Liebe

— Aufstehen! (Подъём!)       Снова тяжёлое "утро". Если бы ещё нормально будили, как всех в концлагере, но нет, он находится в спецблоке, где будят ледяной водой в три часа ночи. По телу пробежала крупная дрожь. Глубокая одышка от резкой смены температуры. И первые удары очередной пытки кнутом. Николай кричит и широко распахивает глаза. Это происходит слишком часто...

***

      Его приковали к "кровати" наручниками вновь. Каждый день похож на другой, он почти не различает их. Вроде бы сейчас день, тогда, сколько эти люди пытали его? Или он потерял сознание? Или его отпустили раньше и он уснул? Совершенно непонятно. Привычная головная боль и оглушение от маленьких движений. Он пытается осмотреться. Ничего, как всегда.

***

      В этот раз он просыпается от открытия двери в его камеру. Он спал целый день, или он вообще не спал, а просто дремал? Глаза еле как открываются и видят размытый силуэт мужчины. Звон цепей отдаёт новое оглушение. — Lange nicht gesehen, Soldat... — голос был знаком, но Николай никогда не видел этого фрица тут. — Давно не виделись, солдат... — рядом, по голосу, стоит девушка, понятно, что переводчица.       Русский поднимает пустой взгляд на него, а потом и на девушку, хотя её он не увидел. Тяжёлый выдох — всё, что выдаёт он. — Erinnerst du dich, 27. November 1941? — отстранённо. — Помнишь, 27 ноября 1941...       Николай поднял голову и наконец-то пересёкся взглядом с переводчицей. После возвращает его к фрицу. — Das Dorf Nefedovo. — Село Нефёдово.       Тут Коля заинтересовался. С хрипом старался поднять голову. Мужчина, дёрнув головой, "приказал" помочь ему встать. Девушка подбежала и схватила того за плечи. Русский закричал, она надавила ровно по ранам, что он получил от недавней пытки. Конечно, она испугалась и отошла, чувствуя маленькую вину, дальше трогать не стала. Коля сел своими силами, как только у него это получилось, последовала одышка и хрип. — Так это твою роту я разбил? — выдаёт измученным голосом. — Ist das deinе Kompanie, die ich zerstört habe? — передаёт девушка.       На лице мужчины появилась ухмылка, а после маленькая ядовитая улыбка. — Ich habe auf dich geschossen. — улыбка стала немного шире. — Это я в тебя стрелял...       Теперь сам Коля ухмыльнулся. Неужели тот командир роты? Он стал присматриваться к его лицу и увидел странные шрамы на правой щеке. В мыслях пробегало страшное прошлое, хотя по сравнению с сегодняшним настоящим это вполне нормально. — Хорошо выглядишь... — Du siehst gut aus. — девушка.       Как только он услышал, так улыбка была в полной красе. Высокомерная и холодная, шрамы натянулись и такое ощущение, что могут открыться. Смешок и заинтригованный взгляд со стороны фрица. Коля задыхался от долгого, для него, общения. Маленький кашель. Фриц отогнул листок от бумажного планшета, видимо с документами. Читает. — Unverbesserlich. — Неисправим. — Nicht geeignet für den Einsatz. — Не пригоден к использованию.       Он подошёл и показал это Коле. Тот непонимающе поднял голову. Досье. — Unterliegt der Zerstörung. — эта фраза звучала с его слов очень холодно. — Подлежит уничтожению.       Николай никак не отреагировал. "Значит, пришёл казнить? Ну и пусть..." У Ивушкина совершенно нет сил. Он дрожал. То ли от холода, то ли от предчувствия смерти, хотя в голове он её давно не боится. Мужчина положил планшет рядом с русским и отошёл на несколько шагов. — Ich gebe dir noch eine Chance. — Я даю тебе ещё шанс. — Du holst und bereitest mir eine Crüe russischer Panzerfahrer vor. — Ты подберёшь и подготовишь экипаж русских танкистов. — An einem bestimmten Tag wirst du auf die Deponie gehen und es meinen Kadetten zeigen. — В назначенный день, ты выйдешь на полигон и... Покажешь это моим курсантам.       Он многозначительно поднял голову: "Ага, только через мой труп, буду я обучать твоих идиотов". — Du wirst kein Geschoss haben, es wird nur deine Fähigkeiten geben — У тебя не будет снарядов, будет только твоё мастерство.       Он опустил голову вниз. — Wenn Sie sterben, dann als Soldat auf dem Schlachtfeld. — Если погибнешь, то, как солдат, на поле боя. — Wenn du überleben, Bereitest mir eine neue Mannschaft vor. — Если выживешь, будешь подбирать мне новые экипажи. — Я уже погубил свой первый экипаж... — он ответил, тихо, немного замявшись. Просто вспоминает. Предвкушение битвы, смерти. Радостные крики после каждого разбитого танка. Вкус собственной крови во рту. — Ich habe bereits meine erste Crew zerstört...       Фриц сглотнул. Тоже вспоминает, с каким позором он проиграл ему. Целая рота танков против одного. — Our habt würdig gekämpft. — Вы сражались достойно.       Пауза. — Так на своей земле сражались, фриц... — Wir haben auf unserer Erde gekämpft, Fritz...       Ещё одна пауза. — Ich warte auf eine Antwort. — Я жду ответа.       Русский качался из стороны в сторону, думал. После, поднял глаза и уверенно выдал: — Да пошёл ты!       Переводчица не знала, что делать. Отпустила взгляд вниз и не стала переводить. Немец ждал ответа, но, так и не услышав его, повернулся к ней. Он понял, тот нагрубил. Повернулся обратно и после вообще отвернулся. Пройдя немного по комнате, фриц остановился у стены. Перезаряд пистолета. Девушка вздрогнула.       Медленно направил пистолет в сторону девушки. Та с ужасом резко выдохнула и сразу же отвернулась, поставив руки перед лицом. Было видно, как она дрожала, как пальцы тряслись, она начала плакать. — Ich zähle bis fünf! — Я с-считаю до пяти... Bitte nicht (Прошу, не надо)... — Eins.       Переводчица стала шататься ещё сильнее. Слёзы лились сами по себе, она отходила в сторону от дула пистолета. Старалась прикрыть себя, хотя это вряд ли поможет. — Раз. — Zwei — Два..       Она прижалась к стене, полностью облокотилась на неё и стала сползать к полу. Страх, всё что она чувствовала - страх. — Drei.       Она не стала переводить. Сейчас не могла. Паника захватила её. В то время, Николай испуганно переводил взгляд, то на девушку, то на фрица. — Vier. — "Неужели пристрелит?"       Она сжалась в комок и тряслась всем телом. — Fünf. — "Блять.." — Да хорош издеваться! Я согласен...       Фриц снова натянул на себя улыбку, но потом сразу же она исчезла. Девушка, словно с новой силой зарыдала. Немец подошёл к нему ровными шагами, разглядывая. — Diese Übersetzung ist nicht erforderlich (Это переводить не обязательно).       Теперь Николай смотрел на всё злобно. С раздражением. — Gute Wahl, Soldat (Хороший выбор, солдат).       Он снял чёрную перчатку и провёл по голове Ивушкина, остановился на скуле. — Name und Titel...       Коля смотрел с ненавистью, мозг уже отключался... — Младший лейтенант, Ивушкин...       Сдался.

***

      Работа над танком только начинается, они уже похоронили своих соотечественников. Рассмотрели примерную карту полигона. Ивушкин поговорил со Степаном. Выслушал возмущения, но всё-таки заставил того поверить, что свобода рядом. Товарищ с улыбкой пошёл работать дальше. Тут приходит переводчица... — Ивушкин, к командиру. — робко и неуверенно сказала она. — А у нас начальнiк у Крямлi, дзяучынка, — сказал Степан.

***

      "Что ему от меня нужно? Неужели хочет убить? Хотя, что ему ещё делать" - мыслил Ивушкин. Идя по большим светлым, белым коридорам за Аней(так звали ту переводчицу), Коля рассматривал белые стены в главном здании концлагеря. Хотя не совсем это концлагерь, это здание стоит чуть поодаль от него, в целях безопасности. До этого места далековато идти. Везде развешаны флаги Третьего рейха, большие, малые - без разницы, их просто много. Белый и красный хорошо сочетались, но чёрные свастики достаточно портили это, бросаясь в глаза. Аня каждый раз заворачивает за углы и, чтобы пройти в любой коридор она показывает своё потрёпанное уведомление переводчицы Ягера. Без него, она и шагу не сделала бы здесь. Многие немцы в обмундировании косо смотрели на них двоих, проходя мимо. Коля немного не успевал идти, нога ныла и похоже, снова её заклинило.       Далее немецкий язык будет выделен курсивом       Пройдя ещё парочку похожих друг на друга коридоров, они наконец-таки пришли к кабинету штандартенфюрера. Она снова показала уведомление последнему охраннику, и он постучался в дверь. — Кто? — донеслось от туда. — Переводчица с пленным... — он запнулся и посмотрел на Анну. — Ивушкиным, с пленным Ивушкиным. — шепнула она. — Ивушкиным.       Немного молчания, после снова: — Пусть войдут.       Охранник открыл дверь, и они зашли. Коля немного осмотрелся. С виду комната обычного немца, если бы не выделяющийся заваленной бумагой рабочий стол и развешанные над ним разные грамоты, где-то вырезки из газет, в общем, какие-то достижения. Русский почувствовал резкий запах Ягера, весь "кабинет" пропах им. Какие-то духи, или так пахнет он сам? Строгий и немного железный аромат, будто от крови. Голова закружилась. — О, коллега, проходи. — фриц со странной улыбкой садится за круглый(обеденный) стол.       Аня прошла внутрь комнаты, а бывший младший лейтенант всё оставался возле двери, всё-таки он недоверчив к нему. После Коля видит повешенный китель с пистолетом на стуле возле рабочего стола, подумал, что тот достаточно расслабленный и скорее всего никого убивать сейчас не собирался. Вот он хотел пройти чуть дальше, но вдруг резкая боль в голове заставила того почти упасть. Коле стало плохо, как будто кровь резко начала вскипать. Он кашлянул пару раз и вроде бы пришёл в себя. — Что с ним? — спрашивает Ягер у Ани. Та просто трясёт головой в разные стороны. Мол, ничего не знает. — С тобой всё в порядке, Ивушкин?       Он говорит строго. Строгость в разговоре сразу возвращает другого в полное сознание. Тот легко качнулся, но как понятно, ничего не понял. — С тобой всё хорошо? — переводит Аня. — Наверное, тебя это не касается, чёртов нацист. — ответил грубо. — Говорит, что всё в порядке.       Ягер цыкнул, он ясно слышал, как тот сказал "нацист". "Эта девка снова прикрывает его?! Что ж, нужно будет поменять переводчика". — Садись-садись, "Иван" — показывает на место рядом с ним. — Сядь.       Коля чувствует себя ещё хуже, он закрыл рот рукой. — Как продвигается работа над танком? — Как продвига... — Дай ведро... — почти шёпотом.       Она не успела договорить. Переводчица резко встала и побежала к маленькому шкафу возле двери, открыла, взяла ведро для уборки и подбежала обратно к Николаю. Тот выхватил его из рук девушки и наклонился под стол. Вырвало. Он кашляет и издаёт не самые приятные звуки нехватки воздуха. А штандартенфюрер озадаченно смотрит на Ивушкина и после на девушку. Вздыхая, он отворачивается от этого зрелища, прикрывая глаза рукой, чтобы его самого не вырвало. А русский всё продолжает. Вообще, чем он может блевать? Конечно же кашевидной водой. Ему казалось, что сейчас он выблюет свой же желудок. Аня растерянно смотрела на Колю. — Фу, позови уборщицу, живо! — от раздражения, он чуть ли не кричал. — Да, сейчас! — и убежала.       Ивушкин, вроде как закончил своё дело. По-прежнему оставаясь под столом, он кряхтит. Слышит как фриц встаёт из-за стола и идёт к кровати. Он что-то достал из тумбочки. Идёт обратно. На секунду другому показалось, что это - нож. — На, держи, вытрись.       Это салфетки, тот немного выдохнул. Он трясущейся рукой принял их и стал резко вытирать всю блевотину с уголков рта и носа. Голова всё кружилась. Тут прибегает худая девушка с другим ведром воды и тряпкой, начинает вытирать попавшую на пол "воду". Быстро протирает, берёт второе ведро и поспешно уходит, Аня снова садится за стол. Николаю никак не легче. Взгляд замутнён. Он весь шатается. Ягер тоже садится за стол. — Ты точно нормально чувствуешь себя? — слышно по голосу, что он брезгует. — С тобой точно всё хорошо? — Лучше не бывает... — а он упёртый. — Лучше не бывает.       Ягер высокомерно посмотрел на него, прищурился. — Ладно, Ивушкин, мне тебя называть так всё время? — Мне всё время называть тебя Ивушкин?       Коля задумался, видимо имя просит. — Коля или Николай Ивушкин, — вяло ответил ему. — Коля или Николай Ивушкин.       Тут задумался Ягер. Внезапно, он улыбнулся и немного посмеялся, а потом удивлённо продолжил: — Так значит... Мы тёзки что ли? Меня тоже зовут Коля, то есть... Клаус, Николаус Ягер. Очень рад полному знакомству. — Получается, мы тёзки? Меня зовут Клаус или Николаус Ягер. Рад знакомству.       Вместо того, чтобы ответить, Коля наклоняется и утыкается взглядом в стол на белую скатерть. Поддерживает голову руками. Николай врёт, что ему нормально, ему сейчас пиздец, как хуёво. "Видимо, поднялась температура, и меня лихорадит как обычно". — Я... Ммм... — Что с тобой? Отвечай нормально! — Что с тобой, отвечай честно.       Он закашлял и часто задышал. Голова отдавала ужасной болью. Что-то явно не то. "Иван" не ответил.       Клаус выжидающе смотрел с высока на жалкого пленного. "Что с этим русским не так?!" Он выглядел ещё больше, чем разозлённым. Ему не нравилось, что на его вопросы не отвечают. Он сидел и смотрел. Ждал. Тут он почуял странных запах. "Что это?" Он принюхался. Пахнет каким-то порохом, вперемешку с мокрой соломой или сеном. Чёткий нюх его никогда не подводил. Пахнет от пленника. — У тебя, что ли течка?! — сильно резко, Аня немного растерялась и пыталась перевести фразу. — А... Эм.. У-у тебя что-ли т-течка?       Николай поднял голову. Он не понял. — Что, прости? — У тебя те.. — Да нет, переведи это ему!       Анна замялась. — Ч-что, п-простите?       Ягер резко подскочил, стул, на котором он сидел упал с грохотом. Штандартенфюрер подошёл к столу, открыл верхний ящик и из под кучи документов откопал тот самый клипборд с досье Ивушкина. — Тут подписано, что ты бета! — Т-там написано, что ты являешься бетой... — Чёрта с два, я окажусь омегой. Мне просто плохо!       Николай возмущён. Такого распределения полов на Родине не существует, все мужики с бабами, но кто они есть, те они есть. Это определяется в 16 лет, с наступлением течки, реагирования на запах или полное отсутствие реакции. Это не проверяется там, ведь всё равно он будет жить с девкой. — Мне просто нездоровится. — Как альфа второго ранга, я с уверенностью скажу, что у тебя началась течка!       Ягер абсолютно уверен, запахи омег заставляют чувствовать головокружение у альф. Сейчас Клаус зол, поэтому никак не видно, что у него болит голова, но он-то чувствует. — Как альфа я говорю тебе точно, что ты — омега...       Русский приложил руку ко лбу, он сейчас спорит с альфой на свой пол. Замечательней некуда. Мало того, что просто спорит, так спорит он с Ягером. — У меня никогда не было течки, к тому же мне уже 22 года. — У меня никогда не было течки, мне 22 года.       Клаус выдохнул, сел за свой рабочий стол. "Русские совершенно не знают про разделение на шесть полов... Видимо, придётся объяснять, а хотя стоп. У меня же есть книги на счёт этого, хоть какие-то базы там должны быть." Он снова встал и пошёл в сторону среднего, на размер, шкафа с книгами. Он долго водил пальцем по корешкам и нашёл то, что ему нужно. Открыл коричневую книгу и прочитал пару предложений. "Должно подойти". — Ярцева, прочитай ему эту страницу. — он указал на самую первую страницу книги. — Да, поняла.       Немец передал её переводчице, а она пробежалась глазами по тексту. — Эта книга предназначена для лиц, старше 16 лет... В мире существует всего шесть полов, наверняка вы об этом знаете, есть два главных разряда: мужчины и женщины, а уже разряды делятся на три пола. Альфы, беты и омеги, как у мужчин, так и женщин. У му... — К чему это всё? Скажи, чё ему надо, и я пойду! Мне итак хреново в этой комнате. — Просит уйти.       Клаус, смотрящий на это со своего рабочего места немного посмеялся. — Если вкратце, то как ты мог скрывать течку в течение трёх лет ото всех? Какого чёрта тут указано бета?!       Девушка подпрыгнула на месте. Он, видимо, сильно разозлён, нужно, чтобы этот разговор, как можно быстрее кончился. — К-как ты скрывал течку в концлагере? — Да не было её у меня! — Не было до этого... — Сейчас, зачитаю: течки и её признаков не было, к запаху омеги никак не реагировал, по результату - бета. А что ты мне сейчас сидишь с запахом?! — По результатам в камере, ты был бетой. Ни течки, ни реакции на неё. Тогда почему ты сейчас сидишь с этим запахом? — Блять, я пойду...       Ивушкин встал из-за стола и уже хотел уйти, как Ягер громко стукнул по столу кулаком. — Ивушкин! Стоять! — Подожди... Николай, не совершайте ошибку, останьтесь и примите всё, что он скажет... Потом это уляжется, только сейчас прошу, не уходите!       Ивушкин остановился. Он злобно посмотрел на Клауса, и они пересеклись грозными взглядами. Ягер выдохнул и накинул на себя пиджак. Коля напрягся. — Может, снова так поговорим?       Он достал пистолет из пиджака и опять направил в переводчицу. Та опять испугалась и затряслась. "Ты что ли издеваешься? Да будь ты проклят!" — Не надо. Я реально никогда не проходил... Течку. Мне тоже это интерес-но... А...       Ноги Коли подкосились, и тот упал на пол. Аня подбежала к нему, хоть и под дулом пистолета. Начала реветь, как никогда. — Н-не надо. Я... В-взаправду никогда раньше не тёк... Мне т-тоже инт-тересно поч-чему. — Вот так вот лучше. Иди к себе в комнату, скажи охраннику идти. — Господи, прошу вас, не убивайте его! Ч-что вы хотите делать? — Тебе, шавка, жить надоело или что вообще?! Вон отсюда!       Ягер угрожал пистолетом, она с плачем так и убежала из кабинета. Русский по-прежнему лежал, даже не двинулся. Глаза прищурены, дыхание конкретно сбито, а руки как будто сами зажались промеж ног. — Вставай давай, иди в ванну! — он указал на непримечательную дверь у противоположной стены. — Я... Вообще не ф-ферштейн тебя...       Ивушкин чуть ли не стонал. Сильно плохо. Клаус подошёл к нему, схватил за локти и потащил к двери тело. Николай шипел, сильно больно между ног, и взяли его за чёрные синяки. Они вошли в ванну и... — Раздевайся.