Через тернии к звёздам

–«Чи но Мори»? — Синдзюро, вальяжно прислонившись к дверному косяку, наблюдал, как Нанами запихивает теплый свитер в походную сумку. — Тебе настолько приспичило увидеть эти падающие звезды? Они стоят жизни?       Девушка вздохнула, не отвлекаясь от сборов. — Говорят, ёкай обитал там сотни лет назад. Сейчас это просто лес. Тихое место, бояться нечего.       Курама не ответил. Пару секунд он буравил спину девушки тяжелым, слишком осмысленным для рок-идола взглядом. Затем его лицо разгладилось, и он снисходительно улыбнулся: — Что же, я пойду с вами. Мой законный выходной — имею право тратить его на прогулки с наивной мелюзгой. — Какая забота, — раздался за спиной ледяной голос Томоэ. — Звезде эстрады не терпится испачкать лакированные ботинки в лесной грязи? Или ты просто не можешь оставить Нанами без своих неуместных комплиментов? — Хранитель, ты снова ворчишь, — Курама ехидно отсалютовал Лису. — Или боишься, что на фоне моего блеска твоё божество заметит, какой ты зануда?       Пока Томоэ сжимал кулаки, Момодзоно, сиявшая от предвкушения похода, вклинилась между ними: — Поход — это прекрасный отдых! Всем нам нужно проветриться. Курама, я так рада, что ты идешь!       Синдзюро, пользуясь моментом, в два шага сократил дистанцию. Его ладони, прохладные, даже пахнущие дорогим парфюмом или, более вероятно, увлажняющим кремом, коснулись лица Нанами. Он заправил выбившуюся прядь ей за ухо с той отработанной нежностью, от которой фанатки падали в обморок. — Ради твоей улыбки, милая Нанами, я готов пережить даже комаров.       Нанами не успела даже покраснеть, зардеться или отмахнуться, как чужая хватка перехватила Екая за запястье. — Руки. Убрал.       С ним такие шуточки плохи, Курама с досадой вздохнул, про себя принимая решение отвыкать на время пребывания в Храме от своей привычки. Он не вкладывал чувств в свои действия и не имел каких-либо потаённых целей при контакте с девичьим полом. Это просто оттренированная повадка.

      ***

      Между тем вечерело и пришло время выдвигаться в путь с собранными всем необходимым сумками… О Храме никто не беспокоился, клиентов быть в такое время не могло, опасности ничто не предоставляло, и, как всегда, там остались на стороне огневички. Мизуки, которого Нанами уговорила в последний момент, выглядел потерянным, но исправно помогал Юкино раскладывать вещи. Курама светил фонариком, выискивая в чащу что-то, понятное только ему.       Когда где-то сзади послышались шаги и треск веток, все синхронно обернулись, но первой вскрикнула недовольная, но потому что все это время волновалась, Нанами: – Что же ты так долго!       — Могла бы и помочь, было бы быстрее. — буркнул Томоэ, даже не глянув на девушку, вывалил хворост на землю— Кто костёр разжигать будет? – Я не умею. – Тут же предупредил Курама, выставив вперёд открытые ладони – у меня нежные руки! – А я… я никогда этого не делал, — Мизуки виновато улыбнулся, пряча руки в широкие рукава кимоно. Томоэ закатил глаза и уже набрал воздуха, чтобы сорваться на крик, как Нанами тихо произнесла: — Может, ты об этом позаботишься? – вновь перевела взгляд на Лиса с лёгкой просьбой, Момодзоно. — Может ты хоть что-то полезное сделаешь, Нанами?! — Я выбрала и расчистила площадку для костра! – в ответ повысила голос Богиня и указала пальцев подготовленную и огороженную камнями, землю. — Ну, началось… — в один голос произнесли Хэби и Тэнгу, сложили руки на груди, но а другой ещё подпер ладонью подбородок.       Пока парочка ссорилась, Курама ещё раз огляделся по сторонам, но не найдя человека, кто бы мог заделать желаемый огонь(а это мог легко за секунду сделать только Томоэ, но он был занят важными делами) решил самым простым и быстрым способом зажечь костёр. Как никак, а огонь был нужен, уже довольно прохладно. Он взял дрова и поклал их внутрь высокого шалашика крест на крест. Но нет – отрицательно помотал головой – это что-то не то, и порылся в набранном Лисом хворосте и нашел сухую палку, подходящую твердую палку, не слишком большую. Теперь нужно было найти замену тонкому куску сухого дерева. Благо, поблизости такое нашлось. – Надо же, ты решил пожертвовать своими руками? – вдруг раздался голос Томоэ, перебивший Нанами.       Курама поднял голову и вперил в, показавшемся надменным, Лиса, тяжёлый взгляд. – Я не собираюсь жертвовать. Мне нужен твой огонь. И чем поскорее, тем лучше. – А не требовался бы, если бы кое-кто – он указал пальцем с длинным ногтем, что очень хорошо было видно при блеклом свете фонаря, на шатенку – не забыл взять спички. – Я палатки отыскала в каморке Храма! – А ты на что ей? – А другие что сделали?.. – Томоэ собрался перевести обвинения на других, но Тэнгу его прервал. – Дай огонь. – Какие же вы все бесполезные. – Вообще-то! – Вскинул вверх подбородок оживившийся Мизуки, – Мы с Юкино приготовили онигири и разные вкусности! И взяли напитков!       Томоэ перевел тяжёлый, словно грозовая туча, (хотя он сам был как грозовая туча) взгляд из-подлобья на Хэби и еле слышно хмыкнул, а затем двинул запястьем в сторону хвороста, направляя палец на него. – Руки. – только и сказал он, предупреждая Тэнгу.       Он успел выпустить из рук бесполезные палки и древесину, прежде чем синий огонек заскользил в шалашик из веток и разгорелся, но уже красным, ярким и согревающим. – Спасибо. Этого огня на долго хватит? – Ты знаешь такие слова? – С громким удивлением выдал Лис. – Его огонь не обычный, но дрова если что нужно будет подкидывать периодически. Но пока их хватит. – Ответил на вопрос Курама, Хэби, подойдя ближе к блаженному огню. – Юкино, подходи поближе.       Девушка с собранными в хвост светлыми волосами молча последовала предложению Мизуки, закидывая на плечо получше лямку рюкзака с едой. Она-то как раз и кинулась ему в глаза, тут же напомнив о вкусной еде. – Давайте покушаем? Я проголодался. — в заключение его живот забурчал. – М, я бы тоже не отказался от еды. Мизуки, ты говорил, Юкино вкусно готовит? – Отменно. – сказал он, доставая из широких рукавов кимоно замёрзшие руки.       Дреяр присела возле огня и, положив сумку рядом, стала доставать несколько бэнто с едой. – Я совсем позабыла о еде со всеми этими сборами! – присоединилась с противоположной стороны Нанами – А ты приготовила моти? – Ага, с земляничным вареньем, на основное Рис с заправкой из тофу, лука и грибов. Лис замер. Гнев сменился коротким, почти одобрительным хмыком. Он щелкнул пальцами, и в центр шалашика из веток скользнул синий огонек. Мгновение — и поляну залил теплый, живой свет — Грибы? — Томоэ присел у огня, его глаза хищно блеснули. — Юкино, ты заслужила услугу. Завтра я понесу твою сумку. — Почему? — не поняла блондинка. — Нанами терпеть не может грибы, — жуя моти, пояснил Мизуки. — А Томоэ обожает всё, что заставляет нашу Богиню капризничать. – Ой! – ужаснулась блондинка, встрепенувшись и тут же позабыв о своей порции – Прости, я не знала! – Ничего страшного, я просто не буду есть грибы... – Что же, радуйся, Юкино, завтра я понесу твою сумку, ты заслужила такую услугу.       Томоэ приобрел дьявольское-проказническое выражение лица, и блондинка какое-то время смотрела как заколдованная, вглядываясь в почти по-нечеловечески искаженные черты, темный лисий взгляд. Лис был доволен. – Хочешь, по возвращению в Храм, я приготовлю что-нибудь другое: может быть, маффины, или что-либо другое, что тебе...– не обращая внимания на ехидного Екая, продолжала лепетать девушка. – Йоу-йоу, успокойся! Если ты так будешь трепетно ко всему относится, то долго не проживёшь! – Перебил ее громким тоном Тэнгу – Вообще, то что ты не угодила чьим-то вкусам и предпочтениям не должно тебя так колыхать. Извини, Нанами. Но кто, как ни я, об этом ей скажу. – Но мне стоило удостовериться, нет ли у кого-нибудь аллергии на какую-нибудь еду, например. Я поступила опрометчиво... – тихо проговорила Юкино, опустив плечи. – Все в порядке, спасибо на том, что позаботилась о еде, Юкино. – Момодзоно с лёгкостью натянула любезную улыбку на лицо и кое-как решилась попробовать рис, благо, грибов было немного.       Нанами принялась нстья выковыривая грибы из своей порции. – Хм, хотя бы много не набрала. – Томоэ присел по правую сторону от Нанами – Тяжести таскать как-то будет всем в тягость, а нам завтра уже возвращаться наутро. — В таком бы случае ты бы помог их тащить. — Что ты такая злюка? Если ты за то, что я не был с тобой любезен, когда брал у тебя только одну сумку, то напомню, ты уперто закинула третью себе на плечо, при этом чуть не упав... – Всё, я хочу есть! Не порти мне аппетит! – отмахнулась Нанами, со смущением и неприятным стыдом вспоминая то, как Томоэ недавно спас ее от падения.       Курама предпочел сесть подальше от Томоэ, то есть, не между Мизуки и ним, и приземлился на подстилку сбоку от Юкино. Вскоре он получил свой бэнто. – Мм, моти-моти! Вкуснятина! – Мизуки с голоду накинулся на вкусности, игнорируя рис, который все равно аппетитно пах луком жаренным грибами. – Я взяла соки, они все разные: мультифрукт, ягоды... – Ягоды. – тут же отозвался Курама и Юкино передала из сумки пластмассовую бутылку с нужным напитком.

***

Transgender - Crystal Castles

– Все в порядке? – Раздался рядом голос Курамы, прямо у уха, но он не испугал.       Юкино пугало то, что хранил этот лес. Он, будучи большим и дремучим, красивым и опасным, источал осорэ. Слухи, в которых он зовётся кровавым – фальшивые сказки подростков, которые любят придумывать страшилки, это был обычный лес на границе Токио.       Но когда они пришли сюда, начали подбираться к лабиринту из деревьев, ещё попутно не обозначал Томоэ ножом обозначения на деревьях, как что-то ощутимо поменялось в воздухе. Воздух стал как будто тяжёлый. А с закатом забредя в чащу и остановившись на выбранной Нанами поляне, Юкино окончательно одалела тревога и паранойя.       Они были здесь все вместе, но Юкино не была уверена, что они все смогут друг друга защитить от чего большего и ужаснейшего.       Дреяр надеялась, что это чувство пройдет, что оно разбавиться тёплыми беседами или даже, на крайний случай, его заменит горечь по родителям, но даже эта грусть была иного рода и слабее. — Я не... Знаю.       Курама стушевался; обычно на такие такие вопросы люди отвечают «да», хоть и иногда фальшивое, или жеманно кокетничают, но этот потерянный тон сбил его с толку. – Как это? – Ну... Мне кажется, что... Здесь небезопасно. – Боишься. – это звучало как факт, ибо парень не собирался услышать в ответ «нет» – девушки всегда будут бояться темных лесов, заброшек и прочее – Как именно кажется?       Этим вопросом он хотел проверить, слепой ли это страх или обоснованный. Если она разъяснит, значит на опасения есть причины. – Когда мы пришли. – начала Юкино после глубоко вздоха, она не привыкла слишком много разговаривать с людьми – Я не услышала запах деревьев... потом услышала, но в первую очередь пахло паленым. Почему никто не сказал об этом? Позже...       Она говорила в пол голоса, рассказала бы всем: они также сидели на лежаках, которые вытащили из палаток, Мизуки сонно потирал глаза, чтобы все же пойти спать. Но от этого не было толку. Она просто не хотела привлекать внимание. – Позже мы шли по тропинке. Почему-то мне казалось, нет, я видела, будто бы там... Убили человека. – Чего? – громче обычного выдал Курама, подавшись вперёд к девушке, снова. На счастье, остальные не придали этому значение и девушка спокойно продолжила – как это, убили? – Да, но там не были ни крови, ни следов, но почему-то... Это сложно описать, но я будто видела или слышала, как кричал человек, который там был... “А если у нее галлюцинации? Или она... Я не могу быть уверенным, что она психически нездорова. В конце концов, разыгралось воображение?” – И почему ты взяла, что его убили? – Он молил, чтобы его не убивали. – Знаешь, это может быть на подсознании. Ну, ты услышала, как называют этот лес, подумала один раз, что тут могло что-то произойти, устала... – Это не потому. Я видела из тени, я слышала, как он кричал и что его...       Внезапно воспоминание вспыхнуло в мозгу с яркостью вспышки. Запах крови, густой, бьющий в ноздри вместе с вонью паленой плоти — стал почти осязаемым. В горле поднялся горький ком желчи. Желудок Юкино скрутило спазмом, и она судорожно прижала ладонь ко рту, согнувшись пополам. Перед глазами все поплыло: вечерний лес превратился в психоделическое месиво из теней и багровых пятен.       Ее не просто подташнивало. Ее тело пыталось исторгнуть из себя этот ужас, который оно не могло переварить. – Эй-эй! – запаниковал парень и схватил первую попавшуюся в лежащей рядом в сумке бутылку сока, пытаясь всунуть не девушке, отрицательно мотылающей головой – Выпей чего-нибудь. Забудь... На, выпей, это просто... ну, сахар в крови упал, или что там у вас, людей. Просто забудь. Все в порядке! – Ответил он на немой вопрос севшего на лежаке Томоэ.       Лис, до этого момента не проявлявший интереса, внезапно резко сел. Его взгляд, острый, как лезвие ножа, впился в Юкино. Он не прислушивался к их разговору раньше не из вежливости, а из скуки. Но звук её рвотного позыва и этот сбивчивый, искренний ужас заставили его инстинкты сработать. – Ты слишком громкий, — холодно бросил тот, поднимаясь на ноги. Он подошел ближе, игнорируя предложенный сок. — Оставь её. Она не проголодалась. – Да ей!.. – Плохо? Нормально, значит чувствительная с черной ки этого леса. А я говорил Нанами, что здесь не место для туристов, да, Богиня? – Что случилось? Юкино! – подоспевшая шатенка присела рядом, когда Дреяр, предпринявшая попытку совладать с рефлексами, потянулась к бутылке с соком. Юкино сделала глоток, но персиковая сладость показалась ей отвратительной, как жидкое мыло. Она едва не выплюнула жидкость обратно. — Вы мне не верите... — прохрипела она, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Но это было так четко. Крик... хрип в горле... А потом он ее упал замер... – Ну и что делали тогда мы? – надменно поинтерисорвался Лис, деловито осматривая лес, как свои владения. – Просто продолжали идти... – Ага. – Скорее всего... Это сыграл с тобой дух. – Добавила девушка. – Другого быть не может. Ты здесь единственный смертный человек и на тебя, скорее всего, подействовала галлюцинация. Ты слышала то, что пережили деревья столетия назад. Ну, не будем усложнять, вам людям здесь не зря не место.       Это объясняет. Действительно, так просто. "Но почему Екаи его не почувствовали? Они привыкли к себе подобным? Иошико-сан ведь тоже человек, а не..." – Да, Всевышний, да, скорее так...       Никто не мог быть уверенным в том, что Юкино видела ужасные события старых лет, окрасивших землю в багряный. Тогда ещё никто. – О боже, смотрите! Звезда! — восторженно вскрикнул Курама, первым указывая ввысь.       В тот же миг небо пронзила ослепительно яркая искра; звезда, стремительно сгорая, распалась на миллионы бриллиантовых частиц. – Невероятно... — выдохнул Томоэ, завороженно глядя на светящийся след. – Какая красота! — Нанами вскочила с места, не в силах скрыть изумления. — Юкино, скорее, разбуди Мизуки! Зови его сейчас же! Он же так мечтал увидеть звездопад, он всегда об этом грезил! Нельзя, чтобы он все проспал, ведь их становится ещё больше!       Это было волшебство, которое нарушило тишину леса. Один за другим, в небесах начали появляться фейерверки падающих звёзд. Каждый из них оставлял за собой светящийся след, словно кто-то невидимый рисовал параллельные линии в мрачном своде.       Встав возле только пробудившегося Змея, Юкино задрала голову вверх. Она подумала, что при старых обстоятельствах она бы и не узнала про грядущее явление и уж точно бы его не смогла увидеть. – Ого-ого! Только начинается!       Однако мрак леса не покидал их. Каждая звезда, падая, вызывала холодок страха — уж не нашло ли их что-то тёмное меж деревьев? Не таиться тень, выглядывая из-за дерева? Что именно это нечто? Это было страшнее всего. Когда оно нападет? Небо светилось, но мрак леса оставался всепроникающим. Восхищение переплеталось с тревогой, и волшебство звездопада было зловещим.       Дреяр оглядела округу, вглядываясь в лица других, они все были увлечены небом: Мизуки таращиться, открыв рот, Нанами сидела, запрокинув голову, а Томоэ вальяжно лежал рядом, закинув руки за голову, а Курама в этот момент повернулся к ней, со сверкающим светом на лице. Поймав с поличным, он довольно улыбался, по-доброму.       Несмотря на все недавно услышанные пугающие истории, для него этот момент по-настоящему был красив и ценен. У Юкино промелькнула мысль, есть ли у Курамы среди людей друзья, приятели или есть ли настоящая семья?

Lovely – Billie Eilish

       У Нанами в храме царил покой и уют, засыпались всегда хорошо, по сравнению с тем, как шла ночь в лесу. Основной звездопад закончился где-то в течении часа, захватив все внимание. Остатки, одиноко пролетающие звёзды были уже неинтересными и не такими важными, как любимый сон.       Девушка присела, так прислущиваясь какое-то время к окружающим звукам. Тишина. Скрип веток на ветру. Ни криков, ни смеха. Смеха? Он показался главной чертой злых духов. "Я не могу больше сидеть. Мне нужно пройтись. Я должна выяснить, что это."       Даже несмотря на то, что она без подручных средств защиты и может легко умереть, как тот самый человек, хоть он, якобы, и был иллюзией.       Через какое-то время она вышла из палатки, предварительно обув маленькие шапочки, идеально подходящие для походов (в этом она была предусмотрительнее, чем Нанами – та надела обычные туфли), проверила спят ли её друзья. Из палаток доходило лишь слабое сопение Мизуки.       Какие духи обитали здесь? Обходя площадку по периметру, Юкино думала, сколько же она может не знать о ином мире. Лес казался обычным, хотя сквозь трепещуюся листву доносились неясные звуки, напоминающие шепот.       Это место не было проклятым. Оно было неприятным – да, в нем обитало что-то – да.       Хотелось узнать, что это нечто. И ещё больше хотелось уйти подальше. Ощутить страх, адреналин, все сразу, лишь бы почувствовать... Жизнь?       Как только девушка ушла в глубь леса, не стало видно её палатку, она услышала карканье ворона. Черный, как смоль, он сидел на ветке, и только красные глаза его выдавали. Он был безобидным, и в этой фальшиво-безопасной тишине внезапный голос стал роковым. Ее звали по имени. А резко приближавшиеся шаги заставили рефлекторно обернуться. — К-курама?! Ты зачем так пугаешь?!       Взъерошенный, только проснувшийся, он часто дышал и стоял в тени дерева, недогоревший костер освещал его крупный силуэт. — Ты чего не спишь? — серьёзно спросил Тэнгу, проигнорировав вопрос девушки. – Почему ты проснулся? — Я первый задал вопрос. — Бессонница. — не став долго ждать, просто ответила блондинка. — Типично, но зачем идти в чащу пугающего леса? Уже не страшно? — Мне нужно было прогуляться... – В темноте, в которой кишат неизвестные Екаи? Иллюзии могут быть лишь малой частью того, что они умеют. — М, да, наверное, но и не съедят же они меня. – Екаи – существа изощрённые, они любят мучать. Поверь, кого только не бывает. О ком я только не слышал. – Курама поправил рукав белой рубашки и подался вперёд. – Я прослежу за тобой. Идём. Попробуй не обращать на меня внимания. — Когда я замечаю каждый шорох и слышу чьи-то шепоты, не замечать тебя – слишком сложная задача. – Ха, прозвучало как шутка, хотя... Шепоты? – Да, – она обернулась к нему и направилась неспеша в неизвестный мрак. – Это могут быть духи, не бери в голову. "Умерших."– мысленно додумал Синдзюро, тут же осекшись: пазл стал складываться – "Она видит прошлое? Тогда и слышит неупокоенных? "       Спустя пару секунд, когда тьма только стала закрывать собой силуэт девушки, Курама ускорился и опередил Юкино. – Ты слышал про местное озеро? Мне про него рассказывал Мизуки. — Нет, я не знаю этот лес. Но если хочешь, найдем. — он немного приостановился, пытаясь сквозь темноту всмотреться в округу, но ничего, кроме деревьев не было видно. – Почему озеро? Охладиться хочешь? – Может, там воздух будет свежее. Здесь слишком затхло.       Как только их шаги стихли, ворон на ветке встрепенулся. Черной молнией он прорезал ночной воздух, ловко лавируя между ветвями. Спустя километр он достиг цели. На поляне высилось здание. Старое поместье, замок Такадая точнее, его трехэтажная башня-ниномару, пережившая четыре столетия, с тяжелой, местами разбитой крышей и окнами, похожими на пустые глазницы. Коньки крыши венчали фигуры, которые в сумерках походили на застывших демонов с крыльями гарпий. Ворон влетел в открытую раму первого этажа.       Внутри царил холод. Единственная свеча на массивном столе едва разгоняла мрак просторного зала, который когда-то был гостиной, а теперь стал подобием тронной комнаты. — Господин… — каркнул ворон.       Тень на полу начала деформироваться, словно вскипая. Она росла, вытягивалась, пока не превратилась в мужской силуэт. Клочья тьмы еще опадали с его плеч, как черный пепел. — А, чего? — Господин, гости явились. Блуждают по лесу двое. Все в человеческом обличии, Тэнгу, Хэби... – Пф, люди есть? – тут же отрезал грубый голос, не менее приятный по сравнению с хриплым тенором слуги. – Одна, кажется. – Как это, кажется? – показалось по заигравшим новым ноткам, что господин улыбается, но тон его не перестал быть повелительным и внушать опасность. – Я не смог разобрать. Может быть, это оммедзи. – Твою ж мать! – Но это не точно, но она что-то чувствует. – Значит, точно оммедзи. – Осмелю доложить!.. – Молчать. – Темная фигура на троне подняла руку, прежде чем встала, опять же, в любой момент готовая разорвать на куски в мгновение ока даже своего слугу, ведь его ничто не останавливало – темный Тэнгу дрожал. – Там Дикий Лис Томоэ…       Фигура сделала шаг влево, готовясь куда-то уйти, но так и замерла. Другой в помещении с облегчением выдохнул. Убивать его не будут. Хотя, никогда не знаешь, что вычудит господин. – Живой? – скрипучим голосом вдруг спросил, уточнил он. – Эм, да, но он со смертной девушкой. Она, кажется, Богиня.       Ёкай ещё раз фыркнул с недоброжеланием и отник от места, чтобы подойти к столу. Благодаря свече, можно было разглядеть его лучше: красные длинные волосы, большие белые рога и глаза янтарного цвета, сам по себе высокий и довольно широкоплечий.       На душе разливался горячий яд. Ёкай жадно облизнул губы, перебирая идеи действий.       Напасть? Убить всех и оставить его одного? Или окружить всех и посадить в темницу? Мучить, мучить-веселиться, мстить Томоэ за все, что...       Желания были разнообразны, заменялись одно одним, но перспектива казалась глупой, нет, скучной, недостаточной... А в этом смятении рождался тонкий огонек разума – ему не поздороваться от Них. Он здесь не за этим, и может потому – неспроста здесь этот паршивый оммедзи. – Почему кажется? – Она очень слабая, господин. Я еле отличил ее от человека. – А оммедзи?       Акура-оу прикоснулся к алому огну свечи, погружая черный ноготь в жар. Приятный, одурманивает. Послышался запах тлена, горькой пали.       Красноволосый протяжно промычал, склонив голову, чтобы потом оскалиться по-звериному. Он не собирался вдавать новоиспечённого пойманного под склоном ближайшей горы Ворона, некогда раненого, в подробности. Потому думал молча, зачем же Лису понадобилась оммедзи-женщина и недо-божество под боком. Промелькнула мысль: до чего же он скатился, но интерес был сильнее.       Это все, это очень нехорошо, но одновременно интригующе.       Посмотреть хочется. Поиграть хочется. – Где она? – К-кто? – Оммедзи. — О-она направлялась к озеру...       Акура-оу резко обернулся и пошел к выходу из зала под изумленым и испуганным одновременно чужим взглядом. – А как же Томоэ? – Мой тебе совет, бестолочь: сперва убивай главную опасную шишку, – обернулся в дверях, его клыкастая улыбка сверкнула в темноте – а потом мелюзга сама разбежится! – истинно. Как главная пешка, а точнее черный король на доске, он знал о войнах все.       Ёкай толкнул дубовые скрипучие двери, раздумывая, что же взять с собой против колдуньи. — Дурной и слабый Тэнгу... — медленно проговорил он каждое слово — Мне не помеха. — резко выговорил и вышел из зала; тяжелые створки захлопнулись, оставляя ворона в пустом, холодном зале.       Бледные лучики луны освещали поляну, давая минимум света. Здесь действительно было прохладно, гладь воды небольшого озерца практически не колыхалась. Трава под пальцами приятно шелестела, блаженная тишина давала полное право отдохнуть от кипеша города. – Здесь неплохо. Но прохладно. "Не-а, приятно. Я бы искупалась, наверное..." – Звёзды все ещё падают, разве тебе не интересно?       Открыв веки сквозь недовольство, Юкино уставилась в синее небо и растворяющуюся комету. В детской книге было написано, что в такие моменты герои загадывают желания.              — Слушай, Курама... — Слушаю. — А у тебя есть заветное желание? — Желание? Что за странный вопрос? — У тебя нет никакой цели в жизни или ты уже получил желаемое? Стал рок-звездой? – Оно само как-то. Это неплохо, но я не знаю, что может быть лучше. – Тэнгу закинул руки за голову и лег на землю – А у тебя? Есть?       Эта идиллия и спокойная атмосфера райского сада позволила девушке раскрепоститься перед Курамой. — Я тоже не знаю. Не знаю, что может заставить меня... Жить на полную. Полностью любить или люто ненавидеть. Я чувствую, но не так как раньше. – взгляд пал на месяц, расположенный в левой части неба. После на высоченные деревья — Человек, который станет главным в моей жизни, который не бросит. Я поняла, чего хочу, когда потеряла родителей. – Точнее поняла, что могло бы помочь тебе избавиться от раны, которую тебе смерть родителей нанесла. Они были для тебя... – Единственная семья, у меня никого кроме них не было. – Надеюсь, ты найдешь достойного человека. Что звезда услышит твою мечту. – А твоя мечта? Чего тебе, всё-таки, не хватает? – Понять, что такое любовь. Какого заботиться о человеке и вообще... Об этой любви все говорят и все сказки.        Курама рассмеялся внезапно, бархатно, мягко и громко. – Что? – Такой парадокс: я пою о любви, но не знаю что такое любовь. – А как ты тогда писал песни? – Не я их писал, а мой продюсер. – Получается, песня без души... – Юкино проводит взглядом по округе – Но тебя все равно любят. – Это не любовь, а мания, грязные желания. Хотя музыка сама по себе неплохая...       Там, с правой стороны, где редеют деревья и скорее всего, вытоптана ещё одна тропа, что-то было не так. Голоса заговорили вновь. Они хаотично закричали: ужасаясь, моля бежать, все это невпопад было сложно распределить. Аура ужаса накалилась, добралась и сюда. И кажется, будто бы девушка ощутила то, что чувствовал тот убегающей из леса человек, безжалостно убитый.       Как если бы за тобой гнались дикое животное, не отставая и от которого невозможно оторваться – иначе бы он нагнал тебя по следам. От погони уже горит в лёгких, ватные ноги заплетаются, а дорога бесконечна, и ты понимаешь, что... Ты умрёшь.       Девушка подскочила с места, тут же попадаясь во внимание встрепенувшегося Тэнгу. Она равно дышит, пытаясь вглядеться во мрак, но все сливается. Но паранойя внутри кричит, что там то самое нечто. Которое убьет, раскромсает, сожжёт или облогдает кости или...       Юкино оборачивается резко к парню, уже сидящему на земле и широко выпучевшему свои подведенные синие глаза. Он не знает еще, не боится. Она хватает его на предплечье и неумело поднимает. — Бежим! – надрывно вопит она. – Куда?!       Он ничего не понимал, почему в один момент... что она увидела? Что ее так напугало? – Оно здесь! – Что, оно?!       Девушка неслась, держа его за локоть, в обратном направлении. Курама чуть не упал, но посмел обернуться назад, что увидеть... Блеск лезвия катаны на свету луны, чей-то силуэт и только потом ощутить особэ. "Кровавый король?!"       Руки вспотели, во рту пересохло и Курама чуть не подавился воздухом, чуть не перецепился, но успел удержать равновесие и, благо, не повалил за собой девушку. – Я не знаю, что там, но!.. — Беги! Я догоню!       Не хотелось его терять. Не было уверенности, что Ёкай, как он, справиться. Но ноги несли вперёд, а Курама больше не бежал вместе с ней. Вскоре она начала уставать. Сердце набатом било в ушах. Тело набилось свинцом. Она больше не чувствовала страха. Оглянулась — уже некого не видно. Впереди – тоже. Пролетала не заканчивается. Огня костра не видно.       Плохо. Дышать тяжело. Юкино опирается на дерево и старается нормализовать дыхание, не думать, не думать...       Курама не мог так быстро добежать, а рядом раздался четко шорох и скрежет. Лезвием по дереву, выстругивая стружку. Совсем рядом.       Сердце в груди йокнуло. – И где же твоя сила? Я тебя так пугаю?       Ещё немного и...       Юкино оттолкнулась руками от дерева, ногами – от земли, ногами – от земли, но на первом шаге перецепилась через корень, скрытый в темноте, и глухо рухнула на землю. Камни вонзились в колени, но боли она не чувствовала. Всё внутри сжималось от паники. Она не встала — взбрыкнула, поползла вперёд, цепляясь израненными пальцами за мох и сырой песок падая на землю, тут же продолжая вскарабкиваться, неуклюже ползти. – Я ожидал от тебя большего. – Нееет!       Рядом глухо ступила тяжёлая нога. Пыль поднялась и осела ей на волосы. Воздух сгустился, стал вязким, как смола. "Не хочу умирать-не хочу умирать! Не хочу оборачиваться! Вставай!"       Ни боли, ни жжения от содранных ладоней. Лишь цель. Где-то там костер и привал. Где-то там спасение.       Отрывается от земли, срывается тут же в бег. Шаткая, косая поступь, страх в спине — липкий, скребущий, будто тянули когтями по позвоночнику. Каждая секунда — ожидание касания, что вот-вот за плечо ляжет чья-то рука, холодная, нечеловеческая... И тогда конец. Но не происходит ничего. Только её сердце, готовое взорваться. И ничего не слышно, кроме ветра в ушах. – Ээ, а поиграть? – донеслось позади с нотками детского обиженного голоса, искажённого, ведь на вид незнакомец был в сотни раз старше ребенка, он был монстром и голос его сам по себе был грубым, жёстким и низким.              Юкино ввалилась в палатку, даже не думая о том, чтобы снять обувь. Она рухнула на матрас, подтянув колени к самому подбородку и сжавшись в комок. Ей хотелось стать меньше атома, исчезнуть, раствориться в темноте нейлоновых стен. Сердце колотилось в самые ребра: гулко, оглушительно, будто пытаясь пробить грудную клетку и сбежать подальше от этого леса.       Она замерла, стараясь расслышать хоть что-то за пределами своего убежища. Но лес, еще минуту назад шумевший ветром и шелестом листвы, затих.       Юкино похолодела: это был тот самый биологический сигнал, который она помнила из книг о хищниках. Цикады замолчали одновременно, точно по команде. Птицы не ворочались в гнездах. Природа затаила дыхание, когда на поляну ступило нечто, чему здесь было не место. "Раз, два, три..."— считала она про себя, пытаясь заставить пальцы слушаться.       На счете "десять" она всё же решилась стянуть ботинки, ставя их у самого края матраса, рядом с сумкой. Парень должен был явиться с минуты на минуту. Или это была его тень? Она слышала еле заметный шорох, но после ничего не последовало.       Почему он молчит? Странное спокойствие начало окутывать палатку, но оно было обманчивым, как тонкий лед над бездной. Юкино принюхалась. Курама пах дорогим, вызывающим парфюмом — чем-то немного терпким, но всё-таки элитным одеколоном... Но сейчас сквозь тонкую ткань палатки просочился совсем иной аромат.       В нос ударил тяжелый, удушливый запах могильного, трупного, чего-то старого. Так пахнет подвал заброшенного дома или свежая кровь на морозе, может пахнуть... В горле мгновенно пересохло. Юкино хотела окликнуть Тэнгу, спросить, он ли это, но язык прилип к нёбу. Она понимала: издать сейчас звук - предать всех сразу.       В соседних палатках мирно сопели остальные. Они даже не подозревали, что прямо сейчас их жизни висят на тонкой нити, которая может оборваться в любую секунду.       Мысль ледяной иглой пронзила затылок: А если Синдзюро так и не прилетел? Если Тэнгу остался там, в лесу, а к палатке пришло то, другое?       Оно просто стояло у входа. Молча. Терпеливо? Нет, выжидающе, а может, вызывающе, дразняще. Юкино чувствовала на себе этот взгляд, проходящий сквозь ткань, ей не врала самость. Ёкай-демон не нуждался в приглашении, он мог разорвать это хрупкое убежище одним движением, но он... медлил. Наслаждался её ужасом.       Прошла минута, вторая. Абсолютная, вакуумная тишина.       И вдруг по ткани палатки, прямо на уровне лица Юкино, раздался леденящий душу звук. Чей-то острый, неестественно длинный ноготь прочертил линию, едва не прорезав нейлон. С той стороны по-прежнему не доносилось ни дыхания, ни шуршания одежды.       Тот, кто стоял там, просто ждал. Он знал, что рано или поздно любопытство или безумие заставит её взглянуть в узкую щель между завязками. И тогда он наконец сможет улыбнуться ей в ответ.