Истинность — великий дар или проклятие?

— Отец… Прошу, не надо. Он… Этот альфа… Мне страшно. — Мирэй испуганно цеплялся за одежду альфы. Он с каждым часом ощущал приближение течки, и этой ночью ему суждено разделить ложе с тем, кого выбрал отец. Вот только выбор этот пугал юношу, и он, несмотря на кажущуюся наивность, понимал, что все будут знать, кто стал его первым альфой, а уж что с ним сделает младший правитель? Отец додумался взять его с собой на завтрак с Повелителем. Взгляды, которыми его прожигали, были наполнены разными эмоциями: от альф исходило желание, от омег — ненависть; он мимолётно поймал и взгляд кровавых глаз. Мирэй встречался с мужем короля, и такой цвет глаз не казался ему столь пугающим, но младший правитель?.. Эти глаза въелись в память, и он боялся, что они станут последним, что он увидит. — Неблагодарный мальчишка! Позаботься о ложе и о своём теле! Не хватало ещё, чтобы от тебя отказались. — Скинув с себя руки сына, Советник принялся нервно расхаживать по комнате. Завтрак и дальнейшие переговоры проходили вполне сносно. Хоть и Эльмур отличился в очередной раз и не показался, Хайгер на это лишь покачал головой. Где носило этого командора, никто внятно ответить не мог, но Повелитель, казалось, не замечал, что одного посла не было. За столом переговоров советнику почти не пришлось убеждать в чём-то Повелителя. Он готовился столкнуться с протестом и несогласием со стороны Лаурмы, но нет. Повелитель помнил о долге, готов был его возместить и отблагодарить Лаукрэй за помощь в войне. Но когда-то давно предыдущий Повелитель точно так же на всё согласился и не выполнил свою часть сделки. Ближе к обеду советник настоял на личном разговоре и за столом в который раз намекнул Повелителю о подарке в виде его сына. Вурманг снисходительно улыбнулся и сказал, что позаботится о столь невинном цветке. Советнику оставалось лишь охранять комнату омеги от посторонних альф и выжидать Повелителя Лаурмы, но время близилось к ночи, и омега уже метался по простыням, а Повелителя всё не было. Как отец он не реагировал на течку своего сына, но чувствовал, как несколько альф чуяли омегу и ошивались поблизости. — Да где его черти носят?! — Советник понимал, что ситуация выходит из-под контроля. Ведь каковы шансы, что он остановит хоть какого-нибудь альфу? Он не молод, да и никогда не отличался физической силой. Тихий стук в дверь привлёк внимание, и сердце забилось быстрее. Он чувствовал альфу, но не того. — К-кто там? — У меня сообщение от Повелителя. Будет лучше, если вы выйдете и я скажу вам это с глазу на глаз. Один из командиров, но можно ли доверять? Советник рискнул и, прикрыв за собой дверь, увидел Гаудера. Рядом стоял ещё один альфа, и советник в ужасе поморщился: от него разило лошадиным навозом. — Наш Повелитель польщён, что вы приготовили столь необычный подарок. Он не против предложенного омеги и выбрал ему мужа… — Стой! Какого ещё мужа?! Я… Мой сын… Повелитель! Где он?! — Советник прервал командира и вцепился ему в воротник, желая получить ответы. — Этот омега переспит только с Повелителем. — Советую вам отступить и пропустить меня. Однако если вы против, то мы останемся здесь, а этот конюх повяжет вашего ненаглядного сына. — Гаудеру нравилось лицо, что он видел перед собой. Вся решительность и хитреца в глазах исчезли. Перед ним стоял бледнеющий и задыхающийся старик, что в ужасе смотрел на конюха. Пальцы на его одежде разжались. — Ваш правитель, он ответит за это… Я… — Так конюх или один из командиров Лаурмы? Выбор за вами, да и не припомнит наш Повелитель, чтобы обещал сам взять омегу. — Вы сказали «муж». Так вы возьмёте Мирэя в мужья? — Советник пытался собраться с мыслями и вспомнить всё о командире, и если отмести его желание хоть как-то связать свою семью с Вурмангами, то этот вариант был не из худших. — Почему бы и нет? Омега знатного рода, так что пусть исполнит свою роль. — Гаудер уже знал ответ советника и, пройдя за его спину, обернулся. — Свободен. — Конюх тут же убежал, а советник продолжал стоять. В комнате перед командиром предстала приятная картина. Омега метался по кровати и, чуть не плача, смотрел на него. — Мда… не развратная шлюха. Запомнишь имя или лучше после представиться?

***

— Хайгер, думаешь, это нормально? Этот Повелитель. Я думал, он лично займётся сыном советника, но он отправил своего командира. — Эльмур после очередного визита к советнику был в смятении. Альфа находился с омегой уже вторые сутки, и всё это время советник отказывался выходить из комнаты и не желал видеть Повелителя. Официальная часть перешла на Хайгера, и альфа неплохо справлялся. — Советник недооценил Повелителя. Он с самого начала усыпил бдительность старого лиса и загнал в угол. Старик поставил на молодость альфы, рассчитывал, что тот будет думать членом при виде красивого и течного омежки, но ошибся. Он даже не обращает внимания на нас. Ему будто всё равно, есть мы в замке или нет, сколько нас на собраниях и что мы говорим. Я не знаю, о чём он думает. Что у тебя? — Народ почти не жалуется. Да, есть недовольные, что Повелитель отправил голодающих на границу, но что на самом деле происходит там, никто не знает. Известно, что взрослые на восстановлениях, а детей отправили в знатные дома, и уж голодной смерти они избежали. В столице торговцы из других земель охотно продают ткани и прочее. Земли Халотонов сейчас дают неплохой урожай и редкие лекарства. О наследнике Каине ничего не слышно. — Эльмур понимал, что это всё не то, о чём их просил разузнать король. — Похоже, мы уедем отсюда ни с чем. — Развернув очередной документ, Хайгер закрыл шкатулку с камнями.

***

Мирэй пришёл в себя на третий день ранним утром. Он помнил достаточно, чтобы со страхом поднять руку альфы и выбраться из-под неё. Альфа, что-то пробурчав во сне, перевернулся на другой бок. Омега, едва не упав с кровати, подхватил одеяло. Выходить из комнаты он боялся и, забившись в угол, с ужасом ждал пробуждения альфы. Он смутно помнил лицо мужчины, но не мог сказать, где видел его, а уж как зовут, подавно. Можно было попытаться пройти в комнату отца, но он сомневался: вдруг альфа пробрался сам и отец вышвырнет его за то, что он лёг в постель не с тем. — Ранняя пташка. — Гаудер зевнул, не спеша вставать с постели. Вздрогнув, омега сильнее укутался, хоть это было не к месту: альфа и так его видел нагим. — Гаудер. — М-мирэй. — Мирэй… Давай так. Приводи себя в порядок, и после поговорим. — Спрыгнув с кровати, альфа начал искать свои вещи и надевать. Омега, уткнувшись носом в колени, молча сидел в углу. Стоило Гаудеру покинуть комнату, омега внял его словам. Только он успел встать, как дверь в комнату тут же открылась, и слуги с вёдрами поспешили наполнить ванну. Придерживая одеяло, омега пытался выяснить хоть что-то про отца, но те отмалчивались и вскоре оставили его одного. Омега любил понежиться в тёплой водичке, но он не знал, как скоро придёт альфа. Быстро смыв с себя следы бурных дней, Мирэй быстро оделся, и едва он застегнул последнюю пуговицу, без стука вошёл альфа. — Твоя одежда не подходит для наших земель. Слишком лёгкая. — Вы хотели поговорить об одежде? — Мирэй и сам понимал, что климат в Лаурме не такой, как в Лаукрэй, и не отказался бы от более тёплых одеяний. — Что это? Я думал, ты послушнее. — Приблизившись к омеге, Гаудер хотел прикоснуться к лицу омеги, но тот отступил на несколько шагов, избегая зрительного контакта. — Ладно. Пошли перекусим, и я познакомлю тебя кое с кем. Мирэю ничего не оставалось, как следовать за альфой. Отца нигде не было видно, и это настораживало, но, с другой стороны, он понимал, что тот не захочет его видеть, ведь омеге столько рассказывали о Повелителе, столько готовили, а в результате его бросили под командира, и неизвестно, что с ним будет. Если он вернётся домой, его постигнет та же участь, что и старшего брата, который не смог добиться внимания принца. Они долго петляли по коридорам, наконец спустились по одной из лестниц, и альфа вывел его в сад с беседкой. Мирэй остановился за спиной Гаудера и не мог разглядеть, кто перед альфой. Тот, поклонившись, отступил, и омега едва не упал в обморок. Эти глаза!.. — Повелитель сказал, чтобы я подготовился к свадьбе за три дня и отвёл к вам своего будущего мужа. Надеюсь, вы позаботитесь о нём. Подойдя чуть ближе, Мирэй тоже поклонился и замер на месте. Младший правитель сидел во главе стола, по правую руку расположился знакомый слуга мужа короля; сидевший слева рыжеволосый омега ковырялся в тарелке, не замечая никого вокруг. — Оставь нас. — Рэйгар вспоминал Джона недобрыми словами. Тот ничего не сказал о выходке в саду, но он был уверен, что нянчить мужей командиров — своего рода наказание. Два дня назад Берн привёл своего истинного и тоже просил привести его в чувство, а сейчас Гаудер. — Садись. Когда командир покинул беседку, рыжеволосый засмеялся. Мирэю не понравился его смех. Омега, вцепившись в вилку, стал бить ею по тарелке, пока младший правитель не остановил его твёрдой рукой. — Милли. Отдай мне вилку. — Перехватив её, Рэйгар заодно убрал куда подальше и лежащий рядом нож. — Выпей. Милли послушался и, сделав несколько глотков, тут же успокоился. Рэйгар не знал, что делать с омегой. Он был психически неуравновешен и периодически чудил. Когда Рэйгар впервые увидел его, то подумал, что Берн издевался над несчастным, но лекарь, что следил за омегой с севера, рассказал ему, что на самом деле произошло с ним. Он потерял ребёнка от Каина. Конечно, и за Берном была вина, ведь это он нанёс тот удар, но Рэйгар понимал, что Милли могли убить тогда. Сейчас омегу поили всякими травами, чтобы был тихим, но Халотон понимал, что так долго продолжаться не может и нужно найти выход. — Может, стоит отвести его в покои? — Дир неуютно себя чувствовал в обществе омеги. Он видел подобных ему. В борделе такие долго не жили, сломленные, они лезли в петлю или брались за лезвия. В карих глазах омеги была пустота, и едва ли что-то способно было вернуть им жизненный блеск. — Пусть остаётся. Скоро придут ещё гости, и они уж точно знают, как всё организовать за короткий срок. — К счастью, мальчишки, с которыми Рэйгар проводил время, с радостью откликнулись и через час должны были прибыть с первыми идеями. Дир чувствовал напряжение, витающее в беседке, и понимал, что это всё не для бывшего командира. В ночь прибытия ему не удалось встретиться с Рэйгаром, но потом, рано утром, он случайно столкнулся с ним на входе и испугался. Бывший командир был испачкан в крови и не сразу узнал слугу. Дир тогда с трудом собрался, и его вспомнили. Поговорить им не дал Повелитель: так испепелял взглядом омегу, что Диру пришлось ретироваться. На следующий день его позвали, но разговор вновь был прерван одним из командиров. Он сопроводил их до своих покоев, и Дир увидел истинного Берна. Омега лежал в кровати и смотрел в потолок. Его руки были перебинтованы, а на полу виднелись клоки волос. Рэйгар ничего не сказал, помог одеть его и вывел из душной комнаты. Лекарь предупреждал о неуравновешенности омеги и о том, как это может быть опасно, но от него отмахнулись. Милли и впрямь странно вёл себя и периодически пытался навредить себе, но Рэйгар не давал ему это сделать. В первый день они обошлись прогулкой и выпили чаю. После Милли забрали — Дир наконец мог поделиться всем с Халотоном и поблагодарить его вновь за то, что приютил. Рэйгар с улыбкой слушал рассказ о Юке, но Дир так и не смог признаться, что у того выкидыш. Умолчал о беременности омеги и передал конверт от него. Рэйгар быстро спрятал конверт, и за Халотоном пришёл слуга: малыши нуждались в папе. Дир до сих пор не мог поверить, что Рэйгар омега и родил двух малышей. Бывший командир, казалось, ничуть не изменился. Всё те же тёмные одеяния, красная лента в волосах, пугающего цвета глаза и копьё. Рядом с ним было спокойно, Дир чувствовал себя в безопасности, хоть и понимал, что это иллюзия. Он больше не принадлежит Лаурме, он теперь служит при дворе Лаукрэй — личный слуга мужа короля. Мирэй исподтишка разглядывал присутствующих. Первым в глаза бросался слуга, что носил голубые одеяния с зелёными вставками — сразу видно, что из Лаукрэй. Омега знал, чей это слуга, и догадывался, что он тут делает. Вот рыжеволосый омега его настораживал. Одет он был хоть и просто, но изысканная ткань и позолоченная лента, вплетённая в волосы, стоили целое состояние. На омеге была тёмно-зелёная рубашка с чёрными вставками, поверх накидка без рукавов, с вышивкой герба дома, из которого был омега. Мирэй плохо разбирался, но был уверен, что видел этот знак — две секиры — и на одном из командиров. На младшего правителя он побаивался смотреть, и всё же любопытство брало верх. Рэйгар поднялся, и Мирэй мог его полностью рассмотреть. Длинные чёрные волосы собраны в низкий хвост, одна передняя прядь переплетена с алой лентой. Мирэй не помнил, чтобы муж короля ходил в чёрном. Он носил одежду ярких и нежных цветов, в отличие от старшего брата. Тёмно-бордовая рубашка, заправленная в чёрные штаны, сверху длинная, без рукавов, чёрная накидка до пола, на которой также был вышит знак, но Мирэй не помнил такого. Кроме того, Мирэй был в лёгких босоножках, а младший правитель — в кожаных сапогах до колен. Тот ничуть не изменил своему вкусу, ведь подобная одежда предназначалась для супругов правителей. Они предпочитали яркие и дорогие ткани, украшения, а у Рэйгара из украшений было лишь кровное кольцо. — Милли? Давай пройдёмся, а вы посидите здесь. — Рэйгар не знал, о чём разговаривать с Мирэем. Предстоящей свадьбой он точно не был готов заниматься. А вот попробовать растормошить омегу можно было. Берн в своё время помогал ему с Гаудером, и Рэйгар вспомнил несколько рецептов. Осталось собрать травы и приготовить новый настой. Милли молча встал и последовал за младшим правителем. Хоть омега и впадал в беспамятство и не помнил некоторые фрагменты, но одно он знал точно. Идущим впереди омегой мог стать он, но боги разгневались на него, и он всё потерял. Только в столице Милли осознал, что Каин стал никем и власть Джона окрепла с появлением наследника. Шептавшиеся слуги, которые думали, что безумец не подслушивает, в унисон восхищались альфой, но и побаивались его. Милли чувствовал связь с Берном, но он не сможет его простить. Окровавленное тело отца и сводящая с ума боль в животе мучили его в кошмарах. Он не хотел жить и пытался покончить с собой, но каждый раз Берн мешал ему и, прижимая к себе, терпел всю боль, что омега выплёскивал на него. Милли хотел, чтобы тот ощутил хоть малую часть того, что он испытал, но всякий раз, прокусывая кожу, он чувствовал сильные мускулы и тошнотворный вкус крови. Рэйгар привёл его к комнатам лекарей. Войдя в одну из них, он почувствовал запах трав. Младший правитель перебирал их и откладывал в сторону подходящие. Милли не знал, что за травы собирает Халотон. Он ими не интересовался, самое большее — знал, что пригодно для чая. — Выпей. — Размолов в ступке травы, Рэйгар насыпал немного в чашку с водой. — Если разбираетесь в ядах, то смешайте так, чтобы я упал замертво. — Выпив, Милли поморщился от ужасного вкуса. — Я думал, ты двух слов связать не можешь, но я ошибся. — Вы воплощение моей мечты. Видеть не хочу вас, но почему-то Берн решил, что вы поможете мне. Я хочу домой! К Каину! — Замолчи! Ты хоть понимаешь, что с тобой могут сделать за одно упоминание о предыдущем наследнике? — Смерть? Так убей меня. Ну же. Давай… — В глазах потемнело, и, пытаясь удержать равновесие, Милли опёрся о край стола. — Что со мной? — не понимал он. Ноги не держали, и омега осел на пол, но оставался в сознании. — Смерть. Разве не чувствуешь её приближение? — Нет! Ты врёшь! Я… Дождавшись, когда омега лишится чувств, Рэйгар подозвал слуг и велел им позаботиться о Милли. Вернувшись в беседку, он сосредоточился на прибывших омегах, которые в предвкушении праздника наперебой делились идеями.