Мой личный Ад

Моя голова буквально раскалывается, отдавая тупой болью в области затылка, глаза все никак не могут окончательно сфокусироваться, потому мир вокруг меня кажется простой размытой кляксой, а губы неприятно побаливают, покрывшись кровяной корочкой от полученных вчера укусов. Черт! Вспомнив причину моих ран на губах, я снова взвыла, накрывая свою голову подушкой в глупой надежде, что она оградит меня от жестокой реальности. Поцелуй, всего лишь один поцелуй, а столько неприятных эмоций. До этого момента, я считала себя сильной, но когда это произошло и то, как это произошло, просто выбило меня из колеи, заставив меня задыхаться. Что ж, это утро по праву заслуживает звание отвратительнейшего за последние пол года. Но, несмотря на все горести вчерашнего вечера, у меня нет возможности поставить время на паузу и полностью предаться бренности бытия, потому как бы мне не хотелось, я все же должна найти силы оторваться от постели и пережить еще один день. Тем более, сегодня моя смена в кафе, мой босс точно не станет мне делать поблажек и влепит заслуженный выговор, если я опоздаю. Набираюсь сил и руками приподнимаю себя с кровати, принимая сидячее положение. Мда, видимо я вчера окончательно была поглощена печалью, раз не удосужилась раздеться, плюхнувшись на белоснежные простыни в образе расфуфыренной куклы. Пробежав глазами по своему телу, с горечью осознаю, что мне абсолютно не жаль одежды, которая стоит сумасшедших денег, она напоминает о неудавшемся дне рождении, вызывая весьма неприятные эмоции. Закончив осматривать себя, я наконец собралась с мыслями и решила двинуться в сторону душа. Не успеваю сделать первый шаг, как оказываюсь на полу, ощущая боль на коленках и локтях. Босоножки на шпильке. Мало того, что не разделась, так и снять обувь тоже не посчитала необходимым. В итоге: тонкие шпильки плюс ковер с длинным ворсом (который пару месяцев назад притащила Коко, решив, что он будет мило смотреться в моей комнате) равно я на полу. Иного от неудачницы Мэлли ожидать не стоило. Подбираю себя с холодного пола и добираюсь на едва шевелящихся ногах к пункту назначения. Тело ломит, а руки вовсе отказываются слушать команды, что посылает им мозг. Тем не менее, с горем пополам совладав со своими конечностями, я расстегнула босоножки, отставив их в сторону, после чего принялась за свое платье. Дергаю за змейку и на этот раз ее точно заклинило. Выбора нет, придется стаскивать одежду через голову. Едва легкая ткань достигает моего лица, я улавливаю запах, такой знакомый, но точно не Коко (ее парфюм узнаю из тысячи). Слегка опешив, понимаю, что это его запах, запах Майкла Лэнгдона. Теперь это платье остается только сжечь, ведь даже стирка никоим образом не вытравит этот тщедушный аромат, которым пропиталась серебристая ткань. Забросив скомканное платье в дальний угол ванной, я, наконец, оказываюсь под освежающими струйками воды. Берусь за губку, пропитанную душистым гелем для душа, и принимаюсь тщательно растирать свое тело. Особое внимание уделяю тем участкам, которых касался он. Сволочь. На уровне подсознания, мне казалось, что на моей коже остались ожоги от его рук. Запястья и спина уже начали жечь от трения, а я все никак не могу остановиться, желая смыть следы вчерашнего унижения. Злобное рычание все-таки вырывается из моих уст, и я вжимаю мокрые ладони в запотевшую плиточную кладку. Кожа продолжает слегка жечь, от чего я непроизвольно полностью отключаю теплый поток волны, позволяя ледяным каплям вернуть мое сознание в чувство. Через десять минут я смогла прийти в себя, и теперь потерянные глаза всматриваются в не менее потерянное отражение в зеркале. — Жалковато выглядите, мисс Майнир, — на выдохе говорю сама себе, а потом двумя ладонями даю себе несколько отрезвляющих пощечин, — возьми себя в руки! Из комнаты слышится звонок телефона. На этот раз я полностью уверенна, что это Коко, ибо со вчерашнего дня о ней ни слуху ни духу. Интересно, она хоть на секунду заметила мое исчезновение или как ни в чем не бывало, продолжила зажиматься с тем молоденьким пареньком-официантом. Добираюсь до телефона и закатив глаза беру трубку. — Ты вообще из ума выжила, Мэллори?! — мои барабанные перепонки едва не лопнули от такого крика. — И тебе доброе утро, Коко, — еще сильнее закатываю глаза, при этом кое-как пытаюсь застелить постель. — Куда ты пропала?! — да, подруга изрядно истерила из-за моего ухода. Плевать. — Пошла домой. Праздник немного начал давить на меня, — несмотря на злость Вандербилт на той стороне провода, у меня абсолютно не было никакого настроения с ней ссориться. Частично могу понять ее, ведь я ушла не сказав и слова в разгар вечеринки, которую она так старательно организовывала, чтобы порадовать меня. — Ты хоть можешь представить, как я боялась за тебя? Вокруг было столько людей, — слышно, что она немного замешкалась, — не совсем трезвых людей. А если бы с тобой что-то произошло? Время же было позднее. — Со мной все хорошо, я вызвала такси и без лишних происшествий добралась домой, — устало отвечаю, уже стоя у шкафа, чтобы выбрать одежду на сегодня. — Моя машина с водителем стояла на парковке, я специально не отпускала его, чтобы он потом отвез тебя домой, а ты, не предупредив, сбежала, — голос блондинки стал немного спокойней. — Больше не делай так, ты могла попасть в неприятности. — Еще раз повторяю, со мной все в порядке, — ее беспокойство мне приятно, но порой она сильно перегибает палку со своей опекой. — О каких неприятностях ты говоришь? — Мэлли, я…я… — а вот теперь мне не по себе, что-то не так, чувствую это, — в общем, нам нужно поговорить. — Ну, я вся во внимании, — ой, как мне не нравится тон голоса Коко. — Это не телефонный разговор, — блондинка театрально выдерживает паузу. — У тебя же смена в кофейне сегодня, я зайду, хорошо? — Хорошо, я буду ждать, — говорю я и ложу трубку. Не к добру все это. Отбросив телефон в сторону, я начинаю одеваться. Покружившись рядом с зеркалом, обнаруживаю, что я похожа больше на призрака, чем на человека. Кожа лица бледная, вовсе лишенная жизни, что уж говорить о глазах, вокруг которых «красовались» впадины синюшного цвета. Пользоваться косметикой я не любила, да и поводов не было, но, несмотря на это весь необходимый набор средств для контуринга у меня был как раз для таких ситуаций, когда я выгляжу как живой труп. Закончив с тонированием, обращаю свое внимание на губы, их тоже придется чем-то замазать. Помад и блесков у меня не обнаружилось, но благо дело, быстро вспомнила, что Коко не столь давно оставила свой нюдовый блеск. Хватаю его и быстро наношу на покусанную кожу. Чертов Лэнгдон. Сегодня мне действительно было радостно от того, что я согласилась поменяться сменами с новеньким официантом, потому начало моего рабочего дня припадало на 13:00. Тем не менее, взглянув на часы, понимаю, что если добираться общественным транспортом, то опоздание мне обеспечено. Внутренне выругавшись, тянусь к телефону и вызываю такси, а это меня не сильно радует, ведь лишнее расточительство мне было не присуще (если есть возможность сэкономить, почему бы ею не воспользоваться), потому необходимость воспользоваться услугами такси меня вовсе не прельщала. Но в моей ситуации с браком времени, другого выбора у меня не оставалось.

***

В кофейне как всегда много народу. Все вокруг наслаждаются своими напитками и вкусной выпечкой, мило общаясь со своими друзьями за столиком. Поздоровавшись с баристой, я быстро ныряю в подсобку, чтобы переодеться в свою сменку, но не успеваю снять обувь, как меня окликает Элис — одна из официанток, с которой я более менее близко общаюсь. — Мэл, это ты? — звучит звонкий голос за моей спиной. — Да, я, — отвечаю, — я что опоздала? — вытаскиваю телефон с кармана джинсов, чтобы свериться. — Что ты тут делаешь? — спрашивает она, подойдя ко мне поближе. — Как это что? У меня смена в 13:00, если я сейчас же не переоденусь и не приступлю к работе, то наш босс меня убьет, — отвечаю, пытаясь отделаться от отвлекающей меня Элис. — Ты разве не в курсе? — лицо девушки было удивленным. — Тогда… блин, прости, у меня плохая новость. Официантка замялась, не зная, как подобрать слова. Что-то случилось и это «что-то» является не сильно положительным для меня. Отвратительное утро на всех парах превращается в отвратительный день. — Говори уже, — окликаю замолчавшую коллегу. — Как бы сказать помягче, — Эл вздыхает, — в общем, ты больше тут не работаешь и босс просил передать, когда явишься, чтобы ты зашла за расчетом, — на одном духу выдает она. Сказать, что я сейчас злая, это ничего не сказать. Что вообще происходит? Почему меня уволили? Осторожно отодвигаю Элис в сторону и не сказав ей не слова, быстрым шагом направляюсь в сторону кабинета Джима (моего босса, ему тридцать с лишним лет, потому он не терпел всей вычурной официальности и разрешал нам звать его просто по имени) Едва не выбив с ноги дверь, я как ураган влетаю в кабинет, одарив своего работодателя весьма гневным взглядом. Он сидел в своем кресле и был полностью невозмутим, видимо ожидал моего эффектного появления. — А, это ты, Мэл, — с таким же невозмутимым голосом начал говорить Джим, — проходи, садись, есть разговор. Хм, всем как назло хочется говорить со мной. Ну, что ж, поговорим. Резко отодвигаю небольшое кресло и усаживаюсь напротив него. — Почему Вы меня уволили? — услышав, что я обратилась к нему на «Вы», мужчина непроизвольно скривился. Да, да, я знаю, как он не любил отношения субординации а-ля «начальник-рабочий», потому нарочно выделила это слово. — Мэлли, милая, — совладав с собой, продолжил Джим. — Ты ни в чем не виновата и являешься просто неоцененным сотрудником, но, к сожалению, мне пришлось сократить штат сотрудников, и ты попала в их число. Прости, мне действительно… — Какое сокращение? — нагло перебиваю. — Помнится, Вы говорили, что собираетесь расширяться и выкупить второй этаж под кофейню, а следственно Вам наоборот нужно пополнять штат. — Да, я помню об этом, — на выдохе говорит он, потерев лицо ладонями. Весьма видно, как трудно ему дается разговор со мной. — Пойми, не все всегда получается так, как мы хотим. Вот и у меня не удалось. Я долго налаживал взаимоотношения с одним человеком, который станет моим инвестором, но обсудив бизнес-план пришли к решению, что необходимо сейчас сбавить обороты и сделать некоторые изменения. — И эти изменения коснулись меня, — с грустью отвечаю я. Что ж, раз такое дело, то я не могу заставить Джима держать меня, если это вовсе нерентабельно. — Мне очень жаль, Мэллори, — и эту жалость видно в его глазах. — Вот твой расчет, я положил туда немного больше, чтобы тебе хватило на первое время, пока ты не найдешь новую работу, — протягивает мне конверт. — Я напишу тебе лучшие рекомендации, обещаю. — Спасибо, — принимаю конверт и запихиваю в карман сумочки, а которой начинает звонить телефон. — Прости, Джим, звонят. Я пойду, хорошо? — Да, конечно, — говорит он, после чего я шагаю к двери. — Мэлли, — окликает меня, едва я касаюсь ручки, — если тебе будет что-то нужно, знай, ты всегда можешь обратиться ко мне. Я сделаю все, что будет в моих силах. Я молча киваю ему и покидаю кабинет. Телефон все также разрывается в моих руках, потому я принимаю входящий вызов. — Да, Коко, — без особого желания отвечаю на звонок, потирая пальцами глаза, что все еще жгли от пролитых ночью слез. — Ты на работе? Я уже сижу за нашим столиком, но тебя не видно, — быстро тараторит подруга. — Я сейчас подойду, — отключаюсь и запихиваю телефон обратно в сумочку. Выхожу в зал, где сидят посетители. Как всегда шумно: голоса, крики официантов с кухни, звон чашек и блюдец. Оббежав глазами столы, замечаю Коко, что махает мне рукой, подзывая к себе. — Привет моя дорогая, — вскакивает с места Коко, после чего захватывает в самые крепкие объятья. Сил обнять ее в ответ не было, потому я отстраняюсь и сажусь в свободное кресло напротив подруги. — О чем ты хотела поговорить? — вяло спрашиваю я, обдумывая как бы быстрее закончить общение с ней и ретироваться домой. — Хотела поговорить о том, что… стоп, а почему ты не в форме? — лицо девушки наполнилось изумлением, а глаза широко распахнулись. — Уволили меня, Коко, — отвечаю, — попала под сокращение, но я не хочу это обсуждать. Быстро выкладывай, что там у тебя… — Черт! Да как он посмел! — стала возмущаться Вандербилт, дополняя окраса своей речи жестикулированием. — Слушай, я не злюсь на Джима, он деловой человек и не нам учить его как обращаться с его бизнесом, — пытаюсь защитить ни в чем не виноватого босса. — При чем тут Джим, Мэлли, — устало выдыхает. Видимо ей тоже сложно собраться с мыслями и перейти к сути разговора. — Понимаешь, то, что вчера произошло… — А что вчера произошло? — пытаюсь показать с себя глупышку, чтобы не выдать свое реальное отношение к вчерашнему празднику. — Он представился тебе? — вот теперь мне стало не по себе, неужто она говорит о Майкле. — Хм, я так понимаю, ты хочешь поговорить о кретине Майкле Лэнгдоне, — на повышенном тоне заявляю я. — Тише, дура, — затыкает меня блондинка. — Не привлекай к себе лишнего внимания, тем более говоря его имя. — Может, ты расскажешь, что происходит, а? Приезжает пять непонятных тачек, размером с танк, все бегут их встречать, словно это президентский эскорт, а ты, вообще чуть не умираешь от восторга, когда из этих же тачек начинает выходить непонятная компания. Я уже не хочу говорить о твоем благоговении перед этим Лэнгдоном, — произнося его фамилию, я в каждую букву вложила тонну презрения. — Заткнись, Мэллори, и слушай, внимая каждому моему слову, — лицо Вандербилт стало чрезмерно серьёзным. И «Мэллори», серьезно? Она никогда так меня не называла, и вообще, что за тон. Все же с подводной лодки никуда не денешься, придется слушать. — Ты слишком долго сидела в своей плотной оболочке, не позволяя окружающему миру принимать участие в твоей жизни. Я уже поняла, что он представился тебе, а это развязывает мне руки и дает право говорить о нем, потому что о нем говорят все. Лишь ты остаешься безучастна, утопая в своем маленьком мирке. — К чему ты ведешь? — нахмурив брови, спрашиваю я. — Ладно, прелюдии в сторону, представь себе шахматную доску. Белые фигурки — это официальная власть в нашем городе, тобишь сенат и мэр, которые изо дня в день восседают в душных офисах. А черные — это РЕАЛЬНАЯ власть, в главе которой стоит Майкл Лэнгдон, удерживая этот городишко в стальной хватке, — Коко делает небольшую паузу и нервно сглатывает. — Открытие приюта для сирот, новое крыло больницы, реставрирование нашей школы — его рук дело. Но при всех добрых деяниях Лэнгдона, его руки не то, что по локоть, а по самое плечо в крови. У него много денег, которые он получает, ведя как легальный бизнес, так и «теневой». Он тут главный, понимаешь, а ты, впервые вылезши из своей норки, сразу умудрилась перейти ему дорогу, устроив малобюджетный спектакль на моем балконе, свидетелями которого, к твоему сведенью, стали все присутствующие на вечеринке. Значит, мне не послышалось тогда, что музыка перестала играть. Все затаились, наблюдая за происходящим между мной и Майклом. — Раз он такой важный, то, какое ему дело до меня, я же никто, — пытаюсь переварить услышанную информацию. — Это «никто» умудрилось опозорить его, влепив ему пощечину и плеснув шампанское в лицо, — Коко нервно крутила чашку в блюдце, — ты не подумала, что это он мог нашептать Джиму о твоем увольнении. Вот теперь мне ясно, от кого было то ночное сообщение. Ну, что ж, раз у него такие методы, то я не прогнусь под ним. — Слушай, я все понимаю, но, тем не менее, кто я, а кто он. Мне кажется весьма сомнительным, что Майкл еще станет каким-то образом мстить мне, — безразлично воспринимаю сказанное подругой. — Мэлли, он инвестирует большинство бизнесменов в этом городе, особенно среднего звена, таких как Джим. Ты должна понять, что на работу тебя тут уже никто не возьмет, потому что они все ходят под Майклом, — Вандербилт устремляет в меня взгляд и берет за руку. — Я надеюсь, что твои слова окажутся правдой, и Майкл забудет твое отношение к нему. Но береженого Бог бережет. Помнишь, ты собиралась взять отпуск и поехать на подготовительные курсы в университет, в который планируешь поступать? — Да, помню, — не совсем понимаю, что от меня хочет Коко, но продолжаю ее слушать. — Я тебя прошу, езжай сейчас. Сегодня же иди домой и садись в первый же поезд. За деньги не переживай, утром я сделала перевод на твой счет, тебе хватит их надолго, — в глазах блондинки застыла мольба, она действительно переживает. — И, Мэлли, когда поедешь, то не возвращайся, будь там. В конце лета я тоже приеду, а пока, я не могу поддерживать связь с тобой. Это может выйти боком. — Почему? Почему я должна бежать, поджав хвост? Это всего лишь глупый поцелуй… — на щеках вновь чувствуется тепло слез. Не сдержалась, дала волю эмоциям. — Просто исчезни на время, так мне будет спокойней, — Вандербилт дрожащими руками достает кошелек и рассчитывается за заказ. — Молю, послушай меня и сделай, как я тебе сказала, это все для твоей же безопасности. Я надеюсь, ты поступишь правильно, — Вандербилт подходит ко мне и вновь крепко обнимает меня. С ее глаз брызнули слезы. Это прощание, прощание с той, что стала для меня роднее всех, помогала мне и спасала из всех бед. И сейчас она еще раз спасает меня. Сложно выдавить из себя даже слово, потому я просто стою и обнимаю Коко в ответ, при этом заливаясь такими же горькими слезами, как и она. Когда слезы немного утихли, блондинка отстранилась от меня и, одарив теплым взглядом, ушла, ни разу не обернувшись назад. А я так и осталась стоять, пытаясь мысленно собрать осколки того, что сейчас со мной происходит.

***

Мой дом встречает своей тишиной и пустотой. Хотела бы я привыкнуть к этим стенам, что ежесекундно источают в воздух пары одиночества, но к такому привыкнуть попросту невозможно. Пустая прихожая, пустая гостиная, пустые коридоры и пустые спальни. Нет в них ни радости, ни улыбок, ни эмоций… нет жизни. Никто не оставит свою обувь на пороге, никто не бросит грязную посуду в раковине, никто не положит в корзину для белья свою одежду… лишь я… больше некому. Давая этим мыслям затянуть меня в свою пучину, я и не заметила, как снова оказалась на своей плохо застеленной с утра кровати. Мои глаза уставились в потолок, а мозг в режиме быстрой перемотки показывает мне былые хорошие воспоминания, что связаны с этим городом. Городом, который я должна покинуть из-за поселившейся в ней дряни, имя которой Майкл Лэнгдон. Резко встав с кровати, я переместилась к своему небольшому деревянному рабочему столу, на котором лежал уже изрядно припавший пылью ноутбук. Как только он включился, я оперативно нашла необходимый мне билет на поезд, который отправляется сегодня в 21:15 с Восточного вокзала. Что ж, одним делом меньше. Посмотрев на часы, обнаруживаю, что у меня еще много свободного времени. Вещи я успею собрать за час, ведь их совсем немного, не то, что у шмоточницы Коко, потому есть возможность заняться своими делами. «Раз ты такая известная "шишка", то интернет точно о тебе знает» — прокручиваю у себя в голове, думая о Лэнгдоне и одновременно вбивая его имя в строку поисковика. Мои мысли не были ошибочными, выбило такое огромное количество статей, как будто я ввела имя голливудской звезды. Одни рассказывают о том, какой он прекрасный человек: занимается благотворительностью, инвестирует в необходимые городу проекты, помогает страждущим; другие перемывают косточки его личной жизни: множество фотографий со светских раутов, с известными в наших местах «шишками», также не обошлось без девушек (блондинки, брюнетки, шатенки, рыжие — видимо у него нет определенного вкуса), которые обвешанные с ног до головы драгоценностями, так рьяно прижимаются к улыбчивому Лэнгдону; третьи (самые интересные) гласят о громких скандалах, связанных с его теневым бизнесом (оружие, наркотики, контрабанда), а где есть эти вещи, там и без убийств не обошлось. Потратив около шести часов, на «знакомство» с истинным владельцем этого города, могу сделать лишь один вывод — Майкл Лэнгдон сущий Дьявол. В свои двадцать пять лет, он смог нагнуть всех и вся, присваивая себе место на верхней ступени пищевой цепочки. Не обошлось без родственных связей, его отец — Тейт Лэнгдон, тоже не был святым человеком (и погиб он при крайне странных обстоятельствах). Тем не менее, именно Майклу удалось накрыть колпаком весь город, приумножив успехи своего отца в десятки раз. Все-таки Вандербилт была права, я действительно умудрилась вывести из себя самого влиятельного человека во всей округе. Но в тот же момент, ему никто не давал права так обращаться со мной, я человек, а не вещь, с которой можно так похабно пользоваться, говоря гадости и насильно целуя. Воспоминания об этом поцелуе снова вспыхнули в моей голове… прикусываю губу и в очередной раз ощущаю противный металлический вкус. Из моих размышлений меня вырывает напоминание на мобильном, которое я поставила, о том, что пора собирать вещи. Как я и думала, взять с собой мне толком нечего: несколько футболок, двое джинсов (светлые и темные), пара платьев, косметика и балетки, ну, и само собой одежда, что была на мне плюс необходимые документы. Собралась я на мое удивление достаточно быстро, потому подхватив не тяжелую дорожную сумку и рюкзак, двинулась в сторону выхода, решив, что доберусь до вокзала своим ходом, сэкономив на такси. Прощание с домом было быстрым и совсем не болезненным, ведь моего возвращения ждать некому. Закрыв дверь, я запихнула связку ключей в карман рюкзака, после чего взяла курс к необходимой мне точке назначения. Летний вечер оказался достаточно теплым. На небе не было ни единого облачка, отчего взору открывалась прекрасная звездная россыпь и яркий диск Луны. Время от времени на пустующих улочках слышался хохот парочек, что держась за руку, прижимались к друг другу. Каждый раз я улыбалась и провожала взглядом влюбленных ребят, утешая себя мечтами о том, что в скором будущем у меня тоже появится вторая половинка, которая будет крепко сжимать мою руку и согревать своим теплом. Из приятной неги собственных мечтаний меня вырвал звонок мобильного. Достаю его из кармана и, увидев «Неизвестный номер», замираю на месте. Неужели это Лэнгдон? Что ему нужно? Отбросив вопросы, решаюсь принять входящий вызов. — Слушаю, — грубо говорю я, затаившись в ожидании ответа. — А ты все еще неустанно грубишь, Мэллори, — отзывается знакомый голос, от которого мерзкие мурашки по коже, — мама с папой не учили быть вежливой с людьми? — Учили, но только с хорошими людьми, а не с такими мразями, как ты, Лэнгдон, — еще грубее отвечаю я. — Хм, видимо позабыла о том, что кто-то может захотеть наказать твой грязный ротик за такие слова, — в его голосе слышится насмешка. — Куда идешь на ночь глядя? В этот момент мое сердце пропустило пару ударов. Откуда он знает, что я куда-то иду. — Не твое дело, перед тобой отчитываться не обязана, — прошипела я. — Какая же ты все-таки грубая, но я быстро это исправлю, малышка Мэлли, — и тут мое сердце окончательно раскололось, потому что последние два слова я услышала не по телефону, а за своей спиной. Совсем медленно оборачиваюсь и сразу же сталкиваюсь со знакомым льдом его глаз. — Скучала?! — наглая улыбка расплылась по его самодовольному лицу. — Ты что, следишь за мной? — что за глупый вопрос, естественно следит, если сейчас стоит передо мною. — Думаю, ответ ты сама знаешь, — елейно проговаривает он и начинает сокращать расстояние между нами. Мои руки тут же выпустили все вещи, что держали, и не дожидаясь с ним лобовой встречи, срываюсь с места и сломя голову бегу от него. Пробежав буквально метров двадцать, врезаюсь в тушку высокого мужчины, который видимо, ждал именно меня. Пути для отступления закрыты, сердце вырывается из груди, я совсем не знаю, как спасти себя из этой ситуации. — Набегалась? — снова этот надоедливый голос. — Что тебе от меня нужно?! — срываюсь на крик. — От тебя — ничего, — делает паузу, слегка наклоняя голову, — нужна ТЫ. — Что?!!! — моего шока невозможно передать. — Малышка, ты меня унизила перед огромной публикой, и ты действительно думала, что сможешь остаться безнаказанной за свой поступок. Если это так, то ты глупее, чем кажешься на первый взгляд, — мужчина засмеялся. — Ты ублюдок, Лэнгдон! Закрой свой рот и попросту исчезни с моей жизни! Не знаю зачем я тебе, но никогда, слышишь, никогда ты меня не получишь! — глаза набираются слезами и я едва ли могу держать в узде свои эмоции. Не успевают мои губы сомкнуться, после сказанного мною, как он замахивается и дает мне пощечину. Этот удар был настолько сильным, что мои ноги подкосились, и я рухнула на землю, сдирая колени в кровь. Место удара саднит, а во рту разворачивается знакомый металлический вкус из-за прокушенной мною щеки. Вот теперь понятно, что из себя представляет Майкл Лэнгдон и еще более страшно от того, что это вовсе не предел его жестокости и насильственных наклонностей. — А теперь, слушай сюда, если нормальная речь до тебя туго доходит, — его глаза были настолько злыми, что от прошлого холода не осталось и капли, вместо этого в них бушует не на шутку разыгравшееся пламя. — С этого момента, ты открываешь свой рот только, когда я разрешу. — Какого хрена! — выпрыскиваю я, за что получаю вторую, по силе ничуть не меньшую, пощечину. Стояла бы на ногах, то снова упала. Вторая щека тоже была прокушена и теперь мне ничего не остается, как сплевывать образовавшуюся во рту жижу с крови и слюны. Но не успеваю я прийти в себя от боли, как его сильная рука хватает меня за волосы и тащит наверх. Мое лицо оказывается буквально в нескольких сантиметрах от его. Он настолько близко, что я чувствую его дыхание на своей коже. — Теперь ты моя! Поняла?! — говорит мне это прямо в губы, не отводя своего разъяренного взгляда от моих испуганных глаз. Но, несмотря на мой испуг в них можно было проследить ненависть, которая острыми осколками лезла наружу. — С этого момента у тебя нет никаких прав! Будешь говорить, когда я скажу, будешь спать, когда я скажу, будешь сосать у меня как безродная шлюха, когда я скажу, блять, даже дышать будешь только тогда, когда я скажу. — Гори в Аду, — выпаливаю я сквозь зубы, в ответ он швыряет меня на асфальт, как куклу. — Заканчивай этот балаган, — отдает приказ мужчине, что стоял сзади меня. Сильные руки хватают меня, сковывая мои движения и сводя все сопротивление на нет, после чего ощущаю, как острая игла болезненно вонзается в мою шею. Пара секунд и я уже не чувствую ни рук, ни ног, мой разум полностью теряет контроль над телом, а глаза обволакивает тьма, которая отправляет меня в мутное забвение.