Обострение

Месяц спустя…

— Джин… — Да? — Я все еще не понимаю, как ты можешь спать на такой кровати. Она же ужасно мягкая. — Так же, как и ты спишь на твердой. Намджун недовольно перевернулся на живот и, положив подбородок на свои руки, принялся наблюдать за Сокджином. Тот сидел за столом напротив кровати и что-то сосредоточенно писал, сдвинув брови к переносице. — Знаешь, какой завтра день? — спросил он с улыбкой. — Да, завтра конец учебного года, — ответил Джин. — Верно… А еще завтра месяц, как ты спас мне жизнь. — Не преувеличивай, — Сокджин покачал головой. — Никогда бы не подумал, что ты чертов романтик. Сокджин так и не повернулся, но Намджун чувствовал, что тот улыбается. За это время многое произошло. Чего стоила только сцена в больнице, в которой участвовал Намджун и его родители. Ясное дело они были в шоке, узнав, что их сын вновь отказывается от операции, тем более после того, как чуть не умер. А еще в больший шок они впали позже, когда Джун представил им Сокджина. Правда, вскоре успокоились, обрадовавшись за своего ребенка, выдохнули спокойно и разрыдались, все-таки измученная нервная система взрослых дала о себе знать. Намджун иногда задумывается, а не сон ли это. Они с Джином встречаются и… любят друг друга. По-настоящему. Веселятся и проводят много времени вместе. Тусуются с Хосоком и Чимином. Все просто идеально. Ну, кроме отца Сокджина. Хотя в какой-то степени Намджун его понимает… и уважает. Когда он обо все узнал, то долго кричал и ругался. «Ты мне не сын!», «Кого же я воспитал?», «Надо было относиться к тебе строже!». Джин этого наслушался достаточно. Побродил часок по улице вокруг дома, делясь переживаниями с Намджуном по телефону, а после смирился. Как и его отец. Но он все равно продолжает косо смотреть в сторону Джуна, когда тот приходит в гости. Мама Сокджина восприняла все нормально, абсолютно, парень даже немного удивился. Намджун ей нравился, что не могло не радовать ее сына. Дисплей телефона загорелся, оповещая о новом сообщении. — Джин. Хосок написал, что ребята скоро собираются на площадке, чтобы поиграть в баскетбол, — парень взял телефон в руки, — что ему ответить? Сокджин развернулся и, улыбнувшись, сказал: — Напиши, что мы тоже придем. Он снял ту самую кепку со светильника и, надев себе на голову, подмигнул Намджуну. … — Джин! Ты ему поддался! — завопил Хосок на всю площадку. Намджун начал громко смеяться, передав мяч другой команде. Сокджин тяжело дышал. Их команда проигрывала. Хоть и с небольшим разрывом, но все же… — Не правда. Они выигрывают честно, — парень покачал головой. — Если мы соберемся, а кое-кто прекратит ныть, то еще сможем отыграться. Даже у Чимина сегодня получается лучше, чем у тебя Хосок, а он новичок. Что такое? Устал? — губы Джина растянулись в усмешке. Хосок фыркнул, утерев футболкой пот со лба. — У меня еще полно сил. Не беспокойся, Джин. Вы просто мне надоели, голубки. Парень засмеялся. — Ладно… Играем! … — Темнеет. Сколько времени? Намджун вскрыл жестяную баночку с напитком. Джин повторил за ним. — Понятия не имею. День быстро пролетел. Они стояли у круглосуточного, пили прохладные напитки, утоляя жажду, и смотрели на дорогу. Машин было мало, впрочем, как и всегда. Почему-то именно на этой улице напротив парка всегда тихо и спокойно. С каждым днем становилось все теплее. Еще чуть-чуть — и лето, а там — последний учебный год и относительно взрослая жизнь. Намджун уже Сокджину все уши прожужжал про свои планы. Он хотел поехать на море с семьей и взять Джина с собой. Это время должно было быть особенным, и Сокджин всегда с улыбкой его слушал. Он тоже этого хотел бы. Очень сильно. Но вот, увы, иногда все случается не так, как нам хотелось бы. И парень попросту не знал, как сказать об этом Намджуну. С чего начать. Но Джун сам подтолкнул его к этому разговору. Ребята пошли обратно в парк. Решили еще немного прогуляться вдвоем, ведь расходиться им в совершенно разные стороны. — Что ты так усердно писал сегодня днем? Все хотел спросить. Сокджин нахмурился. — Список вещей, который мне нужно будет собрать в первую очередь. — Собрать? — Намджун остановился и удивленно вскинул брови. — Куда-то собираешься? Джин грустно посмотрел на него, а затем опустил взгляд. — Мы переезжаем. Из-за работы папы… снова. Джун замолчал. Внезапно оборвал начало фразы, когда понял, что именно сказал ему Сокджин. Слова будто застряли у него в горле, и Намджун было испугался на секунду, что вновь распустились цветы шиповника в его легких. Но удушающего кашля не последовало. Был лишь виновато-нежный взгляд Джина и пересохшее горло. — Это значит, что… — Это ничего не значит, — перебил его Сокджин. Он подался вперед и осторожно, несмело, словно делал это впервые, взял своего парня за руку. Они на самом-то деле во многом еще совсем зеленые, во многом не разобрались и далеко не все знают. Но они чувствуют, и эти чувства помогают. — Мы уезжаем сразу, как начнутся каникулы, — продолжает Сокджин, — и я не знаю, но отец говорит, что это будет наш последний переезд. Я думал сказать тебе раньше, но… Так не хотелось. — …Оу, я… Эммм… — Джун много чего хотел сказать в тот момент, правда… Много. Но он сдержал эмоции. В голове прокручивались фразы и варианты развития диалога, но ни один Намджуну не нравился. Поэтому он просто крепче сжал ладонь Джина и сказал: — Ладно… Это ничего не меняет. Да и к тому же, — он поднял взгляд, — у нас еще целых две недели. Сокджин мягко улыбнулся. — Верно. … Уже через несколько дней Намджун полностью перестал думать о переезде Сокджина. Он решил гнать такие мысли прочь и наслаждаться предоставленным ему временем. И он все чаще и дольше задерживался у Джина дома. Отец Сокджина на это только недоверчиво морщился и ворчал себе под нос на совместном ужине, а мама всегда была рада гостю. Хоть Намджун и понимал, что даже она не до конца привыкла к новому статусу Намджуна, как к парню ее сына… На самом деле Джун давно не чувствовал себя так легко, как рядом с ним. С Джином. Поэтому, стоило ему остаться одному, как набрасывались воспоминания и в голове проскакивали мысли о неизбежном. О переезде. Сокджин, будучи проницательным человеком, замечал все, что происходило с Намджуном, но решил не обсуждать это, оттягивая разговор как можно дальше. Ведь он был благодарен, что тот согласился провести эти две недели рядом с ним, как ни в чем не бывало. Так, словно стоит начаться каникулам, и парни вместе с семьей Намджуна отправятся на отдых. К солнцу и морю. Но Сокджин резко обрушивался в несправедливую и жестокую реальность. Реальность, где была его семья, работа отца и вечные переезды. Реальность, в которой Джун, приходя в гости, был вынужден делать вид, что все просто замечательно и не обращать внимания на сумки и чемоданы, что стояли в куче за входной дверью. … Как и ожидалось. Две недели пролетели, как два дня. Намджун сидел за столом овальной формы и нервно вертел в руках вилку, опустив взгляд в тарелку, глядел на острые тушеные овощи с мясом. Кусок не лез в горло. Сокджин сидел напротив и, не отрывая от парня напряженного взгляда, отправлял в рот кусочки цветной капусты. Его родители сидели с другой стороны стола. Отец во главе, а мама рядом с ним. Взрослые о чем-то негромко разговаривали под звуки телевизора из гостиной и не замечали той атмосферы, что царила кругом. Или просто притворялись, что не замечали. Джину надоело перебирать овощи. Он с недовольным, но сдержанным лицом отложил вилку и легонько пнул ногу Намджуна под столом. Тот поднял растерянный взгляд. Сокджин кивнул в сторону двери. Джун, кажется, очень обрадовался предложению, потому как сразу же поднялся, довольно громко оттолкнув стул, отчего родители Джина вздрогнули и обратили на подростков свое внимание. — Спасибо за ужин, все как всегда очень вкусно, — с обворожительной и вежливой улыбкой поблагодарил Намджун хозяйку дома. Эта его улыбка всегда вызывала у Сокджина приятное мягкое чувство и покалывание на кончиках пальцев. — Мам, мы прогуляемся до остановки… — Сынок, — она на мгновение взглянула на мужа, но тот многозначительно уткнулся в тарелку, — Намджун может остаться на ночь… — она посмотрела на гостя, — если ты, конечно, хочешь, милый. Джун растерялся. — Правда? — удивился Сокджин. — Хорошо. Тогда мы идем наверх, — проговорил он, не спросив ничего у Намджуна. Хотя тот явно не был против. … — Да, мам… Ага, приду завтра утром… Да, он… Ага… Ничего, все в норме… Джин, переодевшись в домашние шорты и футболку, сидел по центру кровати, скрестив ноги в позе лотоса, и наблюдал за парнем, что бродил по комнате, разговаривая по телефону. Намджун переглянулся с ним. — Хорошо, мам, завтра поговорим… Все. Нормально..... Пока. И я тебя. Джун выдохнул и встал напротив Сокджина, смотря на того сверху вниз. В спальне горел только ночник, свет был приглушен. — Эй… — почти шепотом произнес он. — Эй… — Повторил за ним Намджун, и легкая полуулыбка тронула его губы. Никто из них и не знал толком, что сказать. Намджун сделал шаг вперед, хотел забраться на кровать, но тут послышались голоса с первого этажа. Видимо, спорили родители Джина. Парни прислушались. — …с ума сошла? Знай, мне это однозначно не нравится! — доносились приглушенные крики его отца. — Да брось ты! Подумаешь, поспят мальчики в одной комнате! Ведь ребенка они не родят! Мы завтра уезжаем, ты знаешь всю историю, ты знаешь, как им будет тяжело. Так что я больше не хочу слышать твои занудные бредни. Мальчики спят в комнате Джина, а ты, хоть слово, будешь спать на диване. Я все сказала! Сказать, что Сокджин ошарашен, ничего не сказать. Его мама никогда не повышала на отца голоса, а тут еще и вышла из спора абсолютным победителем. Мужчина даже ничего ей не смог ответить. Парни переглянулись и смущенно засмеялись. — Я все же могу еще уйти, — произнес Намджун, почесал затылок. Но Джин покачал головой и, взяв его за руку, потянул на себя. — Нет, останься. Они упали на мягкие подушки. Джун поерзал, укладывая руки под голову и протяжно выдохнул. Рядом с Джином он чувствовал себя свободным и таким легким, словно пушинка. И парень просто не мог представить, что будет, когда он уедет, боялся представлять. — Так мало времени осталось… — Джин приподнялся на локте, заглядывая Намджуну в глаза. — Я понимаю, что переезд это не смертельно, но я так не хочу уезжать. Не хочу покидать этот город… Школу, ребят… Не хочу, чтобы мы были в разных местах. Сокджин уткнулся в грудь Намджуна лбом, и парень принялся перебирать его волосы. Джун молчал, тонул в ощущениях и мыслях. Он хотел кое-что сказать Сокджину, но все никак не решался. Пока они могли просто лежать рядом и молчать, он наслаждался и этим. — Выключи свет, — попросил Джин, не поднимая головы и не показывая своего лица. Намджун потянулся к прикроватной тумбочке, и через мгновение комната погрузилась в темноту. Осталось только дыхание двух людей и шум крови в ушах. Зашуршало покрывало, кровать прогнулась под чужим весом, и в ту же секунду губы Намджуна соприкоснулись с другими в мягком целомудренном поцелуе. Он сперва вздрогнул, а затем расслабился, пытаясь унять вырывающееся сердце. Кажется, этот поцелуй был в сотню раз волнительней первого. Парень положил руку Джину на талию и осторожным рывком подмял его под себя, углубляя поцелуй. Они неловко стукнулись зубами, но, почувствовав родную улыбку, Намджун не останавливался. Они целовались, самозабвенно делясь теплом и чувствами. Джин таял в его руках. Он понимал, что это нечто большее. Что это одни цветы в легких и сердце на двоих, что это одна опасность на двоих, что это одно спасение. Нехватка кислорода заставила их медленно и лениво оторваться друг от друга. — Намджун… — с хрипотцой, стараясь выровнять дыхание, прошептал Джин. — …да? — Я… Я тебя люблю… Что, язык проглотил? — хихикнул он. А Намджун в тот момент радовался, что в комнате не было света. — Я… Просто ты никогда не говорил этого. — Разве не очевидно? — Сокджин провел ладонью по щеке Джуна, чувствуя его усмешку и ямочки пальцами. — Как можно не влюбиться в такого идиота? Намджун засмеялся. — Я тоже тебя люблю, Джин, — Он переплел их пальцы и потянулся за еще одним поцелуем. — Этот год того стоил. … — До встречи, Намджун, — Мама Джина обняла парня и крепко поцеловала его в щеку на прощание. — До свидания, счастливой дороги. Женщина улыбнулась и уселась в машину на сиденье рядом с водителем, своим мужем. Тот сдержанно, но твердо кивнул парню из окна. Воцарилась неловкая пауза, которую много чем можно было заполнить. Слезами, смехом, пустой болтовней. Но Сокджин не знал, что именно ему сказать, он боялся даже рот открыть. — Ну что же… — вздохнул Джун, в бессилии хлопнув по карманам джинс. — Ну что же… — выдохнул Джин, крепче сжимая лямки рюкзака. Они внезапно встретились взглядом и бросились друг к другу, крепко сжимая объятья. Джин уткнулся носом Намджуну в шею, вдыхая его запах, не хотел отпускать. — Я буду звонить. — Это само собой, — Джун гладил его по спине. — И писать. — Я приеду, обязательно приеду на несколько дней. Эй, нас теперь уж точно не разделить, — Намджун бережно отодвинул его и заглянул с улыбкой в глаза. Джин не мог ответить ему тем же, не мог вернуть улыбку. В его глазах — печаль. — Не позволяй цветам в моей груди распуститься, Ким Намджун, — с серьезным видом проговорил он. — Как и ты моим… Джун еще раз его обнял и отпустил. Сокджин уселся в машину. Та тронулась, как только хлопнула дверца. Намджун долго стоял на краю тротуара и наблюдал, как она удаляется. Последнее, что он видел — свою кепку, которую он проиграл Джину еще в августе… Обострение прошло вместе с последними днями мягкого солнечного мая. А волны щекотали пятки, блестели на солнце ракушки. Наступил жаркий июнь, каникулы. И росли с каждым днем в груди чувства, подобные цветам нежного шиповника. Местами колючие, но такие же сладкие, как этот аромат, разносящийся летним ветром на любые расстояния…