Падение

Мэллори проснулась с жуткой и ноющей головной болью. Если припомнить свое прошлое, то примерно такими ощущениями ее всегда на утро встречало похмелье. Девушка не торопилась открывать глаза. Вскоре за ней все равно придут и потащат в ванную комнату, а пока она могла и спокойно полежать. Мэллори в упор не могла вспомнить, чем именно закончился вчерашний вечер. Странные разговоры в спальне Лэнгдона, виски и неожиданный пьяный секс… да пожалуй, в этом случае, девушка уже не могла назвать его изнасилованием. А вот что было после этого — полный провал в сознании. Вероятно, в какой-то момент она просто отключилась… Мэллори чуть повела ногами и почувствовала, что туфли все еще были на ней. Проведя ладонью по простыне, девушка заметила, что уже не чувствует знакомой грубой шершавости постельного белья. Приоткрыв глаза, она удивленно оглянулась. Помещение вокруг оказалось не той знакомой каморкой в подвале, где ее обычно держали. Комната выглядела довольно скромно, но куда больше походила уже на спальню, чем на тюремную камеру. Широкая кровать, шкаф, стол, пара кресел, тусклый красноватый свет электрических ламп… все это чем-то напоминало комнаты «лиловых» на Аванпосте. Приподнявшись на локтях, Мэллори продолжала с подозрением разглядывать обстановку. С чего это вдруг ее перевезли из казематов? Расстегнув ремешки на туфлях и отшвырнув их на пол, девушка осторожно слезла с кровати. Подойдя к небольшой узкой двери, что виднелась рядом с шкафом, она неуверенно толкнула ее, заглядывая внутрь. Увидев, что за ней оказалась ванная комната, Мэллори чуть не расплакалась. Неужто, теперь ее не станут каждое утро таскать мытья на глазах у двух сердитых теток? Определенно, это была хорошая новость. Однако, девушке не давало покоя, за какие вдруг заслуги Майкл предоставил ей подобные апартаменты. Если для того, чтобы заслужить право принимать душ в одиночестве, нужно было всего один раз сделать Лэнгдону минет… черт возьми, и почему к антихристу не прилагалась инструкция? Тяжело вздохнув, Мэллори покачала головой. От собственной циничности, что все больше проявлялась в ней последнее время, девушке становилось не по себе. Закрывшись, Мэллори с наслаждением встала под горячий поток в душевой кабине, прижимаясь спиной к толстому стеклу. Как же приятно было здесь находиться, когда над душой не стояли два цербера, подгоняя девушку мыться быстрее. Вода коснулась спины и изрезанную кожу немного защипало, но Мэллори уже успела к этому привыкнуть. Пока кабина заполнялась густым паром, девушка невольно вспоминала подробности вчерашней ночи. Похоже, что антихристы тоже способны пьянеть, иначе, Мэллори слабо могла объяснить себе поведение Лэнгдона. Было так странно наблюдать, как из-под оболочки невозмутимого и жестокого сына Сатаны вдруг на короткий миг проявился маленький обиженный ребенок. А может, ей просто показалось… в конце концов, она уже несколько лет не пила, а подобная доза виски на голодный желудок, подействовала на нее не лучшим образом. Выйдя из душа, Мэллори завернулась в полотенце и шагнула обратно в комнату. Здесь находилась еще одна дверь, что, судя по всему, должна была вести в коридор. Подергав за ручку, девушка обреченно вздохнула. Разумеется, она оказалась заперта. Растерянно глядя по сторонам, Мэллори застыла на месте. И что теперь будет дальше? По всей видимости, теперь ее распорядок дня изменится, и еще не известно, в лучшую или худшую сторону. Ни окон, ни часов здесь не было, так что, девушка только смутно могла предполагать текущее время суток. С момента пробуждения прошло уже, наверное, часа два, но за Мэллори так никто и не явился. Спустя еще час, девушка начала мерить шагами комнату, прохаживаясь от стены до стены, пытаясь хоть как-то скоротать время. Наконец, за дверью послышался шорох и через мгновение, Мэллори увидела уже знакомые лица надзирательниц. Как ни странно, в этот раз, они вошли в ее комнату с подносом, на котором девушка разглядела еду. Не говоря ни слова, они опустили подносы на небольшой стол, что стоял между креслами и сразу направились на выход. — А что происходит? — растерянно спросила Мэллори, глядя им в спины. Девушка ничего не понимала. Теперь она не только моется, но и ест у себя? А как же ежедневные отсиживания под ногами у Лэнгдона? Или ему это, наконец, надоело? Так или иначе, отвечать на ее вопросы, видимо, никто не собирался. … Лэнгдон медленно вышагивал по комнате, допивая остатки бурбона и изредка бросая взгляд в сторону ведьмы, что умудрилась вырубиться и уснуть прямо у него на кровати. Может, стоило ее на пол скатить и сразу позвать прислугу? Может. Но Майклу сейчас было лень этим заниматься. Пусть себе пока валяется… в бессознательном виде она ему все равно никак не мешала. И пока Мэллори вполне мирно спала на кровати, на которой он до сих пор регулярно ее насиловал, система личной защиты Лэнгдона, что сегодня успела дать трещину, уже взводила в его голове новую стену. Этим вечером он позволил себе слишком много и опасался, как бы теперь его слабость не вышла ему боком. Да и что вообще на него вдруг нашло? Скука? Майкл, обычно, всегда находил, чем себя развлечь и ведьма со своими душевными излияниями ему для этих целей точно не требовалась. Поймав себя на том, что снова пялится в ее сторону, Лэнгдон вдруг шумно выдохнул, и швырнул бокал в стену. Стекло с треском разбилось и осыпалось на пол, но легче ему все равно не стало. Нервно щелкнув пальцами, он быстрым шагом вылетел из спальни, переходя в гостиную. Уже спустя минуту на пороге его покоев появились прислужницы и антихрист, стоя у окна, тихо сказал: — Отнесите ее в одну из комнат на втором этаже. Еду будете приносить ей туда же. Мисс Джонс и мисс Стрюарт немного удивленно переглянулись. Лэнгдон не собирался давать никаких комментариев, так что, оставалось лишь молча выполнить приказ. Мужчина не хотел, чтобы девчонка ближайшее время мозолила ему глаза, потому, чтоб не столкнуться с ней в коридорах хотя бы случайно, решил, что лучше запрет ее в четырех стенах. Лэнгдону нужно было понять, что делать дальше и это он должен был сделать в одиночестве… В первый же день мужчина почти сразу почувствовал себя странно. Вероятно, за эти недели он так привык к присутствию девчонки, что теперь, место на полу слева от его кресла, казалось ему неправильно пустым. А с наступлением вечера, Лэнгдон так и вовсе начал впадать в медленный ступор. С появлением в Святилище Мэллори, кроме жертвы для издевательств, он обеспечил себе еще и регулярный секс, хотя раньше даже и не задумывался о том, что ему это было нужно. Антихрист не хотел быть зависим от банальных человеческих потребностей, и сейчас, осознавая свою слабость перед ними, он пуще прежнего злился на себя. Второй день, третий, четвертый… Лэнгдон с головой ушел в работу, а еще, ни с того ни с сего, казнил с десяток прислужников, которые разозлили его просто тем, что попались на глаза не в том месте, не в то время. Майкл хоть и отличался некой вспыльчивостью раньше, но то, что творилось с ним сейчас — было уже за гранью адекватности. Его раздражало все, даже если в его присутствии кто-то слишком громко дышал. Весь этот эксперимент Лэнгдон устроил с целью, чтобы доказать самому себе, что в его жизни ничего не изменилось. Убедиться, что все идет также, как и было до появления ведьмы в Святилище. Однако, неделя подходила к концу, и антихрист все больше начинал понимать, что эксперимент, похоже, оказался провальным. … Прошло целых семь дней. Мэллори это понимала, исходя из частоты появления в ее комнате надзирательниц, что продолжали приносить еду и игнорировать ее вопросы. Если в первые сутки девушка ощущала искреннюю радость, что ее, наконец-то, оставили в покое, то примерно на третьи, впору было уже лезть на потолок. Все, чем можно было здесь себя занять — это бродить из угла в угол, размышляя о грядущем и предаваясь воспоминаниям. Мэллори успела понять, что в ее случае, оставаться наедине со своими мыслями — было не лучшим времяпровождением. Обрывки счастливых моментов из прошлого, уже не могли наполнить девушку теплотой и радостью. Понимание, что все это безвозвратно ушло и уже никогда не повторится, доставляло куда большую боль, чем какая-нибудь очередная пытка антихриста. Размышления о возможном будущем, также не отличались радужностью. Как ни посмотри, Мэллори не видела для себя, если не счастливого, то, хотя бы, удовлетворительного исхода. Для девушки оставалось лишь сделать выбор, насколько низко она еще позволит себе упасть, чтобы выжить в условиях, что диктовали наместники Сатаны. А еще, в голове Мэллори, отчего-то, все чаще всплывали слова Лэнгдона: …Сколько бы ты не цеплялась за свой нимб, святости в тебе не больше, чем в любом из ублюдков, кто продал душу, чтобы оказаться здесь после апокалипсиса. Так что, не льсти себе, что ты чем-то лучше них!.. Быть может, в чем-то он был и прав. Чем она, так уж радикально отличалась от остальных, кто находился в Святилище? Разве что тем, что ей не предоставили выбора, а притащили сюда насильно. Однако, в ее праве все еще было выбирать, как распорядиться своей жизнью. Стать библейской мученицей, что отказалась прогибаться под волю дьявола, или же, приспособиться к новому миру, вопреки всем своим идеалам и принципам. Однако, все это было просто лишь на словах. Несмотря на полную безнадежность и безвыходность ситуации, Мэллори все еще было, что терять. И больше всего девушка боялась, что однажды заглянув в зеркало, может, через год или несколько долгих лет, она больше не увидит в нем себя… На четвертый день своего одинокого заточения, девушку начали посещать странные мысли. По всей видимости, причина была в том, что Лэнгдон, несмотря на то, что регулярно смешивал ее с грязью, оставался здесь единственным человеком, с которым она имела хоть какой-то контакт. Надзирательницы отказывались с ней разговаривать, а больше ни одной живой души ей на глаза не попадалось. Можно ли было сказать, что она начала по нему скучать? Может быть… примерно также, как можно скучать о куске стекла у себя в обуви. Каждый шаг с ним доставлял боль, но эта боль была единственным настоящим чувством, что у нее осталось. … — Одевайся и на выход! — грубо сказала мисс Джонс, открывая дверь в комнату Мэллори. Девушка, что в тот момент лежала на кровати, завернутая в мягкое полотенце, вздрогнула от неожиданности. — Куда? — осипшим голосом спросила она. Ей так давно не приходилось разговаривать, что слышать собственный голос казалось непривычно. — Поговори тут еще! — рявкнула женщина, — чтоб через пять минут была готова! С этими словами, надзирательница захлопнула дверь и встала за порогом с внешней стороны. Спустя неделю отсиживания в четырех стенах, Мэллори была уже рада любой возможности куда-то выйти. Встав с постели и сбросив полотенце, девушка потянулась к своей «рабочей форме». Мягкая черная ткань обтянула тело, а ремешки на туфлях сомкнулись вокруг лодыжек. Когда девушка вышла из комнаты и пересеклась взглядом с мисс Джонс, та раздраженно фыркнула, глядя на нее. Не объясняя, куда они держат путь, надзирательница повела Мэллори на верхние этажи. Поднявшись по лестнице, девушка снова увидела, что в Святилище оказалось довольно людно. Похоже, здесь опять проводили какое-то массовое мероприятие. — Иди в зал, — хмуро сказала мисс Джонс, — что делать дальше, ты уже знаешь. Мэллори растерянно оглянулась на женщину, что уже развернулась к ней спиной и пошла в обратную сторону. Прикусив губу и глубоко вздохнув, девушка направилась к широким распахнутым дверям. Мэллори даже не сразу успела заметить, как на ее лице невольно появилась улыбка. Долгожданная смена обстановки и погружение хоть в какой-то социум — сделали свое дело. А если забыть о том, что она здесь в качестве рабской силы, то можно было даже приятно провести эти часы. Бодрым шагом она подошла к столу, вокруг которого крутилась остальная прислуга. — Привет, — неуверенно сказала она с улыбкой. В ответ на нее лишь взглянули унылые злые лица. Удивительно, но даже это сейчас не испортило Мэллори настроение. Не дожидаясь, когда на нее снова начнут раздраженно рычать, девушка подхватила со стола поднос и направилась с ним сквозь толпу. Мэллори не сразу заметила, как странно на нее оглядывались окружающие. Похоже, что видеть обслугу с подобным выражением лица, здесь никто не привык. Все они, чаще всего, ходили с опущенными головами, словно им запрещали смотреть людям в глаза и передвигались по залу незаметной тенью. В общем-то, когда Мэллори привели сюда впервые, она и сама была такой. Во взглядах некоторых мужчин, мимо которых она проходила, и что брали бокалы с подноса, девушка начинала замечать неприкрытый интерес. — И как это я вас не видел раньше? — спросил вдруг высокий брюнет, поднимая бокал вина и глядя на Мэллори, склонив голову на бок, — давно вы здесь? — Около месяца, — тихо ответила девушка, чуть улыбнувшись. Ее неожиданный собеседник показался вполне приятным на первый взгляд. Никакой заносчивости и превосходства в лице, как было у большинства. — Вот ведь постоянно я пропускаю что-то интересное, — с легким смешком сказал мужчина, — признаться, я рад такой приятной встрече. Могу я узнать ваше имя? — Я Мэл… — запнулась вдруг на полуслове девушка, — то есть... Мэдисон. Она и сама не знала, зачем сейчас соврала. Возможно, находясь здесь, было куда проще назваться чужим именем, словно, это могло как-то ее защитить. — Мэдисон, — с улыбкой протянул незнакомец, — смею надеяться, что теперь буду видеть вас чаще. Мэллори улыбнулась чуть шире и отвела взгляд в сторону. Приятно, все же, было снова почувствовать к себе вполне адекватное человеческое внимание без оскорблений и сарказма. — О, доброго вечера, мистер Лэнгдон, — вдруг произнес мужчина, глядя куда-то выше головы девушки. Внутри у Мэлллори что-то екнуло. Стоило ей обернуться, как ее взгляд тут же уперся в ключицы мужчины, закрытые черной рубашкой. Нервно сглотнув, она медленно подняла глаза. — Я смотрю, мистер Фабиан, вы уже снизошли до общения с обслугой? — с ядовитой улыбкой спросил Лэнгдон, — на вашем месте, я не стал бы отвлекать их от работы. — Прошу простить, — хмыкнул мужчина, все еще разглядывая Мэллори, — не могу молча пройти мимо красивой женщины, особенно, когда в этом мире их осталось уже не так уж много. Девушка чуть покраснела от его слов, а вот Лэнгдон, отчего-то, со злостью скрипнул зубами. Опустив взгляд на Мэллори, антихрист тихо, но угрожающе сказал: — С тобой я потом поговорю. Девушка шумно сглотнула и не сказав больше ни слова, быстрым шагом направилась дальше через толпу.