15 глава
3 мая 2019 г., 23:59
Перемещение было странным, и явно пошло не по сценарию. Точнее, не по моему сценарию. Глаза я открыл не на Урее, а где-то в другом месте. Как понял? Да, наверное, по тому, что увидел первым, когда пришел в себя. Передо мной лежала груда грязно-серой шерсти, истыканная какими-то костяными шипами.
– Что за нахуй? – я вскочил, но тело оказалось каким-то слабым, словно я пережил какую-то болезнь, или был ранен, что в моем случае казалось нереальным. А окончательно прозрел, когда эта куча шерсти перед моими глазами, внезапно зашевелилась, повернув ко мне свою удлиненную зубастую пасть, шершавым языком пройдясь по моему носу, деловито вылизав лоб, и перейдя на холку. – Мамочки родные! – взрявкнув, я попытался отшатнуться, но руки подкосились, уткнув меня носом в сочную траву непонятного серого цвета.
Пришлось отползать, как смог, опираясь на все четыре конечности. Но эта зверюжина, из тех, которых на Урее, как я думал, не водится, прижала меня лапой и, прорычав что-то деловитое, принялась вылизывать меня заново, а потом и прилегла на бок, подставляя мне брюхо со своими, налитыми молоком сосками.
Я охренел еще больше, понимая, что это жу-жу неспроста, но от самки так вкусно пахло чем-то близким и знакомым, что я подполз, вцепившись в сосок, начав жадно поглощать довольно аппетитную и густую субстанцию, пока меня ворчливо порыкивая, вылизывали с головы до промежности.
Разум, еще ослепленный не совсем правильным перемещением, а я уже осознал, что точно не в своем теле нахожусь, постепенно начинал воспринимать ситуацию более адекватно. Судя по тому, в каком мелком теле я оказался, и что на мне, в отличие от этой шерстяной громадины, нет ни клочка шерсти, то скорее, я в кого-то новорожденного влез. Судя по тому, как мне тепло и уютно рядом с этой зверюжиной, то, скорее всего, именно ее детеныша. Молочного еще, так как по ощущениям, зубы были довольно маленькими и острыми, а молоко казалось невероятно вкусным. Минут через пять я отвалился и подполз под теплый бок, тут же провалившись в сон.
Второе пробуждение было чуть менее шокирующим. Я уже осознавал, что не в теле яга, что явно заменил собой сознание мелкого, принадлежащего другому миру, и что надо как-то отсюда выгребаться. Вот только заснуть и перетечь в свой мир, точнее, хоть в один из своих, не смог. Пространство было закрыто.
«Да вы, ящеры, охренели, по ходу!» – наконец, осознав, что меня запихнули черт знает куда, я разозлился. Притом так, что начал порыкивать, и даже подтявкивать.
Меня опять облизали и подпустили к теплому брюху, снова приглашая поесть. Злой, и невероятно взвинченный, я все равно не смог упустить такой шанс и, подрыкивая, бурча себе под нос ругательства, присосался к титьке, начав ее потихоньку мять, чтобы молока побольше было.
Заодно и лапы-руки свои увидел. Если коротко, то очень похожи на лапы новорожденного сфинкса. Вроде как пальцы, только с перепонками, и мелкими, почти прозрачными коготками. Но, при желании, каждый палец сгибался отдельно. Вот только с мелкой моторикой было пока все не ахти. Даже мое сознание, в новорожденном мозге, не могло сразу взять и подстроить тело под свои потребности. Нервных импульсов не хватало. Может, по этой причине и миры для меня были закрыты, потому что своим умишком не мог создать полноценный портал?..
С этими мыслями я снова заснул.
Последующие дни слились для меня в единое полотно. Я сосал молоко, спал, просыпался оттого, что меня вылизывают, и снова скатывался под теплый бок. Но меня начало волновать, что мамаша сама не питается ничем. Ладно, если два-три дня, но не столько же времени, сколько она рядом провела! Да и молоко начало иссякать, что меня, неокрепшего, было равносильно голодной смерти.
– Ты бы пожрала чего-нибудь, мамаша, – пробурчал я, что вышло каким-то странным подтявкиванием, с примесью прерывистого рычания. – Мясо, мамка, мясо. Жрать. Тебе!
Понимая, что не достучусь до этого клубка шерсти, я послал картинку сочного, ароматного куска сырого мяса. Да так послал, что у самого слюнки потекли. Животное встрепенулось, встало и, уставилось на меня, послав эмоцию какого-то неверия и теплого удивления. А после, щелкнув пастью, облизав напоследок, и затолкав между корней дерева – расправило... расправило свои шерстяные крылья, щелкнув толстым мохнатым хвостом, и потрусило к краю полянки, где коряво, но вполне мощно поднялось в воздух, отправившись, видимо, на охоту.
– Ну и так неплохо, – проворчал я, удобнее устраиваясь на мягкой подстилке из мха, понимая, что ждать придется долго.
Пару раз просыпался, встревожено глядя в просвет между деревьями, где должна была появиться мамаша. Последний раз проснулся уже от голода, понимая, что прошло часа три. И встревожено потянулся сознанием к этому существу, стараясь отыскать его в пространстве. Ответ получил минут через пять. Мамка явно насыщалась, сидя на уступе какой-то скалы. Но, услышав мой «зов», встрепенулась и, ухватив передними лапами остаток туши – стремительно полетела ко мне. Еще через какое-то время раздался хлопок крыльев, и мягкий удар лап в опавшую листву. А на меня пахнуло запахом свежей крови. Да так пахнуло, что я, на подгибающихся лапках, выбрался из своего убежища.
Когда попытался впиться зубами в тушу, меня мягко отстранили лапой.
– Да дай же пожрать нормально, животное! – проворчал я, снова сунувшись к мясу.
Мамаша не дала. Срыгнула часть съеденного, уже прожеванного. Я дернулся от отвращения, понимая, что не готов есть то, что уже подверглось обработке желудочного сока, но, как ни странно, кислого запаха переваренной пищи не ощутил. А после, оглядев сидящее передо мной создание, отметил, что у того имеется зоб. Ну, раз так, то ладно, попробуем.
Много я съесть не смог. Желудок, видимо, еще маленьким был. Но, наконец, ощутил настоящую сытость и, покачиваясь как шарик на ножках, прошел к теплому боку, рухнув рядом, сквозь полудрему слыша хруст костей и довольное порыкивание.
С этих пор невольное голодание мамаши прекратилось. Осознав, что я уже вполне смышленый, и могу с ней связаться на расстоянии, раз в два дня она летала на охоту. А я, получив дополнительный белок, старался как можно быстрее построить свое тело, чтобы не быть таким беспомощным и беззащитным. В какой-то из дней, я даже умудрился поймать какого-то грызуна, которого растерзал под умильным взглядом родительницы, получив ее ментальное одобрение.
За то время, пока рос и взрослел, успел обрасти шерстью и осознать, что я вижу все в черно-белом цвете. То ли дальтоник, то ли такое у них, этих летающих тварей, такое зрение. Заодно и понял, что мамаша довольно разумна. Мы с ней сначала картинками общались, а потом я начал ей посылать картинки со словами, стараясь определить грань развития. Оказалось, что мозг данного вида разумных, довольно гибок, и пополнил словарный запас родительницы большим количеством слов русского языка. А та начала учить меня общению на их рычащем наречии. Правда, в силу возраста, мне не удавалось произнести все правильно, и это умиляло и смешило мамашу.
– Умный ребенок, – проворчала она, в очередной раз, вылизывая меня. – Но странный.
– Я не странный, Руара, я не твой сын, – попытался объяснить я.
– Уже поняла, Дррэй. Мой малыш умер. Я почувствовала. Но мне было так больно, что даже замене я рада. Боги исполнили мою просьбу, дав возможность заботиться о тебе.
– Боги? У вас есть боги? Ты их видела?
– Я – нет. Наши жрецы – да.
– Откуда у вас жрецы, если вы, по сути, животные? – не понял я.
– Не животные, – Руара вздохнула. – Это ты у меня, малыш, неправильный. Поэтому я родила тебя не в клане, а как можно дальше от нашего жилья.
– Чем это я неправильный? – даже с подтявкивающего рыка сбился, понимая, что со мной что-то не так.
– У тебя четыре конечности. Ты, по законам нашего мира – неполноценный.
– А какие особи полноценные? Покажи? Судя по твоему возрасту, у тебя уже были малыши. Какими они должны быть?
– Такими, – Руара послала мне очень яркую ментальную картинку того, как должны выглядеть дети ее мира.
– Нашла проблему, – не согласился я. – Еще немного, и я смогу стать подобным тому, что ты показала.
– Тогда ты не просто мой малыш, ты дитя бога, – чуть удивленно рыкнула мать. – Изменять свое тело в нашем мире не может никто.
– Мне массы не хватает, чтобы показать тебе, на какие изменения я способен. – И возраста. Надо еще подрасти, подкормиться, и у меня все получится.
– А ты сможешь двигать своими конечностями, когда отрастишь их?
– Да запросто! У меня и хвост был, и крылья. Я знаю, как держаться в воздухе. Просто я очень маленький.
– Мой маленький, – проурчала Руара, снова начав вылизывать мне холку. – Мой, родной, желанный.
– Ты должна понять, – неловко проворчал я. – Когда вырасту настолько, чтобы открыть портал в свой мир – уйду.
– Дети всегда уходят, когда вырастают. Это закон жизни. Нужно образовывать свой клан, длить жизнь. Я не смогу удержать тебя, как бы ни хотела. Если ты вырастешь рядом со мной, под моей опекой, то в определенный момент покроешь меня. А иметь детей от собственных детей у нас считается плохим поступком.
– Не, ну только что ты назвала меня умным, и сразу говоришь, что я поведу себя как даун! – я обиделся. – Как я смогу тебя покрыть, если пил твое молоко? У меня ничего не поднимется на тебя, мою мать.
– Ты телом мой ребенок, а разумом – другой. Мыслить можешь по-другому. И я не считаю тебя глупым. Родного по крови назвать так – неправильно. К тому же, общаться ты стал куда как раньше, чем начинают наши обычные дети.
– Сама же сказала, что я только телом твой.
– Дррэй, мы не держим детей рядом дольше положенного срока. – Один оборот отца небес вокруг нашего мира – это все, что я могу тебе дать. Дальше придется выживать самому.
– Мира... – честно говоря, я сам вложил это понятие в голову матери, как и слово «оборот». Но в такой интерпретации, это звучало поистине странно. Особенно от животного, пусть и разумного.
– А что есть ваш мир?
– Шар. Большой шар, что плывет в бездонной реке пустоты.
– Да не о том я! Вот, смотри... – лапы были еще слабые, так что пришлось работать зубами. Очистив небольшой кусок земли от опавших листьев, я нарисовал схему солнечной системы. – Вот это – отец небес, – указал я на большой круг, а вот тут где-то – вы.
– Не тут. Вот тут, – ткнула когтем Руара, указав на одну из дальних планет. – Ты действительно дитя богов, если рисуешь такое. Ты – знаешь.
– «Дитя богов», – злобно передразнил я. – Если это те же боги, что и у нас, то я им головы поотрываю! Забросили меня, хрен знает куда! Нет, мать, тебе я благодарен, что вытащила и выкормила. Что позволила жить. Меня гнетет то, что они изъяли меня из моего мира!
– Может, я слишком громко просила? – Руара виновато опустила голову на лапы. – Я не хотела звать именно тебя. Я просто хотела, чтобы мой сын, рожденный от харра, был жив.
– Да не... У меня другой вариант нашей встречи, – злобно рыкнул я. – Они, те, кто тебя услышал, дали проход моему духу, чтобы продержать здесь какое-то время. Так что это не твоя вина, а их. И я все выскажу им, когда встречусь.
– А зачем тебя держать здесь?
– Я – старый, Руара. Мне много оборотов отца небес. Примерно семьдесят раз он обернулся, когда я попал к вам.
– В твоем клане это старость? – Руара зафыркала. – Не надо второй раз объяснять мне числа. Я запомнила. Так вот, для меня отец небес повернулся своим красным боком уже пять сотен раз. И я еще молода.
– Ну, в моем, не моем... – я дернул спиной. – Я вообще бессмертен. Но в нашем клане, как ты сказала, жизнь очень быстротечна. Нам приходится узнавать очень многое за короткий период времени. Мы быстро живем. Так вот, там, в моем мире, у меня есть мой харр. Как у тебя, тот, от кого ты родила. Мой харр решил прожить без меня какой-то период времени. И уверен, что меня сюда забросили только для того, чтобы я не мешал ему в этой жизни.
– Верю, – Руара снова попыталась меня вылизать. – Иногда харр уходит, как ушла я. Осознать, осмыслить, пережить. Это часть нашего мира.
– Ну вот, – он пожелал, а меня, чтобы не мешался, скорее всего, заперли сюда. И, если бы был не этот мир, то любой другой. Можно сказать, желания богов и твои – совпали. Кстати, а ты сможешь меня с ними познакомить?
– Это могут делать только жрецы. А ты мал. Слушать ари никто не будет. Проживи хотя бы сорок оборотов отца небес, чтобы иметь право предъявить им свои претензии.
– Я лучше вернусь через эти сорок оборотов... – проворчал я, присосавшись к сиське. Мясная диета конечно хорошо, но и молоко было вкусным. А белок надо было запасать.
По моему исчислению, прошло еще два месяца, или около того. Руара больше не давала молока, а я давно и довольно успешно охотился на мелких травоядных тварей, которых в этом лесу было в достатке. И рос. Взрослел. Набирал массу. Руара, осознав, что я вполне способен добыть себе пропитание сам, перестала меня подкармливать и приносить добычу на нашу поляну. Обидно, конечно... Я надеялся поднять массу за счет ее вылазок, но, видимо, обучение у этих крылатых волков, шло по другому плану. Или инстинкты срабатывали. Но пришлось действовать самому.
И, вот через эти два месяца, я, наконец, ощутил, что набрал нужные килограммы, начав преобразование своего тела по тем картинкам, что мне сбросила Руара. Начал не с трансформации, а с переделки тела под тот, свой голем, решив для начала стать неуязвимым. Хотя, оно и правильно. После подобной переделки тела, трансформация дается куда как проще и легче.
Но преобразование шло с трудом. Организм малыша сопротивлялся, не желая превращаться во что-то иное. Было даже такое ощущение, что генетически предрасположена только одна единственная форма. Хотя, регенерация, которую я проверял, была на высоте. Пришлось помучиться. Но, в конце концов, я перевел тело крылатого волка, как я называл для себя эту расу, в нечто, подобное тому, что имел на Урее до слияния с эннэшше. И только после этого, на довольно скудном пайке, потому что удачно поохотиться мне удавалось редко, я начал растить крылья.
Оказалось, что для правильного роста мало мяса, нужна еще и растительная пища, так что я подъел всю траву на полянке, а после переключился на кору росших вокруг деревьев, и даже на прелую листву. Мать удивлялась, но молчала. Понимала, что ее «дитя богов» иное, чем те, кого она вынашивала ранее, и смирялась с особенностями.
В очередной раз, не сумев добыть грызуна, я приплелся под ее бок и, тяжело вздохнув, привалился к теплому боку.
– Устал, – на ее немой вопрос, проворчал я. – Жрать хочу... А сноровки пока еще не хватает.
– Тебе принести еду? – не поняла меня Руара.
– А тебе не будет сложно? – вопросом на вопрос ответил я.
– Нет, – Руара лизнула меня в лоб. – Тебе сколько?
– Много, – напрягать мать не хотелось, но дефицит белка был на лицо: я исхудал, отощал, да и сознание временами от активного преобразования мутилось.
– И давно надо?
– Давно, – согласился я.
– Почему не сказал? – вздернулась та.
– Думал, ты меня с пайка сняла.
– Неразумный малыш! – проурчала она, лизнув меня в нос. – Ты охотился, развивался. Это нужно для того, чтобы ты был сильным. И ты не просил есть. Я думала, тебе достаточно.
– Я последнее время постоянно хочу есть. Очень сильно хочу, – проскулил я.
– Точно, неразумный, – проворчала она, буквально сразу же снявшись в небо.
Через час у меня был пир. Я аж захлебывался, глотая куски мяса, подвывая и трясясь всем телом от невероятного удовольствия. Руара посмотрела на меня, и на то, как я поедаю добытую ею добычу, лизнула меня в лоб, и снова сорвалась в полет.
Оказалось, что мы просто не поняли друг друга. Малышам в моем возрасте, мяса нужно было совсем немного, и она решила, что я насыщаюсь тем, кого ловлю. А я решил, что меня держат на диете специально.
С того дня у меня был полноценный рацион, включающий в себя белок, клетчатку и, как уж Руара сподобилась не знаю, но кальций. Она, держа в зубах, или лапах, приносила гнезда, полные яиц, которые я уплетал вместе со скорлупой.
Прошел еще месяц, и я размером сравнялся с матерью, окончательно отрастив крылья, и, так не желавший расти хвост.
– Думаю, теперь полностью готов к изменениям, – продиагностировав тело, прорычал я. – А ты готова увидеть лысую двуногую тварь, к которым я отношусь?
– Ребенок, – Руара закинула мне лапу на плечо. – Тебя я готова видеть любым.
– Постарайся не убить меня в момент изменений, – попросил я.
Облечь себя в тело человека оказалось довольно сложно, но возможно, и через полчаса я стоял рядом с этой крылатой кошкой, или волком, возвышаясь над ней практически вдвое.
– Какой ты высокий! – гибкая, меховая мамаша, скользнула по мне упругим боком, для наглядности раскрыв крылья, чтобы я убедился в том, как мой рост относится к ее объему. Размах «лопастей» у той, кто меня вырастила, оказался поистине огромным. Метра три каждое из крыльев. – У вас все такие?
– В одном из миров, где я живу – да. В другом... – я неловко пожал плечами, заглушив рык. – Они больше. Я могу принять только малую форму. Массы мало.
– Покажи! – заискрились любопытством ее глаза.
– Только малую форму, – повторно объяснил я, перетекая в небольшого яга, что возвысился над ней еще на полметра.
– Какой ты необычный, Дррэй... – утробно рыкнула Руара. – Мой странный, желанный ребенок. И как много повидал, – шершавый язык прошелся по чешуе, уколовшись о колкие грани. Знай, сколько бы миров не было за твоей спиной, ты всегда можешь прийти ко мне, если у тебя будет пара.
– А еще я могу так... – я перетек в тело мелкого рептилоида, выпростав крылья. – У вас таких нет, но там, в том мире, где есть чешуйчатые, мы так летаем.
– Поднимемся в воздух, тогда? – воспрянула духом Руара. – Твои крылья в нашем облике, пока еще не держат тебя, а эти, как я понимаю, ты уже не раз опробовал.
– А меня не собьют? – усомнился я.
– От неба мы не ждем вреда. Одиноких охотников, если летишь со мной рядом, можешь не опасаться, а стаи в этом голодном крае не летают.
– Голодном? – удивился я. – Ты же каждый раз, когда поднимаешься в небо, приносишь добычу!
– Урру, если он хочет быть сильным, надо в три, или в четыре раза больше мяса, чем ем я. Здесь мало добычи. Мы питались впроголодь. Я не хотела тебя оставлять надолго.
– То есть, ты меня на совсем уж голодном пайке держала! – возмутился я.
– Ребенку надо немного, – смутившись, Руара уткнулась носом в шерсть на груди. – Я не знала, что ты такой проглот.
– Гыррр! – высказался я. – Надо перебираться в другое место, где много мяса. – Я еще не вырос.
– Ты станешь больше, чем любой наш воин, – мягко муркнула Руара. – С такой статью от тебя будут требовать больше добычи.
– Если я буду образовывать клан. А пока я твой ребенок.
– Ты не выглядишь как ребенок, – Руара ткнулась мне носом в подкрылье, подмышку то есть. – Тебя примут как молодого самца, и тебе придется добывать еду.
– Да хули там, – буркнул я. – Надо, так надо...
– Мой харр воспримет тебя как соперника, – пожаловалась Руара.
– За это не беспокойся. Если твой харр обладает ментальными способностями хотя бы на низшем уровне от того, каким даром обладаешь ты, то договорюсь. И вообще! Мы полетать хотели, а ты меня уже в клан ввести собралась.
– Отец неба не сделал даже пятой части своего круга, с момента твоего рождения, а ты уже выглядишь не как ари, а как аррэ. Я или приведу тебя в клан, или должна прогнать тебя.
– Пятой части круга... – я задумался, пытаясь вычислить, сколько же времени прошло. По моему восприятию, где-то полгода, а полный круг... это же е-мое! сколько времени!!! Практически тридцать месяцев!.. Это если брать на наши, двадцать четыре часа земных...
Бездумно я создал часы, что заняли место на моей руке, только потом осознав, что в этом мире магические потоки так же сильны, как на Урее, ну, или практически так же.
– Это что? – Руара присела на задние лапы, передними ухватив мою руку, осматривая девайс.
– Хронометр моего мира, настроенный на мой часовой уровень, – объяснил я.
– Хочешь сказать, что ты создаешь вещи из ниоткуда?
– Ну... Почти, – согласился я. – А что, какие-то проблемы?
– Дррэй, ты хочешь последовать за мной к посланникам богов? – как-то задумчиво произнесла Руара. – Они не такие как мы, и они ищут подобных тебе.
– А ты к ним вхожа? – удивился я.
– Каждый, кто принесет зерно знаний, может войти к ним, – дернула хвостом Руара. – А твоих знаний не зерно, а целая корзина.
– Тогда с радостью, – согласился я, осознавая, что на данный момент мое тело вполне лабильно, и готово к любой встрече.
Проснувшиеся на этой планете магические возможности, делают меня сильным противником. В крайнем случае, если меня здесь убьют, то у меня есть еще два мира, куда я могу переместиться. Во всяком случае, при определенном напряжении сознания, я могу создать прямой портал.
– Так куда, в клан, или к посланникам богов?
– Давай к ним сначала, – решил я для себя. – Посмотрим на них.
Вдруг, адекватные личности, что застряли в неизвестном мире? Так я и помочь смогу. Подсказать что...
Руара рывком скользнула вверх, расправляя крылья, что подмяли под себя воздух, и ушла в сторону, давая мне коридор для взлета. Угу. Как будто он мне нужен... Подняв свое тело левитацией на уровень крон деревьев, я распахнул свои паруса, махнув ими, заметив, как мать снесло в сторону порывом воздуха.
– За мной, в кильватере лети, – рыкнул я. – Или впереди, чтобы потоки из-под крыльев не мешали тебе.
– Впереди придется, – рявкнула она, устроившись перед моей мордой, обдавая своим невероятно близким запахом родного существа. – «Вести». «Ставить дорогу», – ментально добавила, чтобы я не нервничал.
Ага, летя к «посланникам» и не нервничать. Если бы это были наши, земные, меня бы сначала на эксперименты пустили, а потом бы только спросили, что я знаю, и чего хочу. Благо, магия вернулась. Но и на нее расчет не большой. Есть куча антимагических ловушек. Все, на что я рассчитывал, это на свою способность выбираться из умирающего тела. И... скажем так, надеялся на это умение.
Летели мы долго. Мышцы ломить начало, ведь я давно уже не поднимался в воздух, а здесь так вообще, почти слепым кутенком жизнь начал. И, уже почти готов был попросить Руару об отдыхе, когда та приземлилась на небольшой выступ в скале.
– Здесь живут, – ткнула она мне лапой в стену.
– Понял, – я перешел в форму человека, постучав в «дверь». Прошло не более минуты, как та отворилась, открывая зев пещеры. И, по этой пещере, шлепая щупальцами, ко мне пополз осьминог... Или девятиног, или многоног... Меня просто откинуло от двери.
«Согласие. Беседа», – пронесся в голове ментальный всполох. А многоног, состоящий из кучи щупалец, осторожно высунул свою «голову» в просвет, «щупая» своими щупальцами воздух вокруг меня. – «Доверие. Беседа. Разговор. Помощь». – Снова услышал я от него.
«Вам нужна помощь?» – отозвался я.
«Слова. Больше...» – осьминог засуетился.
«Можете получить данные в большом объеме?» – сопроводил я слова картинкой тяжеловесного ящика.
«Учить. Говорить. Хотеть. Знать»... – увидев, что я успокоился, он полностью выполз из проема, осторожно протянув ко мне свои щупальца, и я позволил прикоснуться этим отросткам, оказавшимся на удивление теплыми и сухими, к своим вискам. А после ощутил, как меня «скачивают».
«Помощь, помощь!» – многоног едва не затанцевал на уступе.
– Да я вам вряд ли могу помочь чем, – перейдя в человеческий облик, и говоря на русском, я развел руками. – Я ничего о вашем мире не знаю. А вы, видимо, потерпели крушение?
– Да, человек, – раздался откуда-то из недр многонога механический голос. – Наш корабль сломался. Эта самка – доверенное лицо?
– Вполне, – прижал я к себе мать. – Она меня вырастила, и считает членом своей семьи. Так что у вас за проблема? Крушение?
– Мы не можем покинуть этот мир уже более трех тысяч оборотов звезды. Твой энергетический кокон достаточно силен, чтобы послать вызов тем, кто управляет мирами. Позови их. Мы будем платить за твой вызов.
– Хорошо вы обо мне думаете, – буркнул я. – Сам не могу сдыхаться этого мира, а тут вы со своими желаниями... Ждать надо, пока в полную силу войду.
– Наши ресурсы на исходе. Воздух этого мира враждебен, и мы скоро умрем. Сколько оборотов звезды, или лет, как ты сказал, тебе потребуется для восстановления?
– Да думаю, что к исходу этого года вполне буду готов, – я пожал плечами. – А что у вас за проблема? Какой воздух нужен? Если что, могу попробовать закачать в емкости нужный концентрат.
– Ты можешь изменять воздух? – многоног пощупал меня своими отростками, с каким-то разочарованием отстранившись.
– Ну, если получу образец, то попытаюсь.
– За мной, – многоног замахал своими отростками, требуя идти следом, и мы с Руарой прошли за ним, остановившись у небольшого контейнера, от которого отходили трубки. – Спят. Усыпил. Чтобы дольше, – объяснил мне многоног.
– Ты мне образец скинь, – посоветовал я. – Да так, чтобы он находился в ваккуме. Не соприкасаясь со средой этого мира.
– Так? – это щупольцеобразное, протянуло мне шарик из практически невидимого материала, и, только взяв его в руки, я понял, что это силовое поле. А в силовое поле моим щупам силы проникнуть было легко, так что через пару секунд я готов был действовать.
– Куда сливать?
– Ты понял?
– Нет, не понял, – мотнул я головой. – Просто умею копировать подобное. Куда сливать, спрашиваю?
– Сюда, – заволновался многоног, дав мне запаянную колбу. – Изучать, понимать, потом – лить в общий резервуар.
– Ну да, ты прав, – согласился я, десятком копий в геометрической прогрессии, заполнив резервуар. – Изучай.
– Правильный состав, – спустя полчаса непонятных мне манипуляций, из шевеления щупалец, услышал я механический голос. – Заполни. Платить.
– Да чем ты мне заплатить-то можешь? – буркнул я. – Так, задаром. Я как-то думал, что здесь посланники богов, а здесь... Несчастные попаданцы, – бормотал я, копируя и копируя переданный мне образец, пока контейнер не заполнился. Я ощутил заполнение тяжестью дальнейшего заполнения.
Многоног, отметив что-то по своим датчикам, растекся по полу, явно расслабившись. А после внезапно подорвался, поскакав на своих щупальцах в дальние пещеры, откуда принес несколько кристаллов прозрачного минерала.
– Платить. Ты дал нам еще три тысячи лет оборотов звезды. Мы дать тебе то, что ты хочешь.
– Да нахуй надо? – не понял я, но Руара мягкой лапой остановила меня.
– У нас эти кристаллы на вес жизни, – проурчала она. – Владеющий ими – глава клана. – Одного достаточно, чтобы получить место в совете. То, что получил ты, делает тебя из аррэ арраэ! Бери. Будучи арраэ – ты можешь поговорить со жрецами, что говорят с богами.
– Только бы боги не оказались подобными посланцам богов, – рыкнул я. – А вообще, – обратился я к многоногу. – Как только появлюсь там, у своих, сразу дам им задачу – вытащить вас. Но не знаю, получится ли.
– Мы будем ждать, – механически произнес переводчик, а многоног, посидев с нами еще немного, куда-то убрел.
– Вот тебе и посланцы богов, – грустно улыбнулся с Руаре. – Обычные аварийцы, приземлившиеся не в своем мире. Полетели, что ли, в твой клан...
