Через тернии к звёздам

– В каждом храме есть свой Хондэн — комната для божества с алтарем, где хранится синтай. – Синтай – это оболочка духа? – Да, у каждого бога есть определенный символ, предмет. Так, у Аматэрасу, например, это солнце. – Аматэрасу... – повторяет девушка, пробуя словно имя на вкус. Есть что-то волшебное в том, когда ты произносишь имена давно позабытых Богов в таком священном месте. Ощущение, будто они вот-вот пробудился от одного твоего слова. Но это фальшь. Древние боги непробудно спят, да и не до каждого простого Бога можно достучаться, только назвав его. Это действительно так, и большинство японцев так считают. А Дреяр наивно верит в тонкую духовную связь человека с божеством... – Знаешь, кто это? – Слышала, но ей сейчас в основном не поклоняются. – Да... Зачем молится солнцу, если оно никуда не денется? Сейчас Хотэй на расхват у людей, да?       Юкино звонко рассмеялась, как если бы зазвенели колокольчики на лёгком весеннем ветерке, её смех разнёсся эхом по пустой комнате с четырьмя колонами и несколькими гобеленами на стенах. – Кажется, да. Мы же в двадцать первом веке живём... – Хотя люди всегда желали наживы. Будем правдивы. – Так где синтай и алтарь? – Здесь его нет. Нанами не полноценная богиня, а первозданный Бог земли сейчас отсутствует. – Он существует? – Конечно. Когда ты спрашиваешь, существует ли божество, это равносильно тому, а дует ли ветер. – Храм можно считать заброшенным... – Мямлит Юкино, расхаживая по хондэну, рассматривая единственное, что здесь интересно - вереницу безымянных Богов на выцветшем полотне. Все они разные, кто-то и не в человеческом обличии, но каждый нарисован до самых мелких деталей.       Она бы не посмела сама рассаживать по чужим владениям так смело, если бы ее не подтолкнул Мизуки, то и дело, что, горя желанием рассказать как можно больше о их жизни, он потянул ее по разным комнатам Храма. Этакая экскурсия, знакомство. Теперь ему есть, чем заняться, пока хозяйка занята. – Они все... Выглядят в точности именно так, да? – Стал бы Микаге помещать в алтарную лживые гобелены. – Они все без имён. – Может, выцвели. Представь, сколько лет прошло... – Но здание Храма действительно потрёпанное. Колоны все потресканы. – Скажи о необходимости реставрации Томоэ. – съехидничал Змей, девушка четко представила как он ухмыльнулся, но без злобы. – Но храм не заброшен, хотя когда-то Микаге его кинул. Когда сюда прибыла Нанами, его жизнь тут же изменилась. – Ты помнишь тот день? – Нет, я не был там тогда. Я из храма Воды. У меня другая история. Но Томоэ вряд-ли расскажет тебе, что с Храмом было, он такой ворчун... – Я вижу. – Юкино повернулась, скользя взглядом по цепочке иерархии Богов. Слева направо – он самых первозданных к "новейшим", хотя Богиню солнца она так и не увидела. Начало бралось из Семёрки Богов Удачи, среди которых и был упомянутый толстячок Хотэй. – Не обращай внимание на него, – более чем резко парень обернулся к ней, схватил руками ее за предплечья – сколько бы времени не проходило, я все равно против их с Нанами контракта. Он такой ненадежный! Из-за него Нанами столько раз попадала в передряги! – Почему тогда она выбрала его?       Хватка на руках в миг же ослабла, Мизуки тут же поник. Юкино могла бы подумать, что спросила что-то не то, хотя это ведь так безобидно. Да и Мизуки мог рассчитывать на это, она вполне ожидала узнать историю знакомства Момодзоно с Екаем-хранителем.       Челка слегка опустилась на травянистые глаза, в которых теперь ничего нельзя было прочитать. Они поблекли и совсем не сияли как изумруды, но, какое-то время, Юкино не отрываясь вглядывалась в змеиные глаза с узким зрачком, как зачарованная. В какой-то степени, да, хотя она просто была испугана и ожидала опасности. Каким бы Мизуки не казался милым и предрасполагающим, все в его теле и движениях походило на нечеловеческое: плавность, размеренная неспешная походка, возможно, у парня действительно есть два змеиных клыка. – Как ты так сразу задала именно этот вопрос?       Его голос холоден и слишком мягок, альбинос каким-то чудом умеет менять свой тон с высокого эмоционального на мистический монотонный, и все равно, несмотря на пугающее влияние, он Юкино нравится.              Он него ещё пахло свежестью и солью, чем-то похожим на море, почти. Юкино даже вспомнила те летние каникулы, проведенные на пляже. – Твой Храм воды находился в пресных водах? Если ты сейчас здесь, то, скорее всего, твой Храм... – Разрушен. Да. Ты так аккуратна в словах, Юки-сан. – Прости. – Не извиняйся. – ласково проворковал он, улыбнувшись, и коснулся кончиками пальцев теплой щеки, чтобы провести какую-то невидимую линию вверх по скуле, – ты мне нравишься. Ты очень милая. Вы с Нанами похожи, но не внешне. Ты красилась? – спрашивает парень, указывая на светлые волосы. – Нет, я такой родилась. Давай не будем от этом... – Ты тоже альбинос, как я, хотя я Екай и в этом ничего уникального. – Это ведь больно, когда ты не можешь вернуться домой, ты здесь уже давно? – Не очень. Мне было больно оставаться там, наоборот.       Девушка недоуменно воззрилась на Екая, немного смущенная его прикосновениями. Он, кажется, был на чем-то зациклен, очарован чем-то, но что именно его привлекло? Он то и дело, что касался ее, а теперь накручивал пе светлый локон себе на палец. – Что ты?... – Тебе не нравится? – и его голос тут же поменялся, а в широко распахнувшихся глазах отразился испуг. – Нет, все в порядке просто... Это немного странно. Обычно люди не касаются друг друга просто так.       На его лице появилась понимающая добрая улыбка. – Тебе стоит привыкнуть, Екаи часто ведут себя странно. Мы немного другие, самую малость.              Неосознанно, девушка тянется к своей щеке, будто бы чтобы поймать чужую руку, но только цепляется пальцами на свою серьгу. – Ах, – она неловко смеётся, – дело в серьге...       Замок был приоткрыт. Теперь все ясно. – Мне нравится, как этот зелёный камень сочетается с твоими глазами. Эта тонкая красота, я замечаю такое, ты сама не любишь изысканные украшения... – Спасибо. Они мои любимые, мне их отец подарил на десять лет. – Десять? – почему-то ярко удивился парень, Юкино это объяснила его нечеловеческим восприятием времени и возраста. – Да, это было шесть лет назад, летом. Тебе интересно услышать, как празднуют День рождения люди?       Мизуки ненамного отошел, незаметно, явно намереваясь сменить пустующую комнату на другую, но, как всегда, когда он намекает или хочет предложить, он делает это мягко и плавно. – Это, наверное, весело? – он протягивает руку в приглашающей жесте, шурша множеством слоев своего сиреневого кимоно. Про себя Юкино отмечает, что этот Змей очень тактилен и буквально стремится прикоснуться хоть к чему-то. – Да, это особенный день, когда мы с самого утра проводим время рядом в кругу семьи.       Ёкай на мгновение удивился, когда девушка ответила на его неосознанный и неконтролируемый жест. Ёкай правда хотел постоянно прикасаться к ней, не убирать свою руку, снова ощутить это человеческое тепло. Каково было удовольствие! Он не сдержал своего прерывистого вздоха, когда ощутил тепло ее нежных ладоней. – Это всегда теплый и солнечный день, вкусный мамин ягодный пирог, она так обычно его только по праздникам печет, подарки, это поездка в торговый центр и прогулки до самого вечера... Несмотря на то, что мы скромно празднуем,это мой любимый день. – Я был бы готов отдать свою жизнь и прожить один день, как в таком раю. – Что? Ради одного дня? – Да. Это то, о чем я всегда мечтал. Но не будем о грустном бытии жизни, ты знаешь, змеи очень теплолюбивы, я часто мёрзну, мне очень сложно согреться. – Ты ведь родился Екаем? – Ого! А ты считаешь есть обращённые? – Мне кажется, да. Смертные в Стране жёлтых вод, самые ужасные грешники, они же, например, могут стать... – Юкино опасливо обернулась на священную комнату с отсутствующим алтарем , будто все изображённые Боги могут услышать ее сквернословие. – Не бойся. Уже десятки лет под крышей этого Храма живёт один из самых стервозных Екаев и ему так ничего не сталось. – На бледном лице Змея заиграла плотоядная улыбка, – И это не я. – Хаха, боги, что же вы не поделили? – Все. И да, я родился уже Екаем. Я из простых Хэби. – А Томоэ? – Он обычный лис. Только дикий. – Только? – Пойдем в соседнюю залу, Хайден для молитв также скучна, там вообще ничего нет. – Мизуки. Почему только? – Но Нанами все равно там убирает. Эта зала выходит на улицу, туда ходят люди дабы помолится и дать подать. Ее не много на нее Нанами-сан покупает продукты... Вот, Кагурадэн. – Мизуки! – несложно было понять, что Змей уперто хочет сменить тему, слишком яро даёт понять, что эта тема - некое табу.       Но он все же оборачивается, не в силах игнорировать гостю, так любезно назвавшую его по имени. Он не в силах противится, только несколько тщетных раз за последние десятки лет его назвали по имени – она и сама Хозяйка Храма Земли.       И он сейчас смотрел на нее своим покорным взглядом, он слишком слабохарактерный и не может идти против кого-то, если это не Лис. – Ты третий раз назвала меня по имени. – И назову ещё раз, Мизуки. Что я должна знать о вас? Лучше рассказать сразу. – Он из тех, к кому Боги не могут быть благосклонны. – после тяжкого вздоха доложил парень, стоя перед закрытой комнатой танцев – Этим оплашался, прости меня, достопочтенный Микаге. – Что? – Он был слишком добр. Я, честно, не знаю, почему он протянул ему руку. Насколько мне он рассказал, Рио перецапался с кем-то сотни лет назад и пришел скитальцем к стенам этого новостроенного тогда Храма полумертвым бездомным. – Ему было жаль его... – Жаль Дикого лиса? – не разделил девичьего сочувствия парень, выставив руку на бок – ни одному Богу не будет жаль содружника демона и Екая-разрушителя. В свое время он убил больше сотен людей в деревнях просто для забавы. Ты должна была это знать... – Ёкай решил, что на этом достаточно и потянул девушку за собой, в почти что замурованную пыльную и темную залу – Идём. – Но он же... – Пожалуйста, это не то, о чем я хотел бы поговорить с тобой. Посмотри лучше на это. Стой, я открою занавески.       Он оставил ее на проходе, а сам прошел дальше в густую тьму, чтобы на ощупь найти ткани, завесившие, как оказалось, поломанные сёдзи из порванной рисовой бумаги. Вместе с ярким светом полуденного солнца в комнату ворвался поток ветра, поднявший клубья пыли. – И тем не менее, здесь красиво. И просторно.       Комната в ярко-красных оттенках, с развешанными тут и там дорэями, талисманами удачи из красных узлов и бусин из драгоценных камней, огромными веерами на стенах предназначалась для тренировок священного танца Кагуры. В дальнем углу также стоял комод, в котором находились принадлежности: флейта или даже ритуальные барабаны. – Ого! – Только интересно, эта комната когда-нибудь использовалась для танцев в общем? У этого храма было только два Бога, и Нанами пока не приходилось совершать Кагуру. – Думаю, всё ещё успеется. – Юкино проходит дальше в залу, всматриваясь в запыленные талисманы на колонах, от которых всё-таки, веет чем-то, как бы не играло с ней воображение и самовнушение. Некая светлая ки. – Мне кажется, эта комната также как и Хараидзе, использовалась для заклинаний. Это обереги, сдерживающие негативную энергию, скорее всего, пригодились бы для каким-то очищений. – Да, точно. скорее всего. Я видел такие ещё в других комнатах, но они совершенно пустые. Помещений много, но заполнить их попросту нечем, поэтому Микаге просто понаделал талисманы и наделил их своей энергией, осветив Храм.