Секреты моря

Гравий под колесами немецкого внедорожника хрустнул так громко, что Ингрид вздрогнула, оторвав взгляд от экрана ноутбука. На дисплее как раз заканчивался рендер трехмерного ролика для новой рекламной кампании — неоновые абстракции плавно перетекали в такт глухому эмбиент-ритму. Ингрид потерла уставшие глаза. Заказчик из Берлина просил настроить таргет до конца недели, но сейчас всю ее цифровую реальность бесцеремонно разбил оглушительный автомобильный гудок. Астрид приехала. Дверь машины захлопнулась с сочным стуком. Ингрид вышла на крыльцо, кутаясь в бесформенный серый свитер крупной вязки. Ветер тут же швырнул в лицо прядь волос, выбившихся из-за крабика, и девушка нетерпеливым жестом заправила ее за ухо. Астрид выглядела так, словно сошла с обложки столичного журнала, а не провела семь часов на извилистых горных трассах. Высокая, эффектная блондинка с безупречным каре, в шикарном бежевом оверсайз-пальто и огромных темных очках. На ногах у нее сияли белизной модные кроссовки. — Мадонна, Ингрид! — Астрид замерла, с ужасом глядя на свой мысок, а затем сорвала очки и заливисто расхохоталась на всю округу. — Семь часов туннелей, три стада тупых овец на дорогах, а на финише меня встречает эта глушь! Иди ко мне, затворница! Она взлетела на крыльцо, звеня ключами от машины, и сжала Ингрид в объятиях так крепко, что у той едва не хрустнули ребра. От Астрид пахло дорогим парфюмом, столичным глянцем и едва уловимо — заправочным фастфудом. — Заходи быстрее, пока тебя ветром не унесло обратно в Осло, — любезно улыбнулась Ингрид, забирая у нее увесистую кожаную сумку. Внутри дома Астрид тут же устроила привычный ураган. Скинула пальто на стул, огляделась по сторонам, восхищенно цокнув языком при виде старинного резного буфета, и тут же уткнулась в экран чужого ноутбука. — Так, я не поняла, — Астрид шутливо уперла руки в бока. — Моушн-дизайн сам себя не доделает? Я ради кого выбила эти три дня мини-отпуска? Бросила агентство, показы, капризных моделей… Думала, мы тут будем выть на луну и страдать по твоему бывшему козлу, а ты тут евро зарабатываешь? — Работа отвлекает, — негромко ответила Ингрид, закрывая крышку ноутбука. — Здесь тихо. Никто не звонит, не врет в глаза. Только океан и рендер. И кое-кто еще в воде… Астрид резко посерьезнела. Шагнула ближе, мягко взяла Ингрид за плечи и заглянула в глаза. Вся ее столичная напыщенность вмиг испарилась, уступив место искренней, теплой заботе. — Этот придурок больше не объявлялся после того, как ты его выставила? — Писал пару раз. Пытался оправдаться. Я заблокировала, — Ингрид пожала плечами, хотя внутри на секунду кольнула старая обида. — Здесь, на побережье, мне правда легче. Одиночество… оно как будто лечит. — Отлично. Туда ему и дорога, — отрезала Астрид и тут же хитро прищурилась, потянувшись к своей сумке. — Кстати, о лечении. Что я там тебе в мессенджере писала? «Приготовь чашки, попьем кофейку на берегу»? Она с торжествующим видом извлекла на свет бутылку с темным стеклом и изящной винтажной этикеткой. — Забудь про кофе! Нам нужно марочное красное. Исключительно в терапевтических целях, для поднятия боевого духа. Хватай бокалы, мы идем к воде. Мне нужно выдохнуть эту дорогу, а тебе — подышать чем-то, кроме вентилятора от ноутбука. — Да я уже так надышалась морским воздухом, что… — Ингрид осеклась, махнув поспешно рукой и неловко улыбнувшись. Перед глазами снова встал тот русал. — Что-о? — протянула Астрид. — Ты уже успела им надышаться? Оу, какая красота! Астрид заметила на подоконнике раковину и восхищенно стала ее разглядывать. — Ты ее купила? Или… — Нашла на берегу. После шторма, — Ингрид закусила губы. Она не хотела выдавать свое волнение. Астрид ни в коем случае не должна ничего узнать. — Никогда таких не видела, — призналась Астрид. — Очень красивая. «Да. Очень. И самое удивительное, что те перепончатые руки принесли ее для меня… это не укладывается в голове» Пока подруга возилась со штопором, Ингрид переобулась в высокие ботинки, натянула поверх свитера штормовку и надела капюшон. Астрид лишь скептически оглядела ее походный наряд и подхватила бутылку. Девушки вышли на улицу, навстречу крепчающему майскому ветру… Астрид вытащила из багажника пару шезлонгов и целеустремленно зашагала в сторону причала, но подруга ее остановила: — Эй, стоять! Туда нельзя. — Ингрид шла сзади, неся один из шезлонгов и пледы. — Это почему еще?! — После шторма состояние плачевное, лучше не соваться. — Ты проверяла? — Астрид обернулась, посмотрев со скепсисом. — Нет досок в самом конце, видишь? После трехдневного шторма лучше не лезть… Да и дед его, вроде как, давно не ремонтировал. Доски могли прогнить, да и сваи шаткие… Шезлонги поставим на песок. Пошли! Там действительно опасно находиться, ну если, конечно, ты не хочешь искупаться! — Ладно, ладно, уговорила. Хотя Магнус бы сейчас сказал, что в тебе умирает дух авантюризма, — Астрид фыркнула, ставя шезлонг на сухой песок и разливая густое рубиновое вино по бокалам. При упоминании бывшего Ингрид поморщилась, будто у нее резко заболел зуб. Она села рядом, принимая бокал, и тихо сказала: — Магнус много чего говорил. Говорил, что любит. Говорил, что та блондинка из модельного агентства — просто коллега. Магнус мастер красивых слов. Только все они оказались гнилыми, как этот причал. — И хорошо, что ты это узнала сейчас, а не когда вы ввязались бы в общую ипотеку в центре Осло, — отрезала Астрид. Она звонко чокнулась своим бокалом о бокал Ингрид. — За твою новую свободу, подруга. И за то, что ты оказалась сильнее, чем этот придурок думал. Они сделали по первому глотку и как по команде блаженно прикрыли глаза. — Ну как? — Ммм… прекрасный вкус! Кажется, я соскучилась по хорошему вину, — промурлыкала Ингрид, на что блондинка понимающе хмыкнула и снова сделала глоток. — Подержи-ка бокал, дорогая! Черт, мешает, надо иначе завязать, — сказав это, она развязала тонкий шарфик, и в этот самый момент налетел особенно сильный, шквальный порыв ветра. Он завыл в щелях причала, взметнул полы пальто Астрид и с хищным свистом рванул ткань из рук, которые слишком слабо ее сжимали. Дорогущий брендовый шарф из нежного шелка, который Астрид так бережно поправляла в доме перед зеркалом, вырвался из ее пальцев в одну секунду. — Ой! Нет-нет-нет! — вскрикнула Астрид, тут же вскакивая с шезлонга. Шарф, словно живой змей, взвился в воздух, описал дугу над бурлящей водой и, подхваченный очередным завихрением, полетел прямо к запретному причалу. Ветер с силой швырнул его вниз, намертво намотав на торчащий ржавый гвоздь. Шарф сиротливо затрепетал над водой, рискуя в любую секунду уплыть в океан. — Ингрид, это же лимитированная коллекция, я за него ползарплаты отдала! Она в панике побежала к причалу не слушая предупреждающих криков в спину: — Стой! Не делай этого! — Все нормально! Я аккуратно! — крикнула Астрид, уже вступая на доски. — Он стоит дохера! Нужно достать пока не удетел! Ингрид выругалась и бросилась вслед, возмущенно восклицая: — Я серьезно мать твою! Отойди, я сама! Я уже буквально вчера подымалась на него! Лучше я, стой же! Астрид остановилась, обернулась с сомнением на девушку, а затем перевела взгляд на развивающийся шарф. — Burberry! Лимитка! Твою ж мать! Он зацепился за гвоздь или что? Если так, то ему… — Отойди, — перебила Ингрид. — Может твой сраный шарфик еще можно спасти… — Ингрид, я… Но Ингрид грубовато оттолкнула подругу и пошла вперед по очень небезопасному настилу. Астрид следила за каждым ее шагом, и тут она отмерла, окончательно сообразив: — Ингрид, не надо, он, скорее всего, уже испорчен! Но Ингрид только отмахнулась, максимально осторожно переступая по мокрым доскам в самом конце полуразрушенного причала. Она сделала последний шаг, наклонилась… и в этот момент трухлявая доска под ее ботинками с треском переломилась. Ингрид рухнула вниз, успев коротко вскрикнуть, и ледяная вода с головой поглотила ее. — Ингрид!!! — истошно закричала Астрид и бросилась вперед, спотыкаясь на сломанных досках и глядя только под ноги, чтобы самой не улететь в воду. Под водой Ингрид ослепла от неожиданности и шока. Обжигающий холод мгновенно сдавил легкие спазмом. Намокшая одежда свинцовым грузом тянула на дно. В панике она забила руками, теряя ориентацию, как вдруг снизу ее подхватило что-то огромное. Пугающе сильные руки мертвой хваткой обхватили девушку за талию, полностью фиксируя ее тело. Ингрид отчетливо почувствовала жесткое, рельефное прикосновение пальцев к своим ребрам и первой мыслью было: «Все. Теперь это точно конец. Он унесет меня в море, утопит и сожрет…» Но в следующую секунду последовал мощный толчок вверх. Эта невероятная сила буквально вышвырнула ее обратно на поверхность воды, прямо к вертикальному столбу причала. Задыхаясь и кашляя, совершенно ошеломленная Ингрид намертво вцепилась пальцами в скользкое дерево сваи. Через несколько мгновений подбежала мертвенно бледная Астрид. Она перегнулась через настил, заглядывая вниз, и ее глаза округлились от шока. Буквально в метре от надрывно кашляющей Ингрид вода вспенилась, и над волнами на секунду плавно показался огромный рыбий хвост. Хвостовой плавник тяжело и мощно взмахнул, подняв тучу брызг, и ушел на глубину. — Боже… Ингрид! Хватайся за мою руку! — Астрид помогла подруге вцепиться в настил и затащила ее, промокшую и дрожащую, на дерево. — Ты видела? Видела?! Это был дельфин! Ингрид, тебя только что спас дельфин! Он вытолкнул тебя! Я неоднократно читала о таких историях! Всегда скептически к ним относилась, но сейчас я видела большущий хвост! Прикинь?! Как он удачно оказался так близко от берега! Чудеса! Ну ты как?! Откашливайся давай! Ингрид лежала на мокрых досках, ее колотило от холода, в горле и груди горело от кашля, а голос подруги вызывал приступы раздражения. Дельфин? Да, Астрид конечно же решила, что это дельфин. Даже не кит, те как-то не особо любят спасать тонущих людей. Но Ингрид знала, что это не дельфин. Ее обхватили две руки, а перед самым толчком к поверхности она на долю секунды успела разглядеть в воде лицо того самого русала — чуждое и пугающе разумное. Но Астрид она ничего не сказала. Он спас ее. Он спас. Спас ее. Тритон спас человеческую женщину. Эта мысль не давала покоя. И еще одна, следом: как бы не заболеть! Если она сляжет от незапланированного купания в настолько холодной воде, то это может привезти к печальным последствиям, даже если она провела в море каких-то пару минут. Он спас ее… Боже! Если бы не этот диковинный морской хищник, она бы погибла. Ингрид не очень хорошо плавала, да и температура воды сказывалась и… — Эй, дорогая, ты как? Нужно быстрее в дом, снять с тебя промокшие шмотки и в горячую ванну! И горячее питье с лимоном и медом! Живей! Дорога до дома показалась им бесконечной. Мокрая одежда облепила тело ледяным панцирем, заставляя зубы выбивать мелкую дробь. Астрид практически волокла ее на себе, непрерывно бормоча под нос извинения — удушающее чувство вины за этот дурацкий шарф полностью лишило ее столичной спеси. Внутри дома было прохладно. Камин, который Ингрид растопила еще утром, почти прогорел, от углей шло лишь слабое тепло, а деревянные стены за время их отсутствия снова напитались сыростью. — Быстро в ванную! Снимай все! — Астрид в панике бросилась вглубь коридора. Через секунду оттуда раздался глухой стук бойлера и шум пущенной воды. Ингрид, оставляя на старых половицах мокрые следы, зашла в холодную ванную комнату. Онемевшие пальцы не слушались, пуговицы куртки поддавались с трудом. — Давай помогу, — Астрид вернулась, бросила пальто на стул и поспешно помогла избавиться от одежды. — Бедная моя… быстрее… теперь джинсы… — Я сама, — попыталась сопротивляться Ингрид, понимая, что стоит перед ней уже топлесс, та, ничего не желая слушать сама бесцеремонно стягивала с нее все лишнее. — Астрид, я могу сама! — Я вижу как ты можешь сама! У тебя пальцы не слушаются! Тебя колотит всю! Ок, трусы оставь, снимешь одна в ванной! Бегом! Свалишься — увезу тебя в город! Ингрид перешагнула через бортик старой чугунной ванны. Помня, что после ледяной воды лезть в горячую воду смертельно опасно для сердца и сосудов, Ингрид крутанула кран лишь слегка. Первые струи пошли едва теплыми. Постепенно вода заполняла емкость, и Ингрид чуть прибавила температуру. Кожу закололо тысячами мелких игл. Головокружение накатывало волнами, но нужно было спешить. Волосы, насквозь пропитанные морской солью тяжелым, липким комом давили на плечи. От них шел жуткий холод прямо к затылку. Девушка дотянулась до лейки душа и, наскоро намылив голову, принялась смывать соль. Горячая вода приятно обжигала скальп, смывая остатки океанского шока, но Ингрид понимала: времени мало. Перед глазами стоял тот секундный образ из-под воды: то самое лицо и мощный рывок вверх. Она так же понимала, почему русал не вынес ее прямо на берег. Из-за присутствия Астрид. Минут через двадцать горячая вода в накопительном бойлере начала иссякать — пошла летняя, прохладная струя. Ингрид поняла, что больше не согреется. Кое-как вытеревшись, она завернулась в махровый халат и вышла в гостиную. Вымытые волосы она наспех замотала вторым полотенцем, соорудив на голове подобие тюрбана. Астрид уже суетилась у камина. Действуя уверенно, она быстро подкинула в топку сухих березовых поленьев, открыла заслонку и растопила камин как надо. Вскоре по комнате поползло приятное тепло, а на бревенчатых стенах заплясали ровные отсветы пламени. — Вот, пей, горячее, — Астрид протянула ей большую кружку с травяным чаем и медом, который отыскала на кухне. — Ингрид, прости меня… Если бы не этот дельфин, я бы спасти тебя не смогла. Если бы кинулась в воду — утонули бы вместе. Мне даже страшно представить… «Если бы не твой шарф, то я бы никогда не почувствовала какого это — быть спасенной русалом, которого до этого ты спасла сама! Это все так удивительно, что от этого кружится голова сильнее, чем от того, что я находилась в шаге от смерти в воде…» — Ну как ты? Скажи что-нибудь! Ты ненавидишь меня, да? — Нет. — Ингрид приняла кружку, опустилась в кресло прямо у камина и с головой укуталась в шерстяной плед. Она чувствовало, как горло все еще саднило от того, что она успела нахвататься воды. — Не ненавижу, ведь я сама ринулась спасать твою брендовую шмотку… мне просто тревожно за себя. Я боюсь сильно заболеть, ведь тогда… — Не думай об этом, — порывисто перебила взволнованная Астрид и уселась на диван. — Меня саму трясет от всего что произошло… эти кошмар! Страшно представить что было бы… — она не сдержалась, и в порыве нежности и беспокойства обняла укутанную в плед девушку. — Это бы случилось из-за меня… не знаю, как бы я это пережила! Ингрид внимательно всмотрелось в ее миловидное личико и ей показалось, что Астрид вполне искренно напугана и беспокоится за нее. А еще ее терзает чувство вины, и от этого Ингрид было даже немного теплее на душе. — Вино с бокалами так и осталось на пляже? Надо бы забрать. Бутылка основательно воткнута в песок, а вот бокалы… — Дорогая, я про них вообще забыла! — воскликнула удивленно Астрид. — Не до вина было! Сейчас сбегаю заберу. Но вина тебе не надо… знаешь, в аптечке моей где-то завалялись таблетки и порошки от простуды, гриппа и все такое… и витамины… вот они тебе сейчас нужнее! — У меня тоже этого добра навалом. На всякий случай. Глянь вон на подоконнике огромная косметичка! Там все найдешь. — Ладно, — кивнула блондинка и порывшись, выудила нужный порошек и таблетки парацетамола. — Оу, тут если что и от кашля есть! И обезболивающие… Отлично. Так, мне нужно к машине, — Астрид подала подруге теплое питье, от которого шел лимонный аромат, — заодно вино захвачу забытое, бокалы поди уже ветром унесло, да и черт с ними! Ингрид пила и думала лишь о том, кто ее спас. Думала как бы не подхватить воспаление легких и почек, но и о том, что сделал хозяин этих морей — тоже. Он ее вытащил за секунды. Как пушинку. Если бы он не успел, то это была бы очень глупая смерть. Астрид вернулась достаточно быстро, и как только она закрыла за собой дверь и поставила бутылку на стол и всего один бокал, ее айфон требовательно завибрировал, нарушая потрескивание дров в камине. Экран загорелся столичным номером. Блондинка судорожно вздохнула, бросила быстрый взгляд на Ингрид и схватила трубку. Она ведь специально взяла трехдневный отгул, чтобы вырваться из Осло. На экране высветилось имя Фрэнка. Астрид смахнула вызов и сразу заговорила — шумно, срываясь на быстрый, взволнованный полушепот: — Фрэнк! Боже, Фрэнк, ты не представляешь, что тут произошло… Меня трясет всю, у меня руки ходят ходуном! — девушка порывисто прошлась по комнате, то и дело оборачиваясь на Ингрид, укутанную в плед.— Да какой проект, к черту проект, я в мини отпуске, ты забыл?! Тут другое… Мы были на берегу, и мой шарф, ну та лимитка Burberry, просто вырвался из рук! Ветер унес его на долбанный причал. Ингрид пошла доставать, дура, полезла на эти гнилые доски… И они под ней рухнули! Фрэнк, она ушла под воду с головой! Вода ледяная, градусов пять — семь, не больше! Астрид сглотнула, ее идеальный столичный лоск окончательно смыло паникой. Из трубки донеслось глухое, удивленное бормотание друга. — Да подожди ты, слушай! — перебила она, наворачивая круги по старым половицам. — Я стою на причале, ору как резаная, прыгнуть боюсь, потому что сама камнем пойду на дно… И тут ее просто вышвыривает на поверхность! Клянусь тебе, Фрэнк, ее спас дельфин! Огромный дельфин! Да-да, именно так! Он подплыл снизу и вытолкнул ее прямо к столбу! Я сама своими глазами видела этот гигантский хвост, он так мощно ударил по воде, брызги веером! Это просто чудо какое-то… Если бы не он, я бы ее не вытащила. Я бы сейчас полицию вызывала и спасателей! — она замолчала, слушая шокированные расспросы на том конце, и устало потерла лоб. — Все, давай позже. Я напоила ее чаем, дала таблетки, сейчас уложу. Меня саму колотит. Пока. Астрид сбросила вызов, со стуком опустила телефон на стол и виновато посмотрела на подругу. — Фен есть? Надо бы высушить быстрее. — Да, есть, — сипло, стараясь не раздирать кашлем обожженное солью горло, ответила Ингрид. — У меня в комнате на втором этаже, прямо на тумбочке рядом с кроватью. — Сиди, грейся у огня, — скомандовала Астрид. — Я быстро. Блондинка взбежала по деревянной лестнице и через несколько мгновений вернулась с феном. Она устроилась на диване позади Ингрид, воткнула вилку в розетку и включила средний режим. По гостиной разлился ровный, привычный гул, а в затылок ударило спасительное сухое тепло. Астрид аккуратно, стараясь не дергать, принялась перебирать пальцами влажные, путающиеся рыжие пряди. Таблетка постепенно начинала действовать, по телу разлилась тяжелая, искусственная слабость, и Ингрид медленно заклонило в сон. Глаза закрывались сами собой под монотонный шум прибора. — Слушай, — негромко перекрывая гул фена, спросила Астрид, перекидывая теплую прядь волос на другое плечо. — Напомни-ка, как ты вообще сюда добиралась? Без прав, без машины… Я как-то в суматохе даже не расспросила. Ингрид приоткрыла тяжелые веки, глядя на пляшущие языки пламени в камине, и тихо, безучастно пробормотала: — Нормально добралась… Сначала на поезде из Осло до Бергена, там на экспресс-автобус пересела. А от деревенской остановки меня Ларс подвез. Ну, сосед деда, рыбак. Это лай его собаки мы слышали, когда вино пили, так вот, он на своем побитом пикапе мимо ехал, узнал меня, прикинь? Я здесь сто лет не была! Спросил: «О, ты внучка Ивара?» Помог чемодан закинуть и до самого крыльца подбросил… Если бы не он, я бы эти два километра по гравию сама бы тащилась. — Ну хоть мир не без добрых людей, — пробормотала Астрид, продолжая плавно водить феном. Теплый воздух, горячий чай и лекарство сделали свое дело — сознание окутывал плотный, липкий туман, и она окончательно проваливалась в сон прямо в уютном кресле у камина. — Ты задремала? — прошептала Астрид, выключая фен. — Спи, детка, спи. Не буду уже будить тебя, чтобы дотянуть до постели… сиди здесь, ты пригрелась… Боже, хоть бы мне отрубиться ненадолго! И Астрид, не раздеваясь и укрывшись пледом, легла рядом на диване. Солнце ушло за горизонт лишь наполовину, и гостиная была залита застывшим, неестественным сумеречным светом. Камин почти остыл, от него едва тянуло теплом, но Ингрид этого не замечала. Действие жаропонижающего порошка закончилось, и Ингрид швырнуло в настоящий ад. Ей нечем было дышать. Морская соль, которой она нахлебалась, окончательно доконала слизистую. Горло и бронхи сдавило мертвой хваткой. Вместо вдоха из груди вырвался только жалкий, свистящий хрип. Воздух почти не проходил. Паника мгновенно затопила сознание. Ингрид судорожно рванула ворот халата и тут ее скрутил первый приступ надсадного, лающего кашля. От каждого толчка в легких словно взрывался жидкий порох, глаза резало от мгновенно взлетевшей температуры. Из-за спазма связок она не могла даже крикнуть. — Ингрид?! Боже, Ингрид! Астрид вскочила с дивана так, что едва не перевернула журнальный столик. Она подскочила к креслу, включила торшер и в ужасе отпрянула: Ингрид хрипела, ловя ртом воздух, а ее губы стремительно теряли цвет, становясь синюшными. — Так, все… Мы едем в Берген! В госпиталь! — голос Астрид сорвался на панический крик, руки ходили ходуном. — Ты задыхаешься, слышишь?! Я не справлюсь, я не знаю, что делать! Вместо того чтобы бежать на второй этаж и искать вещи подруги, Астрид рухнула на колени перед своим огромным кожаным баулом, стоявшим у стены, и с треском рванула молнию. Она лихорадочно потрошила собственные запасы, выкидывая шмотки прямо на пол. — Так, руки просовывай и держись за меня! — Астрид застегнула на трясущейся Ингрид свой свитер из плотной шерсти прямо поверх халата. Следом пошли мягкие трикотажные брюки. Натягивая их на ватные, непослушные ноги, Астрид непрерывно ругалась сквозь зубы от страха. Она дотащила Ингрид до прихожей. Мокрые соленые ботинки, в которых та тонула, раскисали на коврике. Надеть их было нельзя. Астрид сорвала с полки запасные кроссовки Ингрид, втиснула в них ноги девушки, даже не завязывая шнурки, и накинула на ее плечи свою куртку, которую она тоже захватила с собой. — Где блять ключи, Ингрид?! Ключи от дома! Дьявол… — Висят на гвозде возле входной двери, — натужно просипела Ингрид. — Они точно там были… поищи… — Идем. Держись за меня, пожалуйста, и не отключайся, — бормотала блондинка, перекидывая руку подруги через свое плечо и буквально волоча ее на себе к выходу. Они вывалились на крыльцо. Воздух был прозрачным и холодным, а редкие дома деревни, разбросанные далеко друг от друга вдоль фьорда, спали мертвым сном. Ни одного огонька в окнах соседей. Было так тихо, что отчетливо слышался каждый шаг Астрид, тащившей ее по гравию к своему внедорожнику. Ингрид шла в полубреду. Глаза нещадно резало от жара, а зрение заволакивала плотная пелена слез, выжатых удушающим кашлем. Мир вокруг двоился и плыл, распадаясь на нечеткие цветные пятна. Но перед тем как ее впихнули на переднее сиденье машины, она инстинктивно повернула голову в сторону залива. Ей показалось, что прямо там, на мелководье, у самого причала, из замершей глади выступает темный силуэт. Пользуясь тем, что вокруг не было ни души, а редкие дома на побережье спали, русал вылез далеко вперед, на самый край мокрого песка. Его тело четко выделялось в обманчивых полутонах норвежских сумерек. Ингрид сквозь пелену слез видела широкие очертания плеч, рук, торса и то, как он неподвижно провожает взглядом машину. Мир вокруг нее плыл и двоился, превращая фигуру у прибоя в пугающее, но до безумия реальное видение. Ингрид судорожно зажмурилась, пытаясь смахнуть слезы и удержать этот образ в памяти, но Астрид уже мягко, но настойчиво подтолкнула ее внутрь салона. *** Дорога до Бергена превратилась для Ингрид в сплошной кошмарный трип. Автомобиль Астрид летел по извилистому шоссе, прорезая фарами предутренний сумеречный туман. Ингрид полулежала на переднем сиденье, задыхаясь от непрекращающегося надсадного кашля. Каждое движение грудной клетки отзывалось дикой, режущей болью — соленая вода сделала свое дело. Астрид вела машину на пределе скорости, судорожно вцепившись в руль и то и дело поглядывая на бледнеющую подругу. Ее саму слегка пошатывало, а в висках стучала кровь — выпитое вечером вино еще не успело полностью выветриться за те короткие три часа суматошного сна. В Норвегии сесть за руль в таком состоянии было чистым безумием, грозившим тюрьмой, но Астрид было плевать. Чувство вины и дикий страх за Ингрид выжгли весь алкоголь из головы, оставив только звенящую, отчаянную концентрацию на дороге. Она обязана была успеть. Примерно через два с половиной часа впереди наконец зажглись огни ночного Бергена. Внедорожник с заносом влетел на парковку приемного покоя университетской больницы Хёукеланн (Haukeland). Астрид ворвалась в стеклянные двери, громко призывая на помощь персонал. Дальше все закрутилось со стремительной, пугающей скоростью. Дежурный врач, едва услышав свистящие хрипы в груди Ингрид и узнав, что она нахлебалась соленой морской воды, мгновенно скомандовал: «Экстренно в палату интенсивной терапии. Здесь острый токсический бронхит и подозрение на отек легких». Ингрид уложили на кушетку. Ей сразу нацепили на лицо плотную пластиковую маску, в которую с шипением пошел чистый, прохладный кислород. В вену на левой руке вонзилась игла капельницы — через нее в кровь пустили сильные гормоны, чтобы экстренно снять отек бронхов, и ударную дозу антибиотиков. Буквально через десять минут, когда кислород наконец наполнил измученные легкие, а лекарства начали действовать, дикая паника удушья отступила. Глаза Ингрид стали закрываться, и она провалилась в тяжелый, глубокий сон под мерный писк медицинских мониторов. В палате интенсивной терапии наконец воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным, ритмичным писком мониторов. Ингрид спала глубоким сном. Пластиковая маска на ее лице слегка запотевала при каждом выдохе, подавая чистый, спасительный кислород. Жар еще не спал, но дыхание благодаря гормонам из капельницы стало ровным, без того жуткого свиста в груди. Астрид сидела рядом на стуле, сжавшись в комок. Ее по-прежнему слегка пошатывало от нервного истощения, а в висках тупо стучало — выпитое вечером вино окончательно выветрилось, оставив после себя лишь дикую усталость и липкий страх. Дверь палаты тихо приоткрылась и вошел дежурный врач в синем хирургическом костюме. Он бегло взглянул на показатели мониторов, поправил капельницу Ингрид и повернулся к Астрид, устало потирая переносицу. — Вы ее подруга? — негромко спросил он.— Доктор Брандт. Хорошо, что вы не стали ждать утра и привезли ее сейчас. — Что с ней? — Астрид вскочила, судорожно сжав пальцы. — Она… она поправится? — Поправится, но за пару дней это не пройдет, — сурово ответил Брандт. — Морская соль сработала как агрессивный раздражитель. Она вызвала сильнейший спазм, ожог слизистой и отек бронхов. Сейчас мы купировали приступ, но у нее уже начинается острая пневмония. Мы кладем ее в стационар. — На сколько? — выдохнула Астрид. — Минимум на десять дней, — отрезал врач. — Полный курс внутривенных антибиотиков и постоянный контроль сатурации. Организм получил огромный стресс. Ей нужен абсолютный покой. Астрид растерянно посмотрела на спящую Ингрид, а потом вспомнила про работу. — Десять дней минимум… Боже. У нее же отпуск сейчас. Она специально уехала из Осло, взяла три недели, чтобы побыть на хуторе деда… Весь отпуск коту под хвост. Доктор Брандт понимающе, но строго качнул головой, сказав: — Ну, об этом не переживайте. Законы у нас для всех одни. Я прямо сейчас оформляю ей через систему NAV официальный больничный с сегодняшнего дня. Раз она госпитализирована, ее отпуск автоматически замораживается по закону. — Ох, да, точно… — Астрид облегченно выдохнула и стукнула себя по лбу. — Дни болезни вернутся ей как отпускные. Я от стресса совсем уже… Я сама свяжусь с ее агентством в Осло и все передам в кадры, чтобы они не дергали ее. Главное — вылечите ее. — Вылечим, — пообещал Брандт, еще раз проверив фиксатор иглы в вене Ингрид. — Идите поспите, в приемном покое есть кресла. Ближайшие часы она будет спать под лекарствами. Ингрид пришла в себя ближе к полудню следующего дня. Сознание возвращалось медленно, сквозь липкую пелену медикаментозного сна, но первая мысль была отчетливой: она дышит. В груди уже не так сильно плыл раскаленный свинец, а пластиковая маска на лице приятно обдавала губы прохладным влажным воздухом. Она повернула голову. Первое, что бросилось в глаза на контрасте со стерильной белизной палаты — Астрид. Подруга сидела в кресле, нацепив очки в дорогой роговой оправе, и лихорадочно, со скоростью пулемета, строчила что-то в своем распухшем от уведомлений айфоне. Стоило Ингрид шевельнуться, как блондинка мгновенно отложила телефон и подалась вперед, а ее деловое лицо тут же сменилось выражением дикого облегчения. — Очнулась… Господи, бедняга! — Астрид порывисто схватила ее за свободную от капельницы руку. Глаза у нее блестели от подступивших слез. — Ну и напугала ты меня, дурища. Врач сказал, еще бы несколько часов — и мы бы тебя не откачали. Химический ожог солью, отек… Короче, ты в Хёукеланн, в Бергене. Тебя тут заперли минимум на десять дней . Вот так. Ингрид попыталась что-то сказать, но из горла вылетел лишь слабый, сиплый шелест. Астрид бережно поправила ей подушку. — Молчи, молчи, связки еще отекшие. Про работу и отпуск не думай. Доктор Брандт — мировой мужик, уже бахнул тебе официальный больничный через NAV. Я уже созвонилась с твоими, все супер! В этот момент айфон Астрид снова требовательно зажужжал на тумбочке, высветив имя ведущего продюсера из Осло. Блондинка раздраженно цыкнула, смахнула вызов и перевернула телефон экраном вниз. Но не прошло и десяти секунд, как аппарат завибрировал снова — на этот раз из рабочего чата Slack посыпались срочные правки по какому-то крупному столичного бьюти-бренду, у которого горел дедлайн. Ингрид видела, как подругу буквально разрывает на части. Астрид была истинной столичной карьеристкой, ее жизнь была расписана по минутам, и то, что она бросила все и сидела здесь, в Бергене, в помятом пальто и без макияжа, карауля ее койку, говорило о многом. — Астрид… — сипло, превозмогая боль в глотке, прошептала Ингрид, едва заметно кивнув на телефон. — Ответь. И… езжай. Езжай в Осло. Тебе надо. — Да пошел этот Осло к черту, у меня тут подруга чуть кони не двинула! — буркнула Астрид, но по тому, как дернулся ее взгляд в сторону непрерывно мигающего экрана, было ясно: на работе у нее сейчас полыхает настоящий ад. Она вздохнула, мягко погладила Ингрид по плечу и добавила уже тише, без своей обычной деловой спеси: — Я побуду с тобой еще пару дней, пока тебя в обычную палату не переведут, а потом… блин, мне правда придется уехать. Но я оставлю тебе шмотки и денег на карманные расходы. Ты только выздоравливай, ладно? Я ведь… я ведь до конца жизни себе не простила бы, если бы этот дельфин тебя не вытолкнул. Но как? Как он так смог, а? До сих пор из головы не выходит! Ингрид прикрыла глаза и слабо, едва заметно улыбнулась под кислородной маской. Да уж, дельфин, конечно… Главное, что кризис миновал, а впереди ее ждали полторы недели уединения в опустевшем дедовском доме. — Слушай, это прозвучит дико странно, но я не видела плавника… ну то есть, — Астрид поправила очки и смутилась. Она замолчала, подбирая слова, затем задумчиво добавила: — Понимаешь, меня смущает, что я не видела спинного плавника! Особенно возле берега он должен был быть виден, учитывая, что дельфин вытолкнул тебя! Дельфин, кит, акула… у них так близко от берега был бы виден плавник, разве нет? А я видела только большой рыбий хвост — это странно… Ингрид сглотнула, прекрасно понимая, что Астрид отметила эту странность наконец-то. Ее бы тоже это смутило. Но сказать она не могла. — Понимаю тебя, просто он резко ушел вглубь, на дно… наверное, — просипела девушка. Пришлось врать. — Не знаю… меня резко и сильно что-то толкнуло снизу вверх и вот я уже держусь за сваи… было даже больно, как очень сильный толчок… он носом меня… — Ох, не знаю как его и благодарить! Я бы его всю жизнь кормила бы рыбой, правда! — Астрид нервно засмеялась и сжала руку Ингрид. — Отдыхай. Я пока поработаю. Она на секунду замолчала, снова бросив взгляд на мигающий экран айфона, а потом виновато посмотрела на подругу. — Да, кстати… ты только не злись, но пока ты была совсем в отключке в реанимации, мне пришлось связаться с твоей матерью. Извини, я не хотела лезть в твои дела, но у тебя сатурация падала, мне стало по-настоящему страшно. Ингрид удивленно приоткрыла рот под маской, но Астрид примирительно подняла ладони, прерывая ее. — Напомни мне больше никогда не звонить твоим родителям, когда они в отпуске в Испании! Они же сейчас на Майорке, греются там, и тут мой звонок. Твоя мама там чуть с ума не сошла от паники, рыдала в трубку, рвалась сразу бросить все, аннулировать билеты и экстренно лететь сюда, в Берген. Мне стоило огромных трудов ее остановить. Я раз пять ей повторила, что ты просто нечаянно упала в воду с причала, что сейчас все позади, ты под капельницами в лучшей клинике и твоей жизни ничего не угрожает. Оформили больничный, врачи контролируют каждый вздох. Чтобы она хоть немного успокоилась, мне даже пришлось сфоткать тебя на кушетке со всеми этими проводками и скинуть ей в мессенджер как доказательство, что ты под присмотром. В общем, я пообещала, что как только ты окончательно придешь в себя и сможешь нормально разговаривать, ты сразу сама наберешь ее по видеосвязи. Или можешь прямо сейчас написать ей сообщение. Твой мобильник разрывался… А то она там все успокоительное на острове скупит. Астрид побыла с ней еще два дня, пока Ингрид не перевели из реанимации в обычную палату и не сняли кислородную маску. Стоило самому опасному кризису миновать, как блондинку окончательно завалило рабочими делами — ее разрывало от звонков и дедлайнов. Ингрид сама настояла на ее отъезде, понимая, что подруге пора возвращаться к своей столичной жизни. Перед тем как умчаться, Астрид съездила в местный супермаркет и под завязку забила дедовский холодильник продуктами, чтобы Ингрид ни о чем не думала ближайшие недели. На прощание она крепко поцеловала подругу и умотала. Остаток больничного срока Ингрид провела в тишине палаты, медленно восстанавливая силы и общаясь с родителями и друзьями по телефону. В день выписки она без проблем добралась до терминала и села на комфортабельный междугородний автобус, три часа разглядывая гладь фьордов через панорамное окно. Шагать пешком ей было категорически нельзя, поэтому Ингрид мысленно похвалила себя за то, что в прошлый раз догадалась записать номер телефона Ларса. Она созвонилась с ним еще из клиники, и добродушный сосед-рыбак без лишних вопросов встретил ее на остановке. Он усадил бледную Ингрид в теплую кабину и довез эти два километра по гравийке прямо до самого крыльца. По пути он только по-соседски ворчал, чтобы она была максимально осторожна и про причал вообще забыла. На заднем сидении сидела его пожилая собака, добрейший лабрадор, которого девушка не забыла погладить и потрепать за ухом. — Может камин тебе растопить хоть, соседка? — Вы очень любезны, но я вполне справлюсь сама! Я не так слаба, как кажется! — заверила с улыбкой Ингрид. — Не волнуйтесь за меня. И больше на причал ни ногой! И к воде близко не подойду — обещаю! — Смотри мне! — с нарочитой суровостью пригрозил старик, высаживая девушку прямо у дома. — Если что — звони обязательно. Я же здесь недалеко… завтра буду мимо проходить и навещу тебя, моржиха. Все давай, на связи! — До завтра! — шире улыбнулась Ингрид и помахала отъезжающей машине. — Бывают же хорошие люди… Хутор встретил ее сыростью и полным безмолвием. В домах деревни, разбросанные далеко друг от друга вдоль фьорда, еще горели редкие огоньки, ведь на дворе стоял вечер. Ингрид зашла в холодный дом. Заперла входную дверь на засов, подсознательно прислушиваясь к каждому шороху снаружи. Первым делом она быстро растопила камин на первом этаже. Бросив в топку березовые поленья, она уселась на диван, укуталась в плед и стала смотреть на разгорающийся огонь, наслаждаясь долгожданным теплом и тишиной. Из мыслей не выходил тот, кто спас ее. Ингрид задавалась вопросом: если дед знал о русалках, то знает ли Ларс, который живет здесь очень давно? Но она опасалась даже заикаться на эту тему. За окнами застыл бледный, призрачный свет белой ночи, а редкие огоньки в соседних домах давно погасли. Весь фьорд словно вымер. Ингрид сидела на диване, поджав под себя ноги и намертво укутавшись в шерстяной плед. Сон не шел. Мягкий свет торшера у дивана разгонял темноту гостиной, но Ингрид все равно было неуютно. Пальцы бездумно листали переписки в мессенджере, но она едва вчитывалась в текст на светящемся экране. Ей было жутко. Каждый раз, когда в камине с треском прогорало очередное березовое полено, она вздрагивала, судорожно оглядываясь. Мысли по кругу возвращались к причалу. Этот чертов страх сидел где-то глубоко под ребрами, смешиваясь с гнетущим, лихорадочным волнением. Ей казадось, что хозяин сдешних вод видел, как ее увозили. Понимал ли он, что она вернулась? Внезапно тишину разрезал странный звук. Ингрид замерла, перестав дышать. Экран телефона погас, торшер продолжал ровно гореть, но комната вдруг показалась ей слишком маленькой. Со стороны пляжа, прямо по гравийной тропинке что-то двигалось. Звук был тяжелым, шаркающим, словно кто-то с трудом волочил по камням огромный, налитый свинцом мешок. Ингрид почувствовала, как по коже мгновенно продрал ледяной пот. — Что это за звуки? Пиздец… ну что еще? Неужели это то про что я… нет. Нет-нет! Ей захотелось вжаться в диван, раствориться в стене, исчезнуть. Из-за закрытого окна веранды доносилось царапающее шуршание по гравию. Звук был совершенно чужеродным, пугающим. Один на один в пустом доме на отшибе этот неизвестный ночной визит казался смертельным кошмаром, но сидеть на месте она не смогла. Превозмогая оцепенение, Ингрид резко подорвалась с дивана и, едва не запутавшись в полах пледа, бросилась к окну гостиной. Сердце колотилось в самые уши. Она прильнула лицом к стеклу, вглядываясь в сумерки, и электрический свет, падавший из комнаты во двор, наконец выхватил из темноты жуткую картину. Ингрид швырнуло в состояние полнейшего, дикого шока. Прямо по гравийной дорожке к дому ползла гигантская трехметровая махина. Это был он. Русал тяжело опирался на когтистые руки, волоча за собой хвост. Он дышал глубоко и натужно, на его коже и чешуе блестели капельки воды. Рот был плотно сжат, скрывая монолитный костяной замок челюстей, а глаза в ту же секунду намертво зафиксировались на ней. Через стекло он смотрел прямо на Ингрид. В голове крутились вопросы: что происходит? Зачем он здесь?