Обострение

      Прошло уже несколько уроков. Сокджин не позволял себе отвлекаться, внимательно слушал, вел конспекты, безошибочно решал задачи и отвечал на любой вопрос, который задавал ему учитель. Он никому не показывал, как ему все это надоело. Джин был идеален. Его любили учителя, сверстники, но иногда эта идеальность так приедалась ему самому, что аж тошнило. Джину многим приходилось жертвовать, чтобы не ударить в грязь лицом, чтобы не опозорить семью, чтобы услышать от родителей, что они им гордятся.              *Звонок*              Джин мечтал об этом звуке с того момента, как начался урок. Он наконец-то мог встать из-за парты и размяться немного. Мышцы затекли с непривычки. Во Франции он сидел мало, в основном бродил по городу целыми сутками и молился, чтобы эта поездка никогда не заканчивалась и чтобы переводчик и телохранитель, приставленные к парню его отцом, потерялись где-нибудь в городе. Это был отличный отдых. Но все равно чего-то не хватало.              С начала учебного года Джин не может найти себе в этом городе места. Они с семьей очень часто переезжают, поэтому он особо не переживал на счет того, что придется ненадолго здесь задержаться. Однако получилось все не так, как он хотел. И вот. Он тут уже десятый месяц. А единственное хорошее воспоминание за время, проведенное здесь, — тот день в конце августа.                            Миновав лестничный пролет, парень вошел в кабинет, оставил там свою сумку и решил еще немного побродить по коридорам. Внезапно он заметил Намджуна, ему явно было нехорошо, парень вбежал в спешке в уборную. Сокджин неуверенно топтался на месте. Он хотел пойти следом, вдруг ему стало совсем плохо и нужна помощь. Да и Хосока нигде не видно как назло.              Спустя несколько минут бездействия, он все же решил войти.              Намджун стоял у раковины, было слышно его сбивчивое и неровное дыхание. Парень всего раз взглянул на Джина и тут же отвернулся, давясь воздухом.              — Тебе плохо? Может, позвать медсестру? — не удержался парень.              Намджуну было стыдно из-за того, что его застали в таком плачевном состояний. Он с силой сжал ободок раковины, стиснул зубы, лишь бы вновь не начать кашлять и выплевывать ярко-розовые лепестки.              — Со мной все хорошо.              — Я так не думаю, — вздохнул Сокджин. Он внезапно подумал о том, что это самый долгий их разговор за все это время.              Парень никогда не влюблялся, поэтому не мог понять, каково сейчас Намджуну. Ясное дело, что хреново. То, что в твоих легких разрастается цветочная оранжерея, то, что ты задыхаешься и с кровью, раздирая горло, выплевываешь лепестки, а то и целые бутоны, не так больно, как осознавать, что любишь ты безответно и сделать-то ничего не можешь. Кроме как лишиться всех чувств к этому человеку навсегда, чтобы жизнь сохранить.              — Можешь не прятаться от меня. Хосок мне еще летом рассказал, чем именно ты заболел. Это не постыдно, а опасно. Я, конечно, не уверен, что ты мои слова хоть во что-то поставишь, но все же советую тебе сделать операцию.              Намджун вспыхнул и, неожиданно для себя, огрызнулся:              — Не лезь не в свое дело, Сокджин.              Обидно.              — Я просто хочу помочь.              Молчание.              — Прости, хорошо? — тон Джуна стал намного мягче. — И просто… не трогай меня…              …                                   Весь следующий урок Джин не сводил глаз со спины Намджуна. Тот сидел через ряд от него на третьей парте, Сокджин — на пятой. Он мог смотреть в ту сторону и не бояться быть замеченным. Он понимал, что состояние Намджуна, и правда, не его дело, но, зная об этой проблеме, просто физически не мог оставаться в стороне. Ему было интересно, что за девушка достойна того, чтобы Намджун так мучился. И если она хотя бы этого не ценит и не щадит его, то Джин не знал, какое слово подобрать, чтобы описать этого человека.              А может… Она не знает о его чувствах. Может, она намного старше или еще чего. Ведь всякое бывает.              Ему хотелось это выяснить, хотелось помочь хоть чем-то, но у парня связаны руки. Ведь Сокджин к Намджуну ровно никакого отношения не имеет. Они даже не друзья.              Поток его мыслей прервала внезапно открывшаяся дверь. Учитель прервал лекцию и с интересом посмотрел на вошедших. Это был директор, который всегда ходил с напряженным и суровым выражением лица, словно он не педагогический окончил, а военное училище. С ним была медсестра. Молоденькая девушка, которая имела привычку очень много и быстро говорить, порой некоторые не успевали уловить мысль, которую она пыталась донести.              — Прошу прощения за прерванный урок, — начал директор, скрепив руки в замок за своей спиной, — но дело довольно важное.              За него продолжила медсестра:              — Это было найдено в мусорном ведре мужского туалета на втором этаже. Прошу, скажите, кому это принадлежит.              Из небольшой коробочки она высыпала на первую парту горсть лепестков.              Воцарилось гробовое молчание.              Сокджин видел, как занервничал Хосок и побледнел Намджун. Неужели ему это и от администрации школы удалось скрыть. Джин был шокирован, каким же глупым нужно быть, чтобы подвергать себя такому риску и еще на других ответственность перекладывать, ведь случись что и…              Джун был готов сквозь землю провалиться. Это было неожиданно. Что ему делать? Молчать? Они наверняка уже множество классов обошли и не успокоятся, пока не найдут владельца лепестков. Неужели это Сокджин сдал его? В голове принялись мельтешить мысли, одна страшнее другой, но вдруг он услышал голос того, кого секунду назад безосновательно обвинил во всем происходящем.              Сокджин встал из-за парты — и все взгляды тут же устремились на него. Некоторые девчонки, не удержавшись, охнули от удивления.              Но Джин объяснился:              — Прошу прощения за недоразумение. Эти лепестки действительно мои, если можно так выразиться. Сегодня утром я обнаружил в своем шкафчике букет роз, одна из них осыпалась, и я выбросил лепестки в урну. Вот и все.              — Ты уверен, что эти лепестки именно с твоих цветов? — спросила медсестра, она выдохнула с облегчением.              — Абсолютно.              — Кто же подарил тебе букет? — грозно спросил директор, недоверчиво нахмурившись.              — Наверняка анонимный поклонник, — Сокджин ярко улыбнулся. — Еще раз прошу прощения за доставленные неудобства и переполох.              — Никаких неудобств, — девушка забрала лепестки и вместе с директором, который продолжал презрительно разглядывать все еще стоящего парня, вышла из кабинета.              — Что ж… Если все разобрались с цветами, то продолжим наш урок.              Намджун не верил своим ушам, да и глазам теперь тоже не верил. Он ослеп. Ослеп от той улыбки, которую лишь мельком заметил на лице Джина, она была почти такой же, как и тогда на баскетбольной площадке. Он сразу вспомнил тот азарт, тяжелое дыхание, довольный смех и взлохмаченные волосы под его бывшей кепкой, круглосуточный, вечер.              Отчего-то дышать вдруг стало легче.              …                                   После уроков Сокджин готов был бежать домой. Погода все еще была прекрасной, парень шел по аллее к школьным воротам, но тут его окликнули. Джин обернулся и увидел Хосока с Чимином. Староста что-то сказал младшему и, оставив его ненадолго в стороне, подбежал к парню.              — Привет, — он улыбнулся.              — Привет…       Хосок много чего хотел сказать и рассказать Джину, но не мог, потому что хранит чужие тайны под шестью замками. Поэтому он немного помолчал, подбирая слова, из-за чего Сокджин напрягся.              — В общем. Спасибо за то, что ты прикрыл Джуна сегодня. А еще, наверное, стоит благодарить того, кто подарил тебе букет, — он засмеялся. — Как все удачно вышло.              — Белые розы, — оборвал смех парня Сокджин.              — Что? — не понял он.              — Розы, которые я с утра нашел в шкафчике, были белыми, а не розовыми.              Чон был удивлен. Джин не только прикрыл Намджуна, но и соврал директору. Если бы обман раскрылся, то проблемы свалились бы не только на его друга, но и на этого вот отважного парня. Который, как бы иронично это ни звучало, является самой сутью этой проблемы.       — Давно хотел спросить. Раз уж я тоже, так или иначе, посвящен в вашу маленькую тайну, — его взгляд скользнул на Чимина, разговаривающего по телефону неподалеку, — то, может, расскажешь, в кого все-таки влюблен Намджун.              Хосок сжал губы. Он смотрел на Джина и не знал, как ему ответить.              — Видишь ли, какая тут проблема… — Сокджин заметил, что он нервничает, но учтиво промолчал. — Думаю, Намджун рассказал бы тебе, если бы захотел. Он обязан сам признаться в своих чувствах тому человеку. В конце концов, должно же это когда-нибудь закончиться.              Сокджин остался недоволен его ответом, но решил не давить на парня. Он понимал, что тот пытается сдержать обещание и помогает другу как может.              Парень кивнул.              — Ладно, так и быть, — Сокджин направился было дальше, но на секунду развернулся и сказал напоследок: — Скажи Намджуну, чтобы впредь был осторожнее.              — Конечно.                                   — Ты все-таки идиот.              «Чимин-и, я вообще-то старше. Мог бы и поуважительнее»              — Все еще кашляешь? — обеспокоенно спросил парень, глядя на то, как Сокджин идет к воротам и садится в машину. Хосок постоял там еще немного, а после подошел к младшему, став ближе, чтобы слышать голос друга из динамика. Пак включил громкую связь.              «Нет, отчего-то сейчас стало легче. Хоть подышать нормально могу. Хорошо, что меня отпустили раньше, не хотел с ним видеться после школы»              — Дружище, — Хосок обхватил широкой ладонью ладошки Чимина, державшие телефон, и проговорил в динамик: — Джин сказал, чтобы ты был осторожнее, и я присоединяюсь к его совету.              — Аналогично, — усмехнулся Чимин, он был рад, что Джуну немного лучше.              «Я не хочу делать операцию»              — Мы понимаем, Джун. Это твое решение, — начал Хосок. — Черт, этот парень тоже беспокоится о тебе. Джин хороший человек, и будь я на твоем месте, тоже бы сто раз подумал, прежде чем лишать себя всех чувств к нему. Но это опасно. Ты же постоянно рядом с ним. Не устал уже бегать и прятаться весь год? Этого не заслуживаешь ни ты, ни Джин.              «Ты прав. Но после операции он перестанет для меня что-либо значить. Я даже не уверен, останутся ли воспоминания, ведь тот день, когда… когда все и произошло, исчезнет из памяти вместе с цветами»              — Ты надеешься продержаться еще два года с лишним? — тихо спросил Чимин. Ему не нравилась эта идея. Три года слишком долгий срок.              «Да, в любом случае… если утрачу свои чувства со временем, то хоть сохраню воспоминания. Мы сможем и дальше общаться. Все не так плохо»              — Но ты можешь умереть!              «Немного осталось. Скоро лето, там будет легче. Все хорошо, не волнуйтесь так»              — Оптимизм в данном случае не поможет.              Парни уже вышли за территорию школы. У Хосока и Чимина сегодня тренировка, поэтому они шли вместе.              «В моем случае мало что может помочь. Влюбляться очень паршиво, ребят»              Намджун внезапно положил трубку. Парни остановились и посмотрели друг на друга, вкладывая во взгляд то ли немой вопрос, то ли фразу. Но они поняли друг друга лишь по эмоциям, изображенным на лице, и волнению в глазах. Чимин грустно вздохнул и убрал телефон. Хосок ободряюще потрепал его по голове и натянуто улыбнулся.              — Идем. Все будет в порядке.