Истинность — великий дар или проклятие?

      Сжимая в руках корзинку, Май в ужасе смотрел на закованного в цепи наследника. Двое стражей вели его к колодкам напротив виселицы. Наследника было не узнать, его одежда была разодрана в клочья. Стопы оставляли кровавые следы, а руки безвольно свисали вдоль тела сгорбившегося пленника, и с них стекали капли крови. Лицо Каина было всё в грязи и крови, плотно сжатые губы и сведённые брови едва вздрагивали при каждом шаге, Май чувствовал боль наследника, но ликующая толпа умудрялась кидать в него тухлые овощи и прочий смрад. Удар по ногам, и наследник падает на колени перед колодками, голову и руки тут же захлопнули, и прочное дерево сдавило наследника, но тот неотрывно смотрел на помост, куда уже выводили приговорённых к смерти.       Май, сжавшись, молил богов лишь об одном и так же смотрел на измученных пытками альф и бет. Одного бету он узнал и с содроганием вспоминал произошедшее несколькими днями ранее.       После того как Рэйгар уехал с наследником, Гер поспешил в замок, но Май, уставший сидеть дома, напросился сделать хоть что-то, и тогда старый бета вручил ему мешочек золота и список вещей, которые нужно купить. Май, скинув с себя одеяния Юки, под одобрение беты надел оставленные вещи Дира, и они вышли из дома; оставив Мая в начале рынка, Гер поспешил в замок, а Май за покупками.       Едва волоча за собой тяжёлую корзину, Май ещё издалека увидел дым, а стихающий дождь позволил разглядеть вдалеке дом Халотона, объятый пламенем. Зеваки, что жили недалеко, также повыскакивали и кричали о пожаре. Поспешив туда, Май был сбит с ног одним из бегущих жителей и, едва добравшись до горящего дома, увидел, как воины избивали Гера, а за всем этим, восседая на коне, следил Рик. Накинув капюшон и поспешив обратно в город, Май бежал по узким улочкам, сердце стучало, и он не знал, что делать. В глазах мелькал день падения его семьи. Снова упав, он едва не выронил продукты, но корзинка, к счастью, не перевернулась.       В тёмном закоулке было тихо, а в самом тупике были накиданы старые доски, пробравшись вглубь, Май просидел там до утра. Ему было холодно и страшно, что-то происходило, он нутром чувствовал. Ведь не мог просто так Рик уничтожить дом своего друга, а воины — издеваться над слугой. Ещё и отъезд Рэйгара, неужели он что-то сделал?       Одна мысль за другой, он просидел там несколько дней, пока не услышал гул и как все жители кричали, что нужно на площадь. Выйдя из своего убежища, он видел недоумение толпы, и, судя по тому, что он слышал, в самом центре был Джон, племянник правителя, а рядом шесть командиров. И тут толпа стихла, он услышал властный голос, и ужас сковал Мая. Джон рассказывал о том, как Каин убил своего отца, как он, верноподданный, разоблачил сговор, но не успел спасти дорогого Повелителя, и Май, еле стоя на ногах, слышал лишь гул и как отдалённо доносился голос альфы. Неправда… Это всё неправда, он знал, что это не так, и, вскинув голову, он еле успел нырнуть за спину впереди стоящего, взгляд Рика был направлен в толпу, и Май чуть не попался. Сжавшись, он слышал, как негодовала толпа, проклиная Каина и тех, кто сговорился против Повелителя. Но были и те, кто пытался вынудить доказательства, и Джон их предоставлял, и толпа верила. Не выдержав, Май поспешил в своё убежище, лишь мельком услышав о дне казни предателей.       И вот этот день настал, один за другим выходили некогда благородные, наследник, закованный, был напротив виселицы и не сводил глаз с неё. Май с содроганием видел, как Гера вывели первым и он выделялся среди тех, кто был приговорён к повешению, потрёпанный и весь побитый бета уже не мог стоять на ногах, и его кинули перед Каином. Бета что-то сказал, Май видел это по едва шевелящимся губам, но тут его руки и ноги связали.       Отвернувшись, Май зажал уши руками, он слышал ликование толпы и копыта лошадей, душераздирающий вопль беты и ещё громкое ликование, и Май замер. В глазах потемнело, и он едва устоял на ногах. Через толпу не спеша вели коней, глаза уловили кровавый след за ними, и Май, дёрнувшись, не выдержал. Недовольные его отпихнули, он успел стать к одной из стен, где его вывернуло. Но никто не стал на него обращать больше внимания, ведь настало время благородных.       Май, найдя в себе силы, протиснулся обратно в толпу, его глаза искали лишь одного Рэйгара, но он видел незнакомых ему людей и как одного за другим вешали.       Каин всё так же неотрывно смотрел на них, и Май представить себе не мог, что чувствует альфа. И вот остались двое. По гулу из толпы Май разобрал, что это двое командиров, и, пробравшись к особо говорливым бетам, он стал вслушиваться в их трёп. Один из них недоумевал, как двое взрослых командиров могли предать правителя, и их недоумение подхватили.       На помост уже поднимался Джон, и, встав между закованными в цепи командиров, ждал, когда все умолкнут.       — Все мы знаем, как храбро за нас сражались Далан и Марс, эти альфы прошли через ужасы войны и вернулись героями. Да, они поступили мерзко и утратили честь, вступив в сговор, но не стоит забывать об их заслугах. Я дам вам решать, жить им, или отослать их в ссылку, или казнить как предателей. — Джон стоял неподвижно и смотрел в глаза Каина.       Тишина, никто не осмеливался что-либо сказать и вынести вердикт, но рядом стоящие беты тихонько, но подначивая толпу, вторили одному слову. Смерть. Май в ужасе смотрел на простолюдинов, именно за них сражались командиры, а они? Но толпу было не остановить, а стоящие альфы, прикрыв глаза, ожидали свою участь. Тугие верёвки тут же оплели их шеи, и Май отвернулся, чтобы не видеть мучения альф.       Толпа ликовала, Май с содроганием ждал Рэйгара. И вот взмах руки, и толпа умолкает. Тела, мерно покачиваясь, продолжали висеть. Май старался не смотреть на помост, но там был Джон, подойдя к краю, он выдержал паузу.       — Я знал, что вы сделаете правильный выбор. Наш правитель прощал многое, и вот к чему это привело. К сожалению, у него не осталось больше достойного наследника, и предателю не место на троне. — Толпа снова разразилась криками, и Джон с лёгкой улыбкой обводил всех взглядом.       Май продолжал искать глазами Рэйгара, но того нигде не было. Толпа вновь принялась кричать проклятия в сторону Каина, и Май неверяще замер. Да, он уже догадался, к чему весь этот фарс, но он отчётливо стал слышать крики простолюдинов: «Да здравствует новый повелитель Джон».       Стоявший на помосте альфа лишь слегка поклонился и стал благодарить толпу за провозглашение. Джон, кинув последний взгляд на кузена, отдал приказ простоять ему так три дня, смотря на командиров, и пусть стражи караулят его.       Май понимал, что ему больше нечего здесь делать, и, развернувшись, поспешил покинуть это место. Он дрожал от страха и понимал, что ему некуда идти. В корзинке оставалось ещё еды на несколько дней, а в мешочке хватило бы денег на несколько дней переночевать в какой-нибудь захудалой таверне. Искать и спрашивать, где Рэйгар, было опасно, но не он один задавался этим вопросом. По площади прошлась волна: а как же последний командир, Рэйгар Халотон? Но на этот вопрос никто не дал ответа. Джон со своей свитой покинул площадь, а Каин явственно ощущал ненависть толпы, что обкидывала его всякой гадостью, стражи не давали толпе пускать камни, но и от продуктов альфа, морщась, склонял голову.

***

      Довольный собой, Джон вёл коня к замку, все признавали в нём правителя, и если повезёт, то Каин умрёт от заражения крови или кто-то ухитрится убить альфу. Но Джон проследит за тем, чтобы живым тот точно не ушёл, ночь — самая лучшая подруга убийц, скрывшись в её тени, они совершают грех. Бросив взгляд на одну из башен, он вычеркнул ещё один день. Уже скоро он объявит о помолвке, но сначала церемония. Истощённый омега вряд ли окажет ему должное сопротивление, и Рэйгар подчинится ему.       Но не стоило забывать о том, что он бывший командир и когти выпустит во что бы то ни стало. Поэтому, договорившись со жрецами из храма, он изменил правила. Стоило сначала оставить метку, а потом делать всё остальное.       Метка — особый знак принадлежности. Поставив её омеге, альфа никогда не сможет причинить вред своему избраннику, но это же правило действует и в обратную сторону. Ставится она в момент соития, и если воля альфы сильна, то только истинный сможет свести метку. Если же омега сопротивляется и ему хватает сил, то метка спадает через несколько дней, и поставить её этот же альфа больше не сможет.       Рэйгар силён, и Джон знал это, тот упрётся всем, чем сможет, чтобы не признать метку, но у альфы был свой способ усмирить омегу. Даже восстановившись потом, Рэйгар не сможет свести метку, поэтому церемония была важнее прочих формальностей. Джон копил силы и истощал Рэйгара. Со дня на день они будут готовы.