Притон

Единственным, что может чувствовать Дахён утром, является сильнейшая боль. Причём сложно было назвать какую-то определённую болевую точку, потому что неприятные ощущения распространились по всему телу. Особенно острой боль была в голове. Девушке казалось, что ей в череп залили расплавленное железо, и теперь оно медленно остывает. Ли даже не могла открыть глаза, дабы понять, где именно она находится, хотя это следовало бы сделать. Всё дело было в том, что Дахён прекрасно понимала, что провела она ночь отнюдь не в отеле. В её номере кровать более жёсткая, да и подушка маленькая, а здесь всё такое мягкое и воздушное, словно облако. За такую кровать не жалко и душу дьяволу продать, такой точно не может быть в посредственном отеле. Дахён потребовались колоссальные усилия, чтобы наконец открыть глаза, преодолевая поистине адскую боль. Увиденное лишь подтвердило догадки девушки. Она находилась в просторной и светлой спальне, в которой раньше никогда не была. Да и разве могла она когда-то бывать в таком месте, если приехала в столицу буквально несколько дней назад? Постепенно к девушке пришло осознание и другого, не менее важного факта. Она полностью обнажена. Лишь когда Ли поняла это, начала подступать паника. До этого сознание словно всё ещё прибывало в глубоком сне, но страх тут же помог окончательно проснуться. Дахён находится в совершенно ей не знакомой квартире, в чужой постели и к тому же голая. Этих трёх факторов было более чем достаточно, чтобы поднять тревогу. Пусть тело ломило так, будто девушка прошлой ночью занималась разгрузкой кораблей в порту, Дахён всё же нашла в себе силы принять сидячее положение, хотя в таком состоянии предпочла бы лежать целый день. Ли посмотрела на другую сторону кровати, и тогда паника полностью поработила разум девушки. Рядом крепко спал Хосок — человек, которого Дахён хотела видеть здесь в самую последнюю очередь. Разрозненные кусочки пазла наконец собираются в единое целое, образуя ужасающую картину. Если бы прямо сейчас разверзлась земля, то девушка тут же прыгнула бы в пропасть, ведь даже смерть в такие моменты кажется лучше, чем сковывающее всё тело чувство стыда и мысль «Что же я наделала?». Дурманящий, полный удовольствий сон отступил, уступая место реальности, в которой ответственность прибивает тебя к полу словно бетонная плита. Оказывается играть во взрослую жизнь не так-то весело и просто. Дахён аккуратно встаёт с кровати, молясь всем высшим силам, чтобы Хосок не проснулся. Ведь разговора с Чоном девушка точно не выдержит. Да и разве можно о чём-то говорить, когда ты отдаёшь свою невинность едва знакомому мужчине в практически бессознательном состоянии? А ведь для Ли это было именно так. Ещё никогда прежде девушка не вступала в столь тесный контакт с противоположным полом, и уж точно не так она представляла свой первый раз. Дахён никогда не предполагала, что падёт настолько низко. Ощущения, что на ней теперь навечно набито омерзительное клеймо «дешёвка». Её достаточно лишь опоить, и она уже готова раздвинуть ноги перед первым встречным. Хорошо, что родители не знают о позоре своей дочери. Не так они её воспитывали, и уж точно не такого исхода для неё хотели. Ведь Дахён всегда говорили, что не следует быть слишком легкомысленной и доверчивой. Но правда в том, что когда ты начинаешь чувствовать сводящую с ума свободу, когда ты сам себе хозяин, и никто не смеет тебе указывать, то тут же забываешь все наставления старших. Ли слишком самоуверенна, чтобы советоваться с кем-то, как ей лучше поступить и слишком юна, чтобы нести ответственность за свои поступки. Просто большой ребёнок, который возомнил себя всесильным, а на деле продолжает оставаться всё таким же ребёнком. Ли быстро собирает свои разбросанные по полу вещи, всё так же поспешно одевается и покидает спальню, которую уже ненавидит. Дахён даже начинает радоваться, что ничего не помнит, потому что иначе отвратительные картины её падения ни на минуту не меркли бы. За пределами спальни оказывается длинный коридор, который заканчивался входом в другую комнату. Девушке абсолютно всё не знакомо в этой квартире, и ей остаётся лишь следовать по этому коридору, искренне надеясь в итоге найти выход отсюда. Даже слепые котята на улице не выглядели столь жалкими и беззащитными, как девушка сейчас. Ей было тяжело идти, тело совершенно не хотело слушаться и постоянно приходилось опираться на стены, дабы избежать падения. Дахён даже сложно поверить, что ещё вчера она рисовала себе картины радужного будущего и предвкушала то, как будет купаться в лучах славы, а сейчас идёт обессиленная и опозоренная по незнакомой квартире, в любую минуту готовая расплакаться и начать звать маму. Вот только сколько не зови, а мама на помощь не придёт, не обнимет, не спасёт от всех проблем и невзгод. Ведь Ли сама же упорхнула из-под её крыла и теперь надеяться нужно только на саму себя. Но что делать, если девушка не хочет этого? Мир, который совсем недавно так манил, теперь стал пугающим. Хочется убежать, но некуда. Дахён сама себя заманила в ловушку и сама же захлопнула все двери, ведущие к выходу. Добравшись до конца коридора, Ли понимает, что он вёл в внушительных размеров гостиную, совмещённую с кухней. Вначале девушка подумала, что там совсем никого нет, но пройдя внутрь и посмотрев в сторону небольшого кухонного стола, она увидела там Уджин. Сон по всей видимости пила утренний кофе и листала глянцевый журнал. Дахён уже было посчитала, что женщина её не заметила, но услышав грозное «подойди» поняла, что ошиблась. После слов женщины Ли почему-то начала чувствовать себя провинившейся перед Уджин. Обычно таким тоном родители зовут своих чад на серьёзный разговор, который непременно будет включать в себя выговор. Дахён села на стул напротив Сон и приготовилась слушать тот самый выговор, но теперь не от матери с отцом, а от совершенно постороннего человека, пусть он и являлся кумиром девушки: — Я бы сказала «доброе утро», но слишком много чести. Уджин отвлеклась от чтения статьи в журнале и посмотрела на Ли взглядом, который заставлял девушку покрыться ледяной коркой. В этом взгляде не было ни намёка на сочувствие, понимание или даже приветливость. Так смотрят на ненавистных людей или же на тех, об кого можно легко вытереть ноги. Впрочем, похоже именно это Хосок с Уджин и сделали прошлым вечером: — Я... я правда не знаю, что на меня вчера нашло. Я совсем ничего не помню. Голос у девушки дрожал так, словно она была овечкой, перед которой находится голодный волк. Хотя по сути именно так и было: — Не волнуйся, мне не составит труда тебе напомнить. Уджин начинает что-то искать в своём телефоне, а через несколько минут подаёт его Дахён. Там открыто какое-то видео и стоит только девушке нажать на значок воспроизведения, как воспоминания начинают постепенно возвращаться к ней. На видео запечатлён тот самый диван в клубе, а на нём Дахён и Хосок. Мужчина навис сверху, его лица не видно, но Ли не составляет труда его узнать. Он покрывает её шею и ключицами поцелуями, а девушка извивается под ним и тихо стонет. От такой картины Ли становится тошно. Она никогда не могла предположить, что ей будет противно лицезреть саму себя. Омерзительная, грязная и порочная. Именно такой она предстаёт в этом видео. То, что показала Уджин бесповоротно возвращает Дахён с небес на землю. Она всегда считала себя выше всех окружающих, что не достойны даже находиться рядом с ней. Ведь она особенная и уникальная, таких больше никогда не будет. Но сейчас девушка словно прозрела и видит, что она даже хуже всех людей вокруг. Её эгоизм и самовлюблённость послужили Дахён ужасную службу. Особенно сильно усугубляет ситуацию то, что после просмотра видео Ли начала вспоминать и всё остальное. Как она приехала в эту квартиру, как Хосок завёл её в спальню, как начал медленно избавлять от одежды, а Дахён даже не думала ему сопротивляться. Тело хотело большего, а разум будто заволокло туманом. Всем, на что могла ориентироваться девушка были только её чувства и желания. Вначале ощущался жар во всём теле, а потом появилась острая, пронизывающая насквозь боль. Но даже это было не способно вернуть девушку в реальность. Она продолжала пребывать в иллюзорном сне, что на утро обернулся кошмаром. Но особенно тяжело было осознавать, что люди, которых она идеализировала оказались жуткими монстрами, видевшими в девушке лишь свою новую игрушку. Дахён им поверила, а они с радостью этим воспользовались. Хосок не побрезговал воспользоваться состояние Ли, а Уджин обо всём знала, но не стала мешать. Напротив, кажется Сон и была главным организатором. Ведь именно она так настойчиво уговаривала Дахён поехать с ними, а Ли была так воодушевлена своим обманчивым успехом и так желала сблизиться с новыми знакомыми, что повелась на все уговоры. — А теперь проваливай из моей квартиры, — когда видео заканчивается, Уджин забирает у девушки свой телефон и, не церемонясь, тут же решает выгнать её. — Уджин, послушай... — Я не хочу тебя слушать. Долго ещё собираешься мозолить мне глаза? Дахён понимает, что пытаться поговорить, а уж тем более искать сострадания и понимания от Сон бесполезно. Как иронично осознавать, что твой кумир отнюдь не самый идеальный, находясь в его квартире. Ли привыкла идеализировать Уджин, её образ жизни и окружение, и сейчас девушка словно прощается с последними иллюзиями детства. Оказалось, что мир, который представляла Дахён в своих самых заветных мечтах совсем далёк от рая. Скорее это вылизанный до блеска притон. Хоть сколько не украшай его, не вешай этой яркой мишуры, суть никогда не изменится. Жаль только, что Ли осознала свою ошибку, перенеся столь болезненный опыт. Она считала себя взрослой и разумной, а в реальности была всё тем же ребёнком, что любит идеализировать всё вокруг себя. Как же долго Дахён жила в сказке, придуманной ею же самой, и как наивно было доверять человеку, которого ты совсем не знаешь. А ведь девушка совсем не знала Уджин. Она придумала идеальный образ, в который поверила, и совсем забыла, что было правдой, а что вымыслом. Это было просто ошибкой, глупой ошибкой. Вот только суровая правда такова, что пусть каждый и имеет право ошибаться, но за некоторые ошибки приходится платить слишком высокую цену.

***

Стоит только входной двери захлопнуться за Дахён, как уединение Уджин вновь оказывается нарушено. На этот раз её незваным гостем становится проснувшийся Хосок. Сон была «рада» ему приблизительно также, как и той девчушке. И надо же было додуматься увязаться за Уджин, а потом в её же кровати поиметь какую-то глупую провинциалку. Чону определённо забыли в детстве растолковать такое понятие, как «вежливость». Конечно женщине было не сложно провести ночь на диване в гостиной, но сам факт, что в её спальне кого-то трахали, и этим кем-то была не Уджин, был не самым приятным. Сон уже раз десять проклинала их маленький уговор с Хосоком и то досадное обстоятельство, что не может отказать этому мужчине, но в конечном итоге ничего не менялось. Как бы Уджин не хотела что-то поменять, но похоже некоторым вещам в её жизни было уготовано оставаться неизменными. — Юное дарование из Ильсана не пожелало оставаться на завтрак? — Хосок взял кружку Уджин и выпил из неё немного кофе, желая избавиться от сонливости, чем вызвал ещё большее раздражение у Сон. — Ещё хоть одно слово о ней, и отправишься туда же, — женщина поставила кружку на прежнее место, не забыв громко ударить ею по столу, намекая, что больше не следует прикасаться к её кофе. — Уджин, тебе явно стоит быть чуть гостеприимнее. Столько лет прошло, а ты всё та же угрюмая девчонка из провинции. — Намекаешь, что мы с этой Дахён похожи? — Ничуть, — Чон хотел сегодня немного побесить свою давнюю знакомую, поэтому, выдержав небольшую паузу, добавил не самые приятные для Сон слова. — Малышка Ли куда более приветлива и податлива. Я даже не ожидал, что она окажется такой покладистой. Надеюсь, мы её ещё увидим. — Надейся дальше. Я отправила то видео господину Киму. Зная старика, он через несколько часов вызовет юное дарование к себе, проведёт лекцию о правилах приличия, а потом с позором выгонит. Никому не нужны шлюхи в агентстве. — Сколько в тебе коварства Сон Уджин. Сама устроила бедной Дахён западню, а потом сама же испортила будущее. Блестяще сработано. — Действую твоими же методами. Надеюсь, ты не забыл отдать Минсоку деньги, за то, что ему пришлось в свой выходной скакать перед этой курицей. Жалко, что не увижу её лица, когда она наконец узнает, что эти фотографии никуда не попадут. А Минсоку стоит отдать должное. С таким серьёзным видом выполнял свою работу, словно перед ним действительно профессионал, а не жалкая неумеха. — Обсудите это потом с Минсоком, а мне уже пора. Хосок уходит обратно в спальню, дабы привести себя в порядок, а Уджин даже становится интересно, что же на этот раз. Смотрит банкетный зал? Выбирает с невестой свадебный торт? Наверняка какие-то очередные скучные хлопоты, до которых Сон не должно быть никакого дела. Она пока решила не говорить мужчине, что порвала приглашение на его свадьбу в тот же день, когда получила. Неужели он всерьёз полагает, что Уджин пойдёт туда? — Я бы побыл с тобой ещё немного, но боюсь, Ынха меня убьёт, если опять опоздаю, — Хосок буквально забегает в гостиную, при этом стараясь завязать галстук, с которым Чон никогда не мог совладать. — Сильно заметно, что я прошлой ночью пил всё, что угодно кроме воды? — Нет, — Уджин подходит поближе к мужчине, дабы помочь с галстуком, но потом её ладони начинают постепенно опускаться всё ниже и ниже, пока не оказываются на груди Хосока. — Ты придёшь сегодня вечером? Впервые за это утро взгляд женщины становится менее суровым. В нём даже появляется намёк на нежность, вот только Хосок эти надежды быстро рушит, сбросив руки Уджин с себя: — Сегодня не могу. Ты же знаешь Ынха. — А завтра? — Сон сейчас больше похожа на утопающего, который отчаянно хватается за любую возможность выжить, но сегодня бурный поток явно не на его стороне. — Завтра тоже, Уджин. У меня свадьба в конце этого месяца, прими это наконец. И он уходит. Закрывает за собой дверь, оставляя Уджин в одиночестве. Хосок прав, ей давно пора принять правду, а она всё продолжает противиться. Сон не любит Хосока, никогда не любила, как и он её. Любить его слишком глупо, но за все эти годы женщина определённо успела к нему привязаться. Она не ревнует Чона к его невесте. Лишь полный дурак будет ревновать человека, которого никогда и не любил к тому, на ком его заставляют жениться. Скорее Уджин больно и обидно осознавать, что все их совместные ночи так и останутся лишь приятным развлечением для обоих. И ведь Сон никогда не просила большего. Для неё на первом месте всегда была карьера, с которой ей Хосок успешно помогает в обмен на маленькие «услуги». Женщина уже и не помнит при каких обстоятельствах им впервые пришла идея опоить начинающую модель из агентства, в котором и работала Уджин. Вначале это было просто забавой для обоих. Лишь потом Уджин увидела в этом выгоду для самой себя. Находит симпатичных девочек для Хосока, он их трахает, а потом, если девочка не раздражала Сон, то женщина ограничивалась простой благодарностью от давнего друга. У Чона были некоторые связи, и он ими успешно пользовался, когда требовалось протолкнуть Уджин на какой-то значимый показ. Не сказать, что Сон брали с большой неохотой, просто порой организаторов нужно было убедить в целесообразности некоторых решений. Но тем несчастным, кто по каким-либо причинам раздражал Уджин или же мешался у неё под ногами, приходилось не сладко. Сон в таких случаях снимала самые интересные моменты «праздника», а потом анонимно отправляла получившееся видео директору агентства. Женщина прекрасно знала, что господин Ким не потерпит такого разгульного поведения и всегда наказывал провинившихся. Некоторых выгоняли, а некоторым навсегда закрывали выход на главные подиуму страны. Конечно были слишком способные везунчики, которые отделывались лишь строгим выговором, но после случившегося они уже не смели стоять на пути у Сон. Уджин лишь всегда ограничивалась словами о естественном отборе. Это в особо критические моменты успокаивало её совесть. Ведь не всем дано красоваться на обложках главных модных журналов страны. Раз уж девушка повелась на уговоры и отправилась на праздник, значит она была не достойна купаться в лучах славы. Хосок с Уджин определённо стоили друг друга. Эгоисты, не брезгующие грязными методами ради достижения желанной цели. Вполне возможно, что именно на этой почве они и сошлись. Дахён было даже в определённой степени жалко. Глупая лань попала в лапы умелых охотников и погибла. Но у Сон не было времени слишком долго размышлять о тяжёлой судьбе юного дарования из Ильсана, как впрочем и у Хосока. Праздник закончился, настала пора возвращаться к своим привычным занятиям. Уджин будет работать, а Чон и дальше врать своей невесте про занятость на работе. Если сегодняшнее утро стало для Ли крахом всех надежд, то судьбы других совершенно никак не изменились. Жизнь продолжает своё движение, лишь иногда перемалывая в порошок кости некоторых людей. Но Уджин и Хосоку это не грозит. Они держатся друг за друга и успешно используют окружающих людей, а это значит, что они ещё очень долго будут оставаться на плаву.