с Гэссом где угодно. Даже в столовой. Не говоря уже о внутренних помещениях. Так что, надо в моем приемыше сразу воспитывать толерантность. А то вдруг войдет в комнату, когда я с Родионом буду... Замучаюсь объяснять.
– Иди ко мне, – попросила Джэйл, присев на корточки и, когда Яна к ней подошла – крепко прижала к своей груди, используя свой дар, чтобы поделиться теплом.
Но, видимо, переборщила, потому что девочка, ощутив этот поток чувств, внезапно расплакалась, и вжавшись в Джэйл всем телом, всхлипнула одно лишь слово: «мама»... У меня у самого в груди что-то сжалось. Даже подумал, что ну его нафиг, все эти эксперименты. Проще уж найти неликвидное тело, в которое и вселю Шанасс, чем буду портить девочке жизнь. А потом сам себя и одернул. Шанасс не подойдет полутруп без разума. Она просто сожжет мозг человека и станет безумной. А безумная богиня в нашем мире – это тебе не семечки щелкать. Все же сил ее никто не умаляет. И когда мои блоки спадут, а с разрушенного сознания они спадают на раз, то увидим мы здесь изломанного монстра, а не разумное и сильное существо, которое я привел в этот мир, чтобы показать, как живут обычные люди.
– Ну все, на сегодня наши приключения окончены, – шепнул Мрис. – Пока истерика не пройдет, малышка никуда от Джэйл не уйдет. Да и той, как я вижу, подобное очень даже нравится.
– Если ей в том смысле нравится, то голову оторву, – пообещал я. – Все только по согласию мелкой, и только после шестнадцати. Но, Джэйл не дура. Херни не натворит, даже если влюбится. Да и оставлять с ней я Янку не буду. Опасно.
Мрис только фыркнул от смеха, понимая правильность моего замечания.
Так оно все и случилось. Джэйл утащила девочку купаться после больницы, и выделять ей что-нибудь из своей одежды. А я подошел к Родиону, что хмурился, смотря в направлении ушедшего подростка.
– У тебя ничего в душе не дрогнет? – мрачно произнес он, наконец, обернувшись ко мне.
– Я не буду спешить, – примирительно взяв его за руку, я сплел наши пальцы. – Если малая будет иметь хоть малейшее сомнение, я не трону ее. В той, что предоставит свое тело Шанасс – не должно быть ни страха, ни сомнений. Это должно быть четкое и осознанное желание. А такого можно добиться только от человека, который полностью войдет в наш круг. Но думаю, что Мрис с выбором не ошибся. Он же читает сознание в любом виде. Да и знаешь... мне кажется, Янка надолго и очень плотно войдет в наш круг. А потом и парня своего к нам приведет, или здесь кого найдет...
– Рано еще об этом думать. Мелкая.
– Не сердись, прошу, – я прижался к плечу эннэшше. – Если я подготовлю девочку так, как надо, то она и не заметит, что в ее теле кто-то был, пока она приключалась на Урее.
– А не мог найти кого-то другого?
– А что бы это изменило? – пожал я плечами. – Ребенка все равно надо готовить. Простого дауна, не имеющего разума, здесь не использовать. Так что, ты бы страдал не по этой, а по другой девчушке. Да и повторюсь. Если я правильно подготовлю, то ничем ребенку вселение в тело души богини грозить не будет. Просто не пугай, и не делай вид, что мы посылаем ее на смерть. Если удастся полностью раскрыть потенциал этого маленького человека, то поверь, ничего страшного не случится. Да и... – я пожал плечами, – девушке будет легче жить с полным набором возможностей. Так что кроме плюсов я не вижу ничего.
– А как ты ее готовить будешь?
– Играть на любопытстве, и стараться все сделать легко и безболезненно. Малышке будет открыто все, что мы делаем, как живем... Ну, разве что ее в свои личные комнаты никто впускать не будет, а так...
– А школа? – строго спросил Родион.
– А нахрена та школа? Мрис, если я попрошу, скачает полный пакет знаний краснодипломника, и вольет в ее разум.
– А не слишком ли, для ребенка?
– Поверь, ей придется принимать куда больший пакет информации в свой разум, когда его займет Шанасс. Так что, будем готовить сразу. Только сначала я подправлю кое-что на физическом уровне.
– Не сделаешь ли ты из нее монстра?
– А ты стал монстром? – удивился я. – Или Джэйл? Или Гэсс?.. Вот и не говори ерунды. И вообще, пойдем спать.
– Если что-то не так будет, я тебе сам голову сверну, – пообещал Родион, но расслабился. И я даже понимал почему. Чувствовал меня, как себя, а я для Янки зла не желал.
Утро началось с общего завтрака. Джэйл привела совсем не сонную девочку с собой, усадив ее за наш стол, нашептывая на ушко, как себя надо вести. Дело в том, что Мрис поставил нам такие же столы, какие были в его пещере, и получить еду можно было только после того, как отдашь каплю крови. Яна несмело протянула ладонь к светлому кругу, заметив, что мы делаем то же самое, только обыденно, и получила перед собой комплексный обед, который и мне было не умять.
– Так, мелкая, – сразу приказал я. – Жуй столько, сколько хочешь, но не переедай. Должна знать, что после длительных голодовок, а ты в больнице лежала не один день, столько в тебя не поместится. Да и раньше твой стол обильностью не страдал. Понадкусывай, чтобы все попробовать. И поверь, что такое многообразие будет не один раз, а каждый день.
– Но разве можно портить столько еды сразу? – удивилась малая.
– Ладно, другой вариант, – я, пошаманив, создал пару пустых тарелок. – Перекладывай на них все, что на тебя смотрит. А остальное, если что, мы потом разберем. И не запихивайся. Как только почувствуешь, что хочешь есть – сразу говори. Даже если это будет через полчаса после завтрака. Это я на случай, если мы не на базе будем. А если здесь – идешь в столовую, и кладешь руку на этот круг, и тебе выдает все то, что нужно твоему организму. А если хочешь что-то Другое, чего в твоем меню нет – закрываешь глаза и придумываешь. Ну, или говоришь мне, Родиону, Джэйл, Мрису или Гэссу. Мрис – вон там, – указал я на нхина. Гэсс – это мой приемный сын.
– А почему ты его Гэссом называешь? – полюбопытствовала девочка, аккуратно накладывая себе с блюд, выданных ей столом, всего понемногу.
– Ну... видишь ли... – я почесал переносицу. – Душа моего сына – в другом мире. Он решил, что там ему лучше, и остался. А в это тело, ставшее бесхозным, я переселил душу существа, которое обитало там. Он, Гэсс то есть, саламандра.
– Правда?.. – не знаю, что Джэйл сделала с девочкой, но мои откровения вызвали только любопытство, без грамма страха.
– Правда. Гэсс! – повысил я голос, – братишка, покажи свое пламя, пожалуйста.
– Холодное или горячее? – оторвался тот от еды.
– Холодное, конечно.
– Оки, – согласился тот, пустив по себе язычки синего пламени, снова уткнувшись в тарелку.
– Ничего себе... – Яна перевела взгляд с Гэсса на меня. – А что вы умеете?
– Ну... – я улыбнулся. – Все. но у каждого у нас своя спецификация. Например, Родион владеет иллюзиями. Джэйл может заставить человека почувствовать всю прелесть негативных эмоций, – я специально не стал упоминать позитивные, чтобы Янка не задавалась глупыми вопросами.
– А ты?
– А я много чего умею. Но первое, чему научился – это не умирать.
– Бессмертный что ли?
– Ага, – я грустно вздохнул. – Полностью. Нет, если постараться, то можно мое тело вывести из игры на некоторое время, но я все равно восстановлюсь.
– А тот хмурый мужчина, – кивнула она на Льва.
– А тот хмурый – превосходный лекарь, который может все. Ну, или практически все.
– А Мрис?
– А Мрис – лучший маг в этом мире. Я сейчас у него учусь, как и все остальные, кстати.
– Значит, вы все маги? – Яна даже есть перестала, хотя я видел, как она голодна.
– Мы все, кого ты здесь видишь, ученики Мриса. И мы учимся у него, чтобы уметь управлять собственной силой.
– А я так смогу? – вот, то чего я ждал. Но ждал куда как позже, не в первый же день нашего совместного проживания.
– Хм... – я задумался, а после кивнул Мрису, пригласив его подойти к нашему столику. Все равно он не ел, а только присутствовал, попивая свой великолепный ягодный морс. – Мирослав, у меня к тебе просьба. Посмотри, пожалуйста, Янку. Что если она тоже магиня?
– Вообще-то тоже, – согласился Мрис. – Притом, молодая, не закомплексованная, а значит, поддающаяся обучению куда как лучше, чем вы все, вместе взятые. Но только силенок у нее маловато. Для того чтобы открылся ее потенциал, малышке надо побывать в твоем мире, а еще лучше – найти себе плеяду.
– Плеяду? – удивилась Яна.
– Ребят, которые захотят с тобой быть рядом, – пояснил я ей. – Очень хорошие друзья. Не один, а минимум как трое. Четверо – предел. Нет, дружить можешь с кем угодно, но с этими ребятами ты будешь себя чувствовать очень хорошо.
– Именно с мальчишками? – скривилась Яна.
– Пол в нашем клане, на той планете, о которой говорят Мрис и Андрей – не имеет большого значения, – мягко улыбнулась Джэйл. – Большинство представителей нашего клана являются гермафродитами, так что их можно воспринимать и как мальчиков, и как девочек. У нас там много детей твоего возраста, или чуть помладше, да и отношения там выстраиваются немного иным способом, чем здесь, на Земле, поэтому никто никого не унижает, не пытается выдвинуться за счет кого-то. Но, кто-то становится лидером, а кто-то идет за этим лидером, и так устанавливается плеяда, которая в будущем, при должном умении, может научиться гораздо большей магии, чем те, кто сидят за другими столами.
– Значит, чтобы научиться магии, мне нужно найти на той планете, о которой ты говоришь, друзей, которые примут меня, и захотят стать плеядой?..
– Чтобы начать учиться – тебе просто надо посетить ту планету, – оторвался я от своей тарелки. – А плеяда – это будущее. Я, например, прежде чем дошел до возможности создавать свою – три года учился. Но три года, это же мелочь, правда?
– Дрюх, а стрижики? – внезапно подал голос Родион. – Мальчишки научились сливаться через полгода от начала тренировок.
– У них просто идеальная совместимость была. Но, такой вариант я тоже не исключаю. Чем сильнее желание, тем больше возможностей.
– Это да... – вздохнула Яна, мрачно смотря в тарелку, на которой оставалась еще половина того, что она себе положила. – А можно я позже доем?..
– Хочешь доесть именно это, – кивнул я на тарелку, – или просто наелась?
– Наелась, – вздохнула девочка. – Думала, больше влезет, а оно не получилось...
– Не беда. Как я уже и говорил, перекусы не отменяются. Сейчас я попрошу кого-нибудь сгрузить нам еды в контейнер, чтобы было чем перекусить, если проголодаешься, и поедем в твой детдом, чтобы забрать все, что пожелаешь, и попрощаться с твоими друзьями. А потом, когда выберем надсмотрщика, что будет с тобой рядом, поедем по магазинам, закупаться. Много брать не будем, только то, что ты захочешь, но учти, что скоро твой вес слегка изменится в большую сторону, и придется покупать все вещи заново.
– Тогда я и в этом похожу...
– Яночка, – я постарался улыбнуться как можно мягче, и даже сжал ручку девочки в своей. – Ты больше ни в чем не нуждаешься. Просто прими это. Мне хватит денег, чтобы обеспечить тебя всем, чем пожелаешь. Просто... Давай примем как правду. Сейчас ты тоненькая как тростиночка, и если мы будем покупать тебе весь гардероб на твой вес, то через недели три или четыре – придется покупать еще один. А куда девать всю ту кучу вещей, купленную ранее? Так что, пока только то, что понравится, и то, что необходимо. А когда войдешь в свой нормальный вес – тогда просто будешь брать карту, кого-то из нас для охраны, и скупать все, что понравится. Понимаешь?
– Понимаю, – упрямо возразила девочка. – Потому и говорю, что и в этом похожу.
– Ладно, тогда, на данный момент, только то, что необходимо. Согласна?
– Да.
– Ну, тогда, поехали.
Собирались мы недолго. Даже, можно сказать, что и не собирались. Просто встали из-за стола, и вызвали такси. Джэйл, что было вполне логично, решила ехать с нами. Так что, буквально через минут тридцать, машина остановилась около серого, обшарпанного здания, ворота которого были закрыты на навесной замок.
– Чего надо? – буркнул пьяный сторож, что выполз из своей сторожки.
– Заведующую, или заведующего. Начальство, короче, – посыл повиновения заставил его открыть ворота, и машина въехала во двор.
– Сюда, – показала Яна.
И мы прошли за ней по серым коридорам, которые, как мне кажется, не мыли уже лет так десять, и оказались перед такой же обшарпанной дверью, в которую я и постучал.
– Войдите, – раздался из-за двери усталый женский голос, и мы последовали совету, переступив порог кабинета, в котором, как мне кажется, со времен революции двадцатых годов прошлого столетия ремонт не делался. – Яна? – усталая женщина, пережившая и первую, и вторую молодость, с удивлением смотрела на воспитанницу.
А потом поспешно вскочила со своего места, кинувшись к девочке. Но Яна отступила за меня, не давшись в ее руки. Пришлось сосредоточиться, и влезть в голову женщины. Да, излишне строга, старается всех держать в железном ярме, но не дура, и не тварь. Просто усталая, дерганная женщина, которая борется с системой за каждую копейку, иногда даже часть своей зарплаты вкладывая в быт своих воспитанников.
– Янка, иди с Джэйл в свою комнату, покажи, что собрать надо, и пообщайся с друзьями, – попросил я девочку, на что та сразу же кивнула, утащив Анжелу за собой. – Присаживайтесь, – пригласил я заведующую, и тоже уселся в скрипучее, старое как моя жизнь кресло. – Мне хотелось бы с вами поговорить.
– Яночка, – сразу же впилась в меня взглядом заведующая. – Как так получилось? Врачи соврали о ее плохом состоянии?
– Нет. Увы. Девочка была не жилец, но у меня для нее нашлось очень дорогостоящее лечение, которое я и применил. И сейчас я хочу удочерить Яну. Мой юрист собирает все документы, которые нужны для этого. Но, то время, которое он потратит на сбор документов, девочка будет жить у меня, а не здесь.
– Я уже заметила, как она спряталась за эту женщину. Ваша жена?
– Да. Моя жена. Янка назвала ее мамой буквально в первую же минуту общения, а девочка, как я уже успел заметить, не доверчивая. Значит, чем-то они друг другу понравились. Но я хочу поговорить не об этом. Дело в том, что здоровье Янки подорвано, и я хочу его поправить, как можно быстрее, а для этого выехать за границу, на курорт. Если у вас есть кто-то, кого вы можете отправить с нами сопровождающим, то я готов взять на себя полное его обеспечение и подготовку документов. Кроме того, – не дал я вставить и слова женщине, – я готов взять ваш детдом на полное обеспечение. Конечно, весь ваш персонал будет проверен на адекватность занимаемой должности, а дети пройдут психологов. Выблядков, которые чуть не изнасиловали Яну – отсюда уберут, как и других неадекватных. А вам, скорее всего, из других детских домов доставят не проблемных детей. Точнее, проблемных, но еще не поехавших психикой. Как вы на это смотрите?
– И что я буду должна? – суховато спросила эта мадам.
– Да ничего. Делать свою работу, как и делали ранее. Если вам удавалось с тем мизером, получаемым от государства, содержать этот детский дом, то и с большими деньгами вы справитесь. Сделаем вам ремонт, доставим нужную мебель, укомплектуем классы... Короче, все по вашим заявкам. Но Янку я удочерю, как бы вы ни были против. Да и не будете, по большому счету, – тут же добавил я, пожав плечами. – Девочке в моей семье ничего не угрожает. Она получит все, и даже больше. Если вас беспокоит ее судьба – можете навещать ее ежедневно. А сопровождающего, любого на ваш выбор, можете передать мне хоть сейчас. Я действительно хочу малышке только счастья и радости. Хочу, чтобы этот любопытный и нестандартный ребенок вырос человеком, и мог бы войти во взрослую жизнь с улыбкой.
– А как вы познакомились с Яной? – ядовито спросила меня дама.
– Хм... – я почесал нос, спешно придумывая ответ. – Как я уже говорил ранее, ваша девочка умирала, и если бы выжила – на всю жизнь осталась бы калекой. Я использовал на ней экспериментальное лечение, которое может ставить на ноги за сутки. И вот тогда мы уже и познакомились. Я увидел в девочке неординарную и очень сильную, умную личность. И... Может это банальность, но мое сердце дрогнуло. Осознав, что этот ребенок, после моего лечения вернется в ту же клоаку, где жил ранее – я ужаснулся, и пожелал дать ей все, что в моих силах. Да и моя жена... Как только они встретились, между ними проскользнула искра. Я не думаю, что теперь она отдаст девочку просто так. Видите ли... – перешел я на вкрадчивый тон, – у моей жены ранее были дети. Две девочки от первого мужа, что погибли в автокатастрофе. После – сын от второго мужа, что не выжил из-за инвалидности. А она уже зрелая женщина, и с довольно ярким инстинктом материнства.
– А вы ей детей подарить не можете?
– Возраст, уважаемая, возраст. Моей жене уже почти сорок пять. Да, выглядит она хорошо, и здоровье вроде как позволяет, но в этом возрасте рожать уже поздновато. Тем более что был уже прецедент с ребенком инвалидом. Поэтому, мы хотим удочерить Янку.
– А почему вы называете девочку не Яной, не Яночкой, а Янкой? Как собачку?
– Не как собачку, а как сестричку, – развел я руками. – Я – моложе жены почти на двадцать лет. Девять лет разницы – маловато для того, чтобы считать ее дочерью. Но я хочу помочь девочке. Очень хочу. Она мне нравится, как человек. И нет, у меня нет к ней никаких педофильных попозновений. Как я уже сказал – вы можете выделить смотрителя хоть до ее совершеннолетия, а это – три года, или три с половиной. И следить за жизнью ребенка.
– Если суд посчитает вас нормальной семьей, готовой взять на себя обязательства по отношению к девочке, то я не буду иметь никаких претензий, – по-деловому, сухо, просветила меня мадам. – Но запомните. Вы берете себе в дом не рабыню, не щенка, а человека. Человека, которого надо учить, воспитывать, растить... Уважать, в конце концов! И ваши «братские» чувства совсем не то, что нужно чувствовать ребенку от отца.
– Иногда быть хорошим братом лучше, чем быть хуевым отцом, вы не думали?
Заведующая помедлила, после чего кивнула.
– Да. Вы в чем-то правы. Но сможете ли воспитать?
– О! Поверьте, это сделать я смогу. Притом так, чтобы девочка не чувствовала давления.
– Я подумаю, и приму решение, – согласилась дама. – Да, вы можете на время, пока идет период сбора документов, оставить Яну у себя. Но учтите. Любое несоответствие, и девочка тут же покинет ваш дом. И да, я дам вам куратора, который будет присматривать за Яной.
– А я могу сам выбрать? Ну, из тех, кого предложите вы?
– Думаю, сможете. Я приглашу всех в этот кабинет.
– Жду не дождусь, – улыбнулся я, вытянув ноги. В неудобном кресле сидеть было пыткой, но пересесть на стул уже не позволяла гордость. Внезапно зазвонил телефон, и я тут же ответил на вызов. – Жека, ты? Что случилось?
– Вы случились, Андрей Михайлович, – голос Евгения был напряженным. – Я посмотрел все документы, касающиеся вас. То есть, все, которые мне принес ваш представитель. То, что вы якобы погибли в авиакатастрофе – это еще как-то можно было проглотить. Но то, что вы живете по документам бывшего наркомана и насильника... Вот это, простите, наш суд не примет. И что делать – я не знаю. С таким довеском вам ребенка не отдадут.
– Ладно, буду решать, – согласился я, после чего сбросил звонок, перезвонив Полу. – Привет, мохнатый, есть дело. Хочу взять девочку на удочерение, а у меня, по вашим документам, отстой полный. Работай.
Услышав: «будет сделано», я отключился. К этому моменту в комнату вошли десять преподавателей, отобранных заведующей, и я занялся сканированием. Хотя – впустую. Все подходили на роль «няньки» с трудом. Этим людям было похуй на детей. Они просто зарабатывали деньги.
– Уважаемая, – спросил я у заведующей. – А вы понимаете, что любого из этих, я могу купить? Притом купить так, что вашу воспитанницу на их глазах будут не только насиловать, но и расчленять, но они промолчат, если им рот заткнут нужной суммой денег?
– Так вы что, предлагаете мне отдать воспитателя младших отрядов? – возмутилась та.
– А вам что, нужно, чтобы кто-то из этих иждивенцев покинул сей приют? – в ответку уже возмутился я. – Простите, но я лучше стороннего наблюдателя найду!
– Который тоже будет смотреть, как насилуют и расчленяют мою воспитанницу, – буркнула заведующая. – А потом и их изнасилуют и расчленят.
Я хохотнул, а после разоржался. Женщина была не лишена черного юмора.
– Покажите мне своих воспитателей, – мягко попросил я. – Или смиритесь с тем, что Янка поедет со мной за границу без сопровождения. Эти документы, уж поверьте, я смогу оформить очень быстро.
– Я бы могла поехать, – с заминкой произнесла заведующая. – У меня отпуск скоро. И я точно знаю, что не допущу, чтобы с девочкой что-то случилось. И я бы могла поехать за свой счет. Муж у меня хорошо зарабатывает.
– Вот. Вы и едете, – сразу согласился я. – А мужа нам, с его деньгами, не надо. Я же сказал, что куратора беру на полный пансион. К тому же, если это будете вы, то я вас и оздоровлю сразу. Есть препараты. Короче, через три дня мой юрист будет у вас, и передаст все документы на ваш выезд за границу. Готовьтесь, и собирайте вещи. А я – пошел.
Выйдя из приюта, я набрал Джэйл.
– Да, мы уже прощаемся, – произнесла она. – Готовы выходить. У тебя там как?
– Завербовал, – усмехнулся я. – Блин, больше суеты, чем действий. Жду.
Через десять минут показались и мои женщины. Одна была с пустыми руками, а вторая обнимала потрепанного медвежонка, утыкаясь лицом в его загривок, и явно сопливила от слез. Бывает. Иногда какие-то старые, незначительные вещи, нам так дороги, что мы их любим, не смотря на их внешний вид.
– Садитесь, – открыл я заднюю дверь. – Поехали за покупками.
