Точка сингулярности

Лишь утратив все до конца, мы обретаем свободу Стивен Кинг

— Получилось? — интересуется бармен, накрывая догоревшие остатки свечи прозрачным, как слеза, стаканом. Поттер чувствует, что голос выталкивает его из оцепенения, и тянется к белой чашке. Кофе горячий и соленый, а Поттер еле держится на барном стуле. Голова тяжелая и кажется похожей на коробку с котом Шрёдингера: он одновременно знает и не знает ответ. Он все еще между смертью и жизнью, между прошлым и вечным. — Утро, — хрипло шепчет он и делает глоток. Утро улыбается ему сквозь занавески в доме на Гриммо, и Гарри невольно улыбается в ответ. Ему легче, а он даже не знает, почему. — Что ты добавил в кофе? — подозрительно косится он на Харона и большую бутыль матового стекла за его спиной с надписью «Молоко Леты». — Это не я, — улыбается тот. — Ты сам. Поттер пытается вспомнить что-то важное, что произошло только что — или уже давно? — Ты все решил сам. — Я не… — Гарри делает еще глоток, пытаясь поймать какое-то ускользающее послевкусие сна. Поттер вдруг понимает, что умер еще тогда, в последнем разговоре с Малфоем. Умер или изменился — что, по сути, одно и то же, как шептал ему когда-то Смерть. А Малфой предпочел сам убить в себе то, что невозможно ни оставить, ни исправить. Наверное, ему было даже тяжелее: ведь Смерть не балует его подарками, как Гарри. Малфой оказался смелее Поттера, какая ирония. Они выросли из этого во что-то другое. — Твой кофе, — напоминает бармен. — Допивай и иди. На блюдце застывшая синяя патока свечи и обугленные искорки звезд. И только огонек по-прежнему горит ровно и ярко в воздухе, без фитиля, медленно подтягивая к себе расплавленный воск, собирая его в какую-то новую форму. Гарри некоторое время смотрит на очередное чудо междумирья и вопросительно поднимает глаза на бармена. — Адский огонь, — невозмутимо поясняет Харон и слегка пожимает плечами. — Он просто дома. Гарри почему-то сразу понимает и тоже собирается домой, пытаясь найти свою новую дорогу обратно. Шрёдингер в голове успокаивается и уютно устраивается меж двух разлетающихся галактик. Вопросы и ответы наконец-то пересеклись. Почему они не вместе? Почему все-таки были? Потому что тогда еще слишком рано. Потому что уже поздно. Потому что. У тех двоих все еще будет, у них все уже было. Большой Взрыв случился миллиарды лет назад, и галактики разлетаются все дальше, подгоняемые его кипящей энергией. А столбы врастают слезами в вечность и больше не двигаются никогда. Гарри наконец отпускает свою галактику, свой Млечный путь, — и она выскальзывает из пальцев и удаляется быстро и безвозвратно. У Гарри нет ничего — поэтому его ждет что угодно. Драко бежит от своей Черной дыры, но притяжение почти непреодолимо. Кажется, он убегает уже целую вечность. Когда-нибудь эта бессмысленная Вселенная схлопнется и вернется к началу, где у них опять будет шанс вырасти вместе, друг из друга, из всего этого. Где они используют его неправильно. Где они не встретятся. Где не узнают друг друга. Где будут совсем другими. Поттер готов. Он оставляет Харону два обола за кофе, разворачивается и уходит все дальше по жизни. К точке сингулярности.