Радио «Полуночное»

      Расставание обещало быть весьма тяжелым и слезливым, но на сентименты не было времени. Суета, что сопутствовала подготовке к первому учебному году, продлилась вместо обещанных «за два часа управимся» до глубокой ночи, лишив причастных даже минимального шанса раннего подъема.       Подъем был резким, завтрак быстрым, сбор — практически моментальным, и вот они уже стоят на платформе. Римус на третий раз пересчитал взглядом все, что было необходимо отправить: Поттер — одна штука, чемодан — одна штука, паспорт, билет, деньги на первое время, амулет от сглаза, амулет от порчи, амулет от кашля, амулет от действий других амулетов, амулет против влияния зелий, амулет против леглименции, шнурок какой-то левый, медаль «За первое место в школьных соревнованиях по Математике», «За успехи в учебе», значок с волком, перстень с волком, очки, палочка, книга «Наитемнейшее из темнейших искусств», кроссовки с волком, радиоприемник, лампочка… Внезапно в процесс пересчета предметов вклинился гудок поезда. Вроде, ничего не было забыто.       — Я буду скучать…       — Я тоже. Но ты пиши мне…       Следующее мгновение. Мысль. Осознание. И синхронно:       — Сова       — Лопата       Синхронно не получилось.       — Какая лопата?       — Вон стоит, — Гарри указал на пожарный щит, — А на таких летать можно?       — Не знаю. Не пробовал, — Рим привстал на одну ногу, охватил голову и  — Так, студентам не перечь, профессоров не калечь. То есть, наоборот. Не суть. Тебя встретит Флитвик. Увидишь усатого старого мальчика с бородой — это он и будет. Как доберешься, напиши. Все понял, — Поттер кивнул и обнял отца. Римус вздохнул, — Береги себя, сын. Сову я постараюсь раздобыть в ближайшее время. А теперь бегом.       Гарри запрыгнул в вагон. Эльфы подхватили чемодан и испарились. Вскоре поезд отправился.

***

      Вагон под номером 28. Третье купе от туалета. Спор.       — То есть вы, будучи в здравом уме, пытаетесь меня убедить, что кризис отверточных изделий, что расцвел на территории Франции, ни как не повлияет на выборные органы управления? Постойте, а как же многочисленные по количеству, хоть и малочисленные по масштабу пикеты и митинги?       — Юноша, я наслышан о том, что французская молодежь, не сочтите за оскорбление, несколько глупа, но чтобы на белом глазу с полной серьезностью утверждать, что влияние столь малой отрасли производства на всю Магическую францию столь велико, что способно влиять на политику государства… Откажитесь от своих слов, ибо это вздор!       — Не нужно передергивать, сэр, — я не говорил, что влияние данной отрасли безгранично. Меня лишь печалит, что столь солидный и статусный джентльмен ни на кнат не смыслит в политике. Вы же в курсе, что шансы как у правящей партии, так и у аппозиционной примерно равны. А здесь шествия в поддержку производителей отверток.       — Вы же не глупый парень, Гарри, а верите в глупости — да кому могут быть интересны митинги за отвертки?       — Однако, СМИ нет-нет, да и напишут очерк об очередном банкроте, что взывает власть к ответу. Вы что, этого не видите, мистер Де Люпен?       — Конечно не вижу. Я даже не вижу смысла в прочтении этих опусов. И если вы думаете, что не читаю сеи творения журналистского письма только я один, то, боюсь, большая половина Франции с вами, мой юный настырный друг, не согласится.       — Мне кажется, вы забыли о сакральной важности отвертки как символа борьбы за свободу и независимость малого и среднего бизнеса. Эту важность понимают и принимают многие.       — Многие — это вы, Гарри?       — Не только я!       — Ах да, многие — это вы и те три человека, что поставили палатку у Министерства Магии!..       Поезд плавно плыл, сокрытый всевозможными чарами, в направлении Лондона. За окном проплывали города, порой переходящие в небольшие поселки, поля, автомобили, что неслись по автомагистралям.       Затем был Ла-Манш. Лучи тонули в водной глади, растворяясь в бликах. Спор был прерван и оба оппонента выглянули в окно. Поезд сорвался с утеса и полетел. Под ним шли пароходы, то здесь, то там сновали мелкие рыболовные суденышки. Под ним распростерся во всем великолепии пролив. Правда, не на долго.

***

      Академия Чародейства и Волшебства «Хогвартс». В небольшом зале, доселе заброшенном, но за последние несколько дней отчищенном и приведенном в вид весьма симпатичный и презентабельный, стояли столы, плотно прилегающие друг к другу и образующие вместе нечто сродни прямоугольнику иль трапеции.       Место директора средь всех установленных стульев отсутствовало, как класс, ибо «ему надо, пусть сам трон и трансфигурирует». За столом сидели преподаватели. За окном пылало солнце.       — Многоуважаемые коллеги, всех приветствую и поздравляю с началом нового учебного года, — оборвал молчание голос Минервы МакГоннагл, — Директор вновь странствует, в следствие чего, ответственность за сеё мероприятие ложится на меня. И первый пункт…       — Прошу прощения, коллеги. А где профессор Флитвик? — раздался голос из «зала».       — Он написал, что также странствует. Вероятно, он перешел ту возрастную черту, за которой данная отмазка начинает работать. Пока более точной информации о его месте расположения у меня нет.       — Понятно, — донеслось в ответ.       — Минерва, что там по зарплате?       — А вот здесь мне есть, чем вас обрадовать. Но об этом немного потом. А сейчас время для новости: итак, сенсация века — в нашу школу поступает Гарри Поттер… Северус, что вы материтесь, может он будет спокойным, тихим и воспитанным, если вы вспомнили Джеймса, конечно.       — Да, бросьте, Минерва, я не о том. Просто, только осознал, что мне ещё один год предстоит преподавать зелья. Думал год отработаю и уйду. Уму непостижимо…       — Ну и славно, что ваше раздражение не связано с мальчиком. К слову, именно его имя и немного настойчивости позволили выбить повышение зарплат и увеличение финансирования научно-просветительской деятельности со стороны министерства. Много крови пролилось — причем моей, ибо директор, свалив все обязанности на меня, укатил в странствия еще в начале июля. Северус, еще раз спасибо за Феликс Фелицис — без него делать мне на встрече с министром было бы нечего.       Тот кивнул.       — Я рад, что все прошло успешно. Однако, я должен откланяться.       — Профессор Снейп, тогда попрошу вечером зайти в мой кабинет, — и профессор зельеварения скрылся в дверном проеме, — Помона, поздравляю с прибавкой к зарплате на треть и ещё раз хочу попросить не пересаживать мандрагоры при открытых окнах иль дверях теплицы. Уши глохнут, работать невозможно.       — … ага, а он… Что? А, да, конечно, Минерва. К тому же Флитвик говорил, что по приезду подлатает чары.       — И по поводу той гадости, что чуть не оттяпала руку тому маглорожденному мальчику?..       — Изучение Драконьего чертополоха перенесла на четвертый курс.       — Вот и замечательно. Так, а где профессор Трелони?       — Там где и обычно: где звезды ближе и судьбы ярче.       — На Астрономической башне?       — В баре. У нее свидание в «Трех метлах».       — Ясно… Вспомнила… профессор Бабблинг, рунолог вы наш, ваш предмет теперь обязателен для изучения. Северус… ну да, он же ушел… его предмет с третьего курса и выше теперь не обязателен…       — Уже вижу радости преисполненное лицо зельевара. Минерва, что по моим финансам.       — В связи с тем, что арифмантика также стала обязательным предметом, у вас, как и у Батшеды, двойной счетчик, Синистра.       — А, ч-ч-что у м-м-меня, п-п-проффессор?       — Вы и дальше будете вести «магловедение». Кандидатура, что должна была занять ваше место, познакомилась с каким-то парнем, вышла замуж и скрылась где-то на континенте. Ни звонков, ни писем.       — А к-к-как же З-ЗОТИ?       — А на это место нашлась весьма достойная кандидатура. Профессор Риддл к вашим услугам…       — А это не?..       — Говорит, что однофамилец и ничего большего. Министр горой за него стоял. Ах, да… Том, расскажите о себе.       С места поднялся юный профессор лет двадцать-двадцать пяти. Ярко рыжие волосы, казалось, излучают свет. «И глаза рыжие. Держится спокойно и уверенно. Похож? Ну если только совсем немного, что вполне объясняется какими-либо родственными связями в двадцатом поколении».       — Простите, ваше имя Том?       — Да-да, я полный тезка. Ну почти. Так вот, рожден я был в тысяча девятьсот шестьдесят девятом году в семье сквибов. В юном возрасте переехал в Америку, где и проходил обучение. Теперь решил вернуться на родину. Мой диплом, грамоты и сертификаты приложены к резюме.       — Да, все действительно так. Том, по поводу вашей дисциплины следующее: министерство считает, что необходимость в ней отпала со смертью вашего однофамильца, поэтому никаких субсидий и никакой поддержки со стороны министра на ваш адрес не поступало. С другой стороны, директор Дамблдор, который в настоящее время отсутстует, обычно выделяет дополнительное жалование из фонда Хогвартса. Все эти вопросы вам лучше с ним обсудить, когда он вернется.       — А когда он вернется?       — Понятия не имею. Профессор Квиррел, поправьте тюрбан! Так, по что еще по оплате. Все остальным — плюс двадцать процентов к жалованию. Мистер Филч, вам также. Здесь все ясно… Хорошо. Теперь вот что — по причине того, что директор неизвестно где прохлаждается, забот у меня невпроворот. В связи с этим попрошу кого-либо свободного принять на себя роль декана Гриффиндора, ибо, меня физически на все не хватит. Естественно, с доплатой. Профессор Квирелл?       — Н-н-нет, я н-н-е…       — Синистра?       — Мне до них бегать далеко, да и…       — Можно мне попробовать?       — Профессор Риддл?       Минерва, посмотрев на него, повторно обвела взглядом присутствующих.       — Желающих больше нет? Батшеда? Нет? Ну что ж, попробуйте… Мистер Филч, прошу Вас оказывать мистеру Риддлу посильную помощь.       — Да… конечно, — раздался хриплый голос завхоза.       — Все остальное — как прежде. Рекомендации от министерства уже переданы и ждут вас в ваших кабинетах. Профессор Риддл, рекомендации министерства исполнять желательно, но не обязательно. Обучение в теории и на практике все же несколько различаются.       Тот кивнул, что-то фиксируя в тетради.       — На этом все. Коль остались вопросы — хотелось бы их услышать сейчас.       — Да, профессор МакГоннагл…       — Вопросы касательно факультета будем решать в индивидуальном порядке.       — По поводу расписания?       — Расписания на каждого ученика также лежат у вас на столе. Их необходимо… Давайте, я все объясню после собрания.       — По поводу внутреннего лицензирования программы обучения.       — Меня устроит и министерская лицензия. В то же время попрошу за рекомендацией обратиться к профессору Снейпу. У него есть опыт, довольно специфический, но есть. На этом все?       — Пока все.       — Замечательно. Профессор Квирелл, тюрбан! На этом собрание можно считать закрытым.

***

      Поезд прибыл в половине четвертого. На перроне было довольно многолюдно. Филиус Флитвик, немного помотав ноги по воздуху, спрыгнул со скамьи и побрел в поисках необходимого вагона.       — Да как вас к дипломатической миссии-то допустили, сэр! Это крайне возмутительно, некомпетентно и глупо, если не сказать наивно — придерживаться консервативных взглядов в современном обществе! Да вы, сэр… Здравствуйте, профессор Флитвик!       Перед полугоблином стоял подросток: черные волосы, торчащие из-под капюшона, изумрудно-зеленые глаза, ветровка с волчьими ушами, джинсы, да кроссовки.       — Я тоже был рад встрече с Вами, мистер Поттер! Приветствую, профессор, — следом за юношей из вагона вышел солидный мужчина. Одет он был в обычный костюм, лишь с вышивкой, указывающей на принадлежность к дипломатической миссии магической Франции.       — Рад видеть Вас, сэр, Де Люпен. Привет Гарри, — ответил профессор, спустя несколько секунд.       — А вы, то есть, встречаете юного Поттера. Вы сразу в школу?       — Отчего же, как можно лишить Гарри поездки на Хогвартс-экспрессе. Это уже традиция, как никак. Как вы добрались?       — Хорошо. Без происшествий. А вы, стало быть, мистера Поттера сейчас в Дырявый котел повезете.       — Отчего же. У меня переночует.       — Мои соболезнования. Но вы держитесь, — он вздохнул, похлопав полугоблина по плечу, — Прошу меня простить, но я спешу. С поломкой портала все летит к чертям…       Де Люпен поклонился и откланялся. Поттер, примеряющий рост профессора относительно его собственного, заметив взгляд, немного стушевался.       — Профессор, а что вы думаете о влиянии отверточной промышленности на политическую ситуацию во Франции?..

***

      Дом профессора Флитвика стаял на отшибе и издали казался каким-то заброшенным. Пройдя внутрь, в заброшенности сего места пропадали всякие сомнения. Пыль покрывала стены, паутина свисала с потолка. Стены покрывали трещины, чрез самые крупные из которых дул ветер. Штукатурка облупилась.       — Видно, вы редкий гость в своем доме, профессор…       — А, это… Да, Гарри, пока ничего не трогай.       Он достал из кармана ключ, засунул в одну из трещин и провернул. Вспышка.       — Ай! — на Поттера рухнула балка, поддерживающая потолок. Удар был на удивление мягким, однако весьма неожиданным и резким.       — Да, Гарри, прости, забыл… Встань сюда, — он указал на место рядом с собой. Доски в том месте немного выступали из общего ряда и, что, вероятно, более важно, не были покрыты вековым слоем пыли.       Трещины становились все глубже. Взмах палочки — стены рассыпались, потолок осыпался. Разрушенные декорации представили взору просторную гостиную, которая сама по себе была больше всего того дома, в который они зашли. Поттер восторженно воскликнул нечто нечленораздельное. Обломки кирпичей, ошметки от побелки и прочий сор стал тонуть в паркете. По паркету расходились волны, но гасли они значительно быстрее тех, что можно встретить на воде.       — Тадам! — воскликнул Флитвик, — Вот! Сам придумал, сам сделал!       — Круто! А как?       — Ну это надо много учиться, много знать и уметь, после чего выбить отпуск на неделю и потратить на это все четыре дня…       — Я готов, профессор!       — Хорошо, Гарри, только сначала отдых, затем обед, а потом я расскажу, как это работает. Хорошо, я догадался сохранить эскизы, — он посмотрел на Гарри, рассмеялся в усы, и добавил, — Да, Римус тебя как-то так и описывал.       Гарри хлопнул себя по лбу.       — Нужно отцу сообщить, а то волноваться будет. Можно попросить вашу сову?       — Да, конечно. Но она сейчас отдыхает после охоты. Через час, думаю, можно будет ее отправить.

***

      У Филиуса было довольно мило. У него была весьма обширная библиотека, что и обеспечивало всю милоту жилья полугоблина в глазах юного героя. Также здесь вместо повсюду висели на стенах, лежали на витринах, что были расставлены вдоль стен, многочисленные представители холодного вооружения ушедших веков: шпаги, боевые топоры, кинжалы, копья, алебарды, мечи.       На стене, что в гостиной напротив окна, что было здесь в единственном экземпляре, на оббитой красным бархатом подложке красовался обычный восьмизарядный револьвер. Следующее мгновение и грохот от выстрела разнесся по всему дому.       — А, в смысле, он заряженный?       — Гарри, ты в порядке? — в комнату, быстро перебирая ногами, вбежал Флитвик. Оглядев место происшествия, он бегло окинул взглядом Поттера, довольно бегло залатал выбоину в потолке, внимательнее изучил подростка, чему-то своему улыбнулся и произнес, — Да, Поттер, забыл, совсем забыл… Гарри, не трогай артефакты. Это может быть опасно. И пойдем, я твою комнату покажу…       Профессор засеменил вдоль коридора и прошел в наиболее отдаленную дверь, что так удачно была расположена напротив библиотеки.       Комната, которая была отведена Гарри, была небольшой, но весьма уютной. На спинке кровати красовались причудливые узоры, как оказалось в последствии, никакого практического смысла не имеющие. Имелся рабочий стол. Единственное, что огорчало, — небольшая несоразмерность мебели человеческому росту.       Снова раздался выстрел. Флитвик покосился на Поттера.       — Что? Это не я…

***

      Гарри доедал ужин, что представлял из себя чай, хлеб и кусок колбасы, объединенные в единый бутерброд, и читал «Пророк». Искусство приготовление бутербродов пришло в современность еще от древних скифов. Сам Поттер знал шестьдесят семь рецептов данного блюда. Римус в свое время рассказывал о девяноста трех рецептах. Флитвик знал семьдесят семь, хоть чаще всего предпочитал классику, которая в настоящее время и лежала перед юным падаваном.       Сам профессор что-то подправлял в своих расчетах, периодически вздрагивая от внеочередного выстрела. Чары, установленные не так давно, стали дублировать выстрел без участия оружия, что весьма раздражало.       В самом «Ежедневном пророке» обнаружилась весьма любопытная статья, в которой приводились правдивые, достоверные и, что немало важно, весьма убедительные доказательства того, что Мальчик-который-выжил был самым ярым сторонником Темного Лорда.       … Мистер Поттер, осознав, что его владыка уничтожен, поспешил скрыться. Только так и никак иначе нельзя объяснить его пропажу. Да! Все мы знаем слова директора Дамблдора, что ребенок спрятан в надежном месте для обеспечения его полной безопасности со стороны не зарегистрированной террористической организации «Пожиратели Смерти», но что, если он просто хотел истинные знания, умения и, самое главное, мотивы юного «героя»? И что нам предстоит пережить еще при появлении главного последователя самого опасного из Темных Лордов двадцатого века?

Рита Скитер. Специально для «Ежедневного пророка»