Monstra te ipsum!

Внутреннюю сущность человека, определяет его отношение к другим людям. Притворяться долго не выйдет.

—  Алло, Лекса, тебя сегодня ждать? — весёлый голос Ольги, моей одногруппницы, и грохот музыки на заднем фоне отвлекли меня от важного дела. — Нет, я сегодняшний выходной на уборку потрачу! — Зануда! — Буркнула Ольга в трубку, — Ты там со своей учебой скоро с катушек слетишь! Нет чтобы парня себе завести! Я лишь фыркнула, эффектно откидывая челку от лица. —  Больно надо, — я оглядела фронт работ, — Оль, я бы с радостью поболтала, но мне надо ещё кучу дел переделать! Давай позже, а? Ответа не последовало, а вот быстрые гудки очень даже. Ещё раз фыркнула и отложила телефон. С прищуром посмотрела на швабру, потом перевела взгляд на пол и хмыкнув, начала мочить тряпку и наматывать её на швабру. Эх, уборка — это та ещё мука. Закончив с полом, я посмотрела по сторонам, разобрала стол, где обнаружилась моя фотография после военного лагеря. Это было год назад — нас, как юных военнообязанных врачей, отправили «пожить» в армейских условиях. Там же обнаружилось, что военная форма мне к лицу: длинные ало-каштановые волосы хорошо сочетались с камуфляжем. В целом-то у меня была достаточно обычная внешность — голубые глаза, бледная анемичная кожа, рост чуть ниже среднего, в общем, ничего примечательного. Хотя, лицо определенно симпатичное, да и выделялся недавно сделанный пирсинг — три маленьких золотых колечка в правом ухе и два гвоздика с сапфирами в левом — выглядит необычно и красиво. Вспомнилась реакция мамы, она довольно спокойно отнеслась к пирсингу, а вот от татуировки до сих пор отходит. Я встряхнула головой и поставила фотографию на полку над столом. Уборка почти закончена, осталось только вымыть люстру. И кто бы только знал, как я не хочу лезть на эту стремянку! Она старая и шатается, не внушая абсолютно никакого доверия. Ко всему прочему, я ещё и высоты боюсь, а потолки у меня, как назло, под три метра… Так что люстра уже давно не горит: лампочки все перегорели, а залезть туда — страшно. Но сегодня никаких отговорок. Сказала — уборка, значит — уборка. Пора посмотреть страху в глаза! Я взяла тряпочку в руку и на подгибающихся от страха ногах полезла на эту стремянку. Сердце билось где-то в горле. Дрожащими руками я промывала люстру, собирая с неё всю пыль и начищая. Закончив, начала аккуратно спускаться, но, не заметив скользкую каплю от моющего средства на ступеньке, с воплем полетела вниз. Больно ударившись затылком перед тем как отключиться, успела лишь подумать: «Лишь бы не сотрясение».

***

Открывала глаза я нехотя — голова кружилась и меня сильно тошнило. Сотрясение. Сделала глубокий вдох и выдох, и все-таки открыла глаза. Но тут же их закрыла. Я падала! Я точно помню, что упала. В своей комнате. На пол. ТАК КАКОГО ЧЕРТА Я ДЕЛАЮ В ЛЕСУ! Вновь открыла глаза и посмотрела по сторонам. «Я брежу, это глюки!» — попыталась встать, но ничего не вышло, голова начала кружиться еще сильнее. Надо полежать и успокоиться. Наверное, это просто галлюцинации или сон. Но разве во сне может болеть голова? Никогда о таком не слышала! Вдохнула — выдохнула. Нужно успокоиться, закрыть глазки и просто полежать. Стоило закрыть глаза, как стало ещё хуже, подкатила тошнота.Стон вырвался непроизвольно. «За что же мне такое мучение! Уборка — это зло!» — с яростью я вспомнила и злополучную люстру, и кривую стремянку. Приду в себя — в топку пойдёт. Попыталась расслабиться, закрыла глаза и сосредоточилась на дыхании. А потом, и вовсе не заметила, как уснула. И приснился мне дракон: большой и белый дракон, сражавшийся с чёрным. И чёрный, что был значительно меньше, побеждал, так как был быстрее, маневреннее и злее.