Воспитатель из заброшенной бани

Александр разбил стекло и осторожно просунул внутрь руку. Нащупал дверной засов, открыл и зашёл в магазинчик. Проще простого! Как глупо, делать окно настолько близко к узенькой двери. Да и решётки на окнах больше для красоты, руку разве что тракторист не просунет. Парень осмотрелся: «как много всего!» и принялся набивать рюкзак всем, что приглянётся, подсвечивая себе фонариком. Магазин принадлежал одной вредной старушенции, которая гоняла подростков чуть ли не веником. Правда, они облюбовали лавочки на его территории, чтобы пить пиво и щёлкать семечки… Нет, просто старая карга сама была злая, а то, что она угощала мелких сопливых детей конфетами… М-м-м… Чтобы у них зубы выпадали, вот. Теперь он, Сашка, как Робин Гуд, заберет у богатой бабки и отдаст… Себе и своим приятелем, к примеру. Конечно, она богатая, вон сколько конфет. И чипсов. О, пивасик! Парень увлёкся настолько, что не заметил подкрадывающегося милиционера. Молодой лейтенант Артем Анатольевич, которому ещё было дико слышать обращение к себе по имени-отчеству, возвращался домой. К несчастью для юного воришки, милиционер услышал звон разбитого стекла и подошёл разобраться. Саша подпрыгнул от испуга, когда за его спиной хрустнули осколки стекла. Он резко обернулся и бросился бежать, при этом сбив с ног не успевшего сориентироваться молодого офицера. — Стой, стрелять буду! — крикнул тот вдогонку, хотя оружие сдал в участке. Подросток побежал ещё быстрее, не думая останавливаться. Тогда Артём помчался за ним. В училище ему не было равных в беге, разве сможет убежать какой-то мальчишка? И он почти настиг беглеца, но тот свернул к огородам и затаился где-то в хозяйственных постройках. Искать там его можно было хоть до утра и при этом не найти, поэтому милиционер вздохнул и пошёл обратно. Ему ещё надо было сообщить о совершённой краже. Сашка забежал в какой-то сарайчик и спрятался под лавку. Он тяжело дышал, сердце бешено колотилось, а руки дрожали как у алкоголика. Парень посмотрел на доверху набитый рюкзак и ухмыльнулся. Успел. Теперь осталось дождаться утра. Его лица преследователь увидеть не мог, так что всё удалось. Супер! Зажёгся свет. Саша от неожиданности дёрнулся, чувствительно приложившись спиной об лавку. Тем временем в бане, а это была баня, как при свете заметил парень, значительно потеплело. Из ниоткуда раздался сердитый старческий голос: — Воришка? Посмел спрятаться в моей бане? Ну сейчас получишь! Одежда сама сползла с обалдевшего парня. Улетела в предбанник вместе с рюкзаком, а голого недо-Робин Гуда окатило горячеватой водой. Он выскочил из-под лавки и кинулся к дверям, но налетел на невидимое препятствие. С другой стороны ему тоже неслабо прилетело: мокрое полотенце хлестнуло прямо по голой попе. Мальчишка заметался, но куда бы он не сунулся, полотенце везде настигало краснеющие ягодицы. Выход перегораживала невидимая стена, а в оставшемся для манёвра пространстве укрытия не оказалось. Тогда Сашка забился в угол, прикрывшись руками. — Нет, так не пойдет, — прозвучал голос. Невидимая рука крепко схватила Сашку за ухо, и потянула вверх. Ему пришлось встать, хотя и очень не хотелось. Вытащив парня из угла, Банник снова принялся охаживать того мокрым, тяжёлым полотенцем. Начинающий вор подпрыгивал, пытался прикрыть от ударов попу и защитить ухо, которое всё так же больно сжимали. — Ай! Ой! Отпусти! — верещал Сашка, получая чувствительные шлепки по заду. — Я тебе покажу, воровать! — отозвался банник и наслал на воришку целую армию мыльных принадлежностей. Сначала по телу заскользили куски мыла, потом прилетели щётки, жёсткой щетиной натирая везде, где только можно. Парень кричал и матерился, тогда и в его рот запрыгнуло мыло. Щётки продолжали натирать розовеющую кожу, вызывая протестующее мычание, когда уделяли внимание самым нежным местам. В итоге две щётки сконцентрировались на сосках, а ещё одна, небольшая зубная щётка, терла между половинок, которые продолжали нашлепывать, только уже не полотенцем, а тыльной стороной самой большой щётки. Из глаз текли слёзы, а изо рта — пена. Мыло оттуда так и не вылезло, прочно заткнув юноше рот. Он продолжал трепыхаться, но никак не мог вырваться из сильной хватки Банника. А тот строго отчитывал и стыдил воришку, не прекращая, впрочем, пороть его щёткой. Искупал так, что чище уже некуда и вытащил из горячей воды берёзовый веник. От сильного хлопка Сашка дернулся, рискуя оторвать ухо. Горячий веник хотя и был покрыт листьями, но Банник лупил от души. По болезненно чувствительному после купания и порки телу это было уже слишком. Поэтому, когда ухо оказалось на свободе, парень бросился бежать. Прозрачная стена, к слову, тоже исчезла, и он выскочил наружу, помчавшись как был, голышом, куда глаза глядят. Пролетев, наверное, метров двести, он притормозил. А как же одежда и рюкзак? Краденое ещё ладно, но как добираться голым до дома? И что сказать родителям? Они думают, что их шестнадцатилетний сын ночует у друга. Вздохнув, воришка поплелся обратно. Его ждали. И вот он растянут на лавке попой кверху, а избавившийся от листьев веник больно прохаживается по измученным половинкам. — Простите! — кричал парнишка. — Я больше не буду! Никог… А-ай! Отпустите меня-я-я! Но Банник продолжал экзекуцию, выслушивая многочисленные клятвы исправиться и больше никогда не воровать, плач и просьбы о пощаде. Порол до тех пор, пока эти слова не стали искренними, а воришка откровенно не зарыдал, раскаиваясь в том, на что решился. Наконец банник счёл, что парень наказан достаточно. Он приказал ему сознаться в содеянном и вернуть краденое. Пригрозил, что может перемещаться в пространстве и снова покарает его, если воровство окажется безнаказанным. Александр не торопясь оделся, всхлипнул, потрогал пострадавшую попу и, взяв рюкзак, наконец покинул негостеприимную баньку. Если бы Сашка был примерным и послушным, он бы вообще не полез воровать. Он не послушался Банника, не поверил, что тот может выбраться из своей бани, да и слишком страшно и стыдно было идти признаваться старушенции. Просить у нее прощения тоже решительно не хотелось. Так что парень вернулся домой, спрятал краденое в шкаф и на этом успокоился. Всё равно никто не узнает. Не так уж он много взял. Но на душе было паршиво, Александр не находил себе места и боялся выйти из дома. Так прошел день. А ночью, в час быка*, когда все в доме уже спали, Сашке приспичило в туалет. Сделав свои дела, он направился в спальню, но услышал в ванной комнате какой-то шорох. Парень перепугался: домашних животных в квартире не было. Но он не мог проигнорировать непонятные звуки и пошел посмотреть, что же это. Щёлкнув выключателем, зашёл в ванную и огляделся по сторонам. Всё было как обычно. Саша пожал плечами и повернулся к двери. Её ручка таинственным образом пропала. Парень неверяще провел рукой по гладкой деревяшке. Удивляться долго ему не дали, надетая пижама исчезла, а Сашку что-то невидимое толкнуло в ванну. — Тебе было сказано сознаться в преступлении, — раздался знакомый голос. — Я сейчас пойду, — испуганно сказал Александр. — Ждал, пока зад немного заживёт… — Сейчас ночь, а ты снова солгал. Так уж и быть, пороть не буду, но накажу. Завтра пойдешь и вернешь всё, что украл, иначе я каждую ночь буду приходить к тебе. Напротив Сашкиного рта завис мокрый кусок мыла. Апельсинового, как зачем-то приметил парень. — Открывай рот, — приказал невидимка. — Будем отучать тебя от вранья. Парень в ответ только плотнее сжал губы и помотал головой. Мыло упало в ванну. Вместо этого из крана полилась вода. Не подчиняясь законам физики, она тонкой струёй стала вливаться в попу парня. Он заверещал и попытался остановить её руками, но всё было бесполезно — вода протекала сквозь пальцы. Александр отвлекся, кричать ему тоже не стоило. В открытый рот запрыгнуло позабытое апельсиновое мыло. Впрочем, его вкус мало чем напоминал оранжевые фрукты. Живот наполнился. Парню очень срочно понадобилось в известную комнату к белому другу, вот только ручка на двери не появилась. Как ни толкал, дверь не поддавалась. К счастью, под раковиной оказалось пустое ведро для мытья полов. Процедура внутреннего мытья прошла ещё четыре раза. Мыло вылезло изо рта парня уже после первой клизмы, чтобы намылить воду для второй. Потом последовало ещё три с чистой водой. За время экзекуции Сашка успел попросить прощения столько раз, сколько не извинялся, наверное, за всю свою жизнь. Но Банник безжалостно продолжал, стыдя малолетнего преступника. Напоследок шлёпнув невидимой ладонью по голой попе, банный дух отправил парня в кровать. Пижаму, к слову, так и не вернул.

***

Александр уснул только под утро, всё представлял, как он пойдет извиняться и что скажет. Проснулся ближе к обеду, наскоро собрался и пошёл сдаваться. Парень медленно шёл, опустив голову. Тяжесть рюкзака за спиной постоянно напоминала о его вине. Но как бы ни было страшно, идти надо. Если банник будет приходить каждую ночь… Бр-р-р, кошмар! Вдалеке показался магазинчик вредной старухи. Александр замедлился ещё сильнее, хотя казалось бы, уже некуда. Преодолевая дрожь в коленях, подошёл ко входу. Приметил заколоченное изнутри окно. Глубоко вдохнул, набираясь мужества, и толкнул входную дверь. Милиционер Артём Анатольевич беседовал с потерпевшей бабулей, когда распахнулась дверь и в магазин зашёл тот самый наглый вор. Артём видел его лицо в свете фонарика и уже успел составить фоторобот. На этот раз молодой офицер не сплоховал. Быстро вскочил и заломил руку вору. — Попался! — азартно воскликнул лейтенант. — Теперь не убежишь. — Нет… — чуть не плача, простонал Сашка. — Я пришёл всё вернуть. И извиниться… — Ври больше, — не поверил Артём. — Хотел ещё чего-нибудь украсть? Или позлорадствовать страданиям обворованной старушки? — Пожалуйста, поверьте мне! Я правда больше не буду… Я принес всё, что взял, там, в рюкзаке. Простите!.. — В отделении разберемся, что ты там принес, — молодой милиционер не мог скрыть триумфа. Как же — первый самостоятельно пойманный преступник. Вор! — Не надо в отделение, — не выдержал и заплакал Саша. — Не буду… Больше… Я же всё вернул! Ну не надо… Парень не думал, что так всё обернётся. Из-за глупой выходки теперь в тюрьму? Нет, только не это… Он плакал, не зная, что ещё сказать в своё оправдание. Вдруг вмешалась старушка. — Мальчик, ты наверное в первый раз украл? — Да! — всхлипнул парень, не смея поднять головы. — Я не буду больше, честно!.. — Тогда, может, наказать тебя по-другому? Традиционным методом. И я заберу заявление. — К-как это? — с надеждой посмотрел на бабушку Александр. — Это означает порку, — улыбнулась старушка. Вор и милиционер синхронно вздрогнули. Саша совсем недавно получал по попе от банника и представить не мог, что придется ещё раз… Но это и правда хороший вариант. Если его потом отпустят, тогда… — Согласен, — твердо ответил Александр. — Накажите меня, пожалуйста. Лейтенант удивлённо выдохнул: «Вот это решимость!» Сам бы он, наверное, не смог. — Заприте дверь, молодой человек, — сказала бабуля, обращаясь к милиционеру. Выставила из-за прилавка стул и села на него. — А ты, мальчик, ложись мне на колени. Сашка, чью руку наконец отпустили, сжал кулаки, борясь со страхом, и выполнил требуемое. Краска бросилась в лицо парня, когда он оказался в таком положении: руками в пол и попой кверху. Бабушка погладила паренька по обтянутой джинсами упругой попе — да, трудно будет надевать их обратно, и шлепнула первый раз. Через штаны было почти не больно и Саша немного расслабился. Как оказалось, это был всего лишь разогрев. Через пару минут бабуля поставила юношу на ноги и спустила ему джинсы. За инстинктивную попытку сопротивления, шлёпнула по рукам. Через трусы стало побольнее, Сашка заерзал в попытках увернуться от старческой твердой руки. Распахнул глаза, когда бабка взялась за резинку трусов и потянула, оголяя попу. Звонкие шлепки смешивались с пыхтением наказанного воришки. Пыхтение сменилось стонами, а затем жалобными вскриками и стандартными в таких случаях обещаниями исправиться и больше никогда не воровать. Наконец краснопопому вору разрешили встать. Бабушка больно сдавила его ухо и повела в свободный угол. Там шлепнула по раскрасневшимся горящим ягодицам, сказала стоять так и держать руки над головой. Сверкать голой выпоротой попой было до невозможности стыдно, она саднила, и Сашка едва удерживался от того, чтобы не потереть её. — Почему ты вернулся? — хриплым от волнения голосом спросил милиционер. — Ни за что не поверю в раскаяние без причины. — Если я скажу правду, всё равно не поверите, — вздохнул Саша. — И всё же? — продолжал любопытствовать Артём. У него были причины для интереса. — Когда я убегал, то спрятался в бане. И там… В общем, там мне вправили мозги. — Звучит действительно странно. И кто это был? — Он назвался Банником. Ну, знаете, духом бани. Милиционер заржал. Сашка буркнул: «Говорил же, не поверите» и обиженно насупился. Тут из подсобки вернулась выходившая ранее старушка. В руках она несла большую деревянную расческу-массажку. — Повернись и дай мне руку, — прозвучала команда. — За воровство положено бить по рукам. Александр вытянул правую руку. Старушка перехватила её покрепче за запястье и влепила по раскрытой ладони парня. Она приговаривала: «Вот тебе, не воруй! Вот тебе!» Хлопала по ладони, пока она не покраснела, потом и по тыльной стороне кисти. И повторила тоже самое с другой рукой. Саша привставал от боли на цыпочки, но не сопротивлялся. Каждый удар приходился как будто на обнажённую совесть, вызывая жгучее раскаяние. Почему-то получать по рукам ему было ещё более стыдно, чем по заднице. Из глаз катились крупные слёзы, но парень молчал, только сильнее, до боли, прикусывая нижнюю губу. — Теперь надо закрепить урок. Чтобы уж точно навсегда запомнил, — бабуля отпустила руки паренька и он тут же сунул их подмышки, болезненно морщась и всхлипывая. Старушка села на стул и приглашающе похлопала по колену: «Ложись». Сашка с ужасом уставился на неё. Неужели он мало страдал? Ну сколько можно-то?! — Пожалуйста, ну пожалуйста, хватит, — отчаянно взмолился, — я правда всё понял. Такого больше не повторится… — Вот сейчас и расскажешь, что ты понял, — улыбнулась бабушка. — Не бойся, слишком больно не будет. Александр шагнул, но запутался в спущенных до колен штанах, споткнулся и чуть не упал. Вовремя подскочивший Артём подхватил его и помог улечься на высохшие колени. Бабушка погладила дрожащего мальчишку по спине. Не та нынче молодёжь, в её детстве от такой порции даже девчонка бы не заплакала. Ну разве что демонстративно, чтобы быстрее отстали. Она легонько похлопала тыльной стороной расчески по красной попке вора. Тот вздрогнул и напрягся в ожидании боли. — Я хочу чтобы ты сейчас рассказал о мотивах, которые побудили тебя к воровству. Неужели дома плохо кормят? — Я… Я не знаю, — шмыгнул носом Сашка. — Я не хотел… Ой! Бабушка крепко шлепнула по обоим полупопиям сразу. — А ну не ври! — строго произнесла. — Или тебе ещё рот с мылом помыть? — Нет-нет, не надо мыла, — запротестовал Сашка, вспомнив его мерзкий вкус. — Я подумал, что вы богатая, и с вас не убудет, если я возьму немного. И… И я считал вас вредной и злой, так что, как Робин Гуд… Простите! — Ах ты дурачок, — всплеснула руками бабушка, чуть не уронив мальчишку. — Неужели думаешь, что весь товар на полках мне с неба свалился? Я его покупаю со скидкой за опт, то есть за большое количество. И продаю с небольшой наценкой. Прибыли там не так уж много, примерно как средняя зарплата. А бывает и меньше, если надо расширить ассортимент! Саша слушал, опустив голову, и заливался краской всё сильнее. Наивный болван. — Вы раздавали конфеты, — робко произнес, понимая, как по-детски это звучит. — Так не рюкзаками же! — удивилась бабушка. — Почему бы иногда не порадовать малышей? И поэтому я, как ты там сказал, «вредная и злая»? Кстати, этому Робин Гуду тоже не помешала бы хорошая порка. Нашёл, кем восхищаться. — Не восхищаюсь я… — вздохнул Саша. От стыда он был готов провалиться сквозь половицы, которые разглядывал. Этот разговор, с выпяченной голой задницей и постоянным ожиданием продолжения порки, утомлял сильнее, чем если бы его шлёпали. — Хочешь поработать в этом магазинчике? — внезапно спросила бабушка. — Мне уже тяжело стоять целый день за прилавком. А ты поймёшь ценность денег, когда сам начнешь их зарабатывать. — Я бы хотел, — парня снова с головой захлестнула волна раскаяния. — Но я так виноват перед вами. Я… — Ты больше не будешь, верно? А вина поможет работать старательнее. — Спасибо, — всхлипнул Саша. — Я вас не подведу. — Тогда ещё десять ударов и закончим с этим. Хорошенько запомни это ощущение и впредь не повторяй ошибку. Саша зажмурился и кивнул, но его согласия и не требовалось. — ШЛЕП! — оглушительно хлопнула расческа по левой ягодице. — ШЛЕП! ШЛЕП! ШЛЕП! ШЛЕП! Парнишка закричал, извиваясь, — все удары ложились в одну точку. После еще пяти шлепков по уже другой ягодице, он рыдал, сотрясаясь. Но это последнее. Наконец его наказание закончилось. Бабушка помогла подняться совершенно обессилившему парню. Он, смущаясь, подтянул штаны. — Простите меня, — ещё раз извинился, опустив взгляд. Старушка положила руку ему на плечо и улыбнулась. Она была уверена, что мальчик усвоил урок.