Мой личный Ад

Начинать день с головной боли и жуткой ломоты в теле уже входит в привычку. Черт! Не могу пошевелить ни руками, ни ногами, да и глаза не сильно хотят открываться. Чувствую себя человеком, который пролежал в коме полгода и вовсе позабыл, как управлять собственным телом. Если охарактеризовать мое состояние одним словом, то можно сказать, что я овощ. Мало того, что тело не хочет слушаться приказов мозга, так еще и мысли спутались в клубок. Стараюсь собрать шум в голове в рациональный поток, но разум не совсем спешит приходить норму, отдавая пульсирующей болью. Сколько времени я пребываю в таком состоянии? Час? День? Может вообще неделю? И вообще, какого хрена со мной это происходит? Стоп… Погодите минутку… Кофейня, Коко, разговоры о моем отъезде, вещи в моих руках, Майкл… Майкл, будь он сто раз проклят, Лэнгдон! Блять! Эта сволочь что-то со мной сделала, вообще уже видимо умом двинулся от растущего всевластия. Ну уж нет, меня он не получит, не в моих правилах так быстро сдаваться, даже когда я знаю, что противник мне не по зубам. Нужно быстрее приходить в себя и спасать свою задницу, иного варианта действий мое затуманенное сознание придумать не может. Как бы себя расшевелить? Пожалуй, начну с рук. Аааа! Почему же так все ломит, а? Такое чувство, что у меня все кости сломаны. Ну же, ручки, начинайте слушаться! О, получается, получается! Могу шевелить пальцами, невелик успех, но хоть что-то. — Вроде начинает приходить в себя, — слышу чей-то голос, — не переживай, сделаю все, что от меня потребуется. Плевать на этот голос, лучше сосредоточить свое внимание на ногах и пытаться пошевельнуть ими. И, да, шевелятся, но как же это больно, каждая мышца словно горит. — Давай, давай, приходи в себя, — чувствую чьи-то грубые руки на своем лице, которые пытаются распахнуть мои глаза, осторожно потягивая веки. Блять! Да нафига же светить так близко! Я сейчас ослепну! — Зрачки в норме, скоро оклемаешься, дорогая, — какая я тебе нахрен дорогая? И кто ты вообще такой? Те же руки хватают меня за талию и пытаются поднять мое онемевшее тело в сидячее положение. От этих манипуляций меня еще сильнее сковало болью. Сдержаться сложно, потому издаю болезненный стон, оповещая трогавшего меня ублюдка о моем состоянии. — Перетерпи, боль скоро пройдет, — раскрываю глаза и начинаю рассматривать своего мучителя. Все плывет, но мне удается рассмотреть его: высокий, широкоплечий брюнет. Пока что, это все за что у меня получается зацепиться в его внешности. Едва ли мне удается сфокусировать на этом мужчине свой взгляд, как он тут же принимается давать мне легкие пощечины своими грубыми руками. Хотела бы я разозлиться, но понимаю, что незнакомец пытается реанимировать мое нормальное состояние. — Хватит, — мой голос такой хриплый, что с трудом узнаю саму себя, — я, вроде, уже нормально соображаю, — пытаюсь поправить свое положение, но дается это с трудом. Ломота в теле не успела иссякнуть, продолжая мучать мое и без того слабое тельце. — Прекрасно, — быстро проговаривает он, после чего усаживается на стул, что стоял напротив моей кровати (или на чем я вообще лежала все это время) и закуривает сигарету. — Что со мной? Где я? — руками пытаюсь потереть свое лицо. — Что Вам от меня нужно? — Не так быстро, детка, — выдыхает сизый дым, — я тут не для того, чтобы отвечать на твои вопросы. — Ну, и какого хрена ты тогда тут высиживаешь? — злость вспыхивает во мне как спичка. — Хм, — на его лице появляется ухмылка, которая даже больше похожа на оскал, — меня предупреждали, что ты любишь поогрызаться. Спрячь свои зубки и не заставляй меня промывать твой рот мылом. — Вот одного не могу понять: я попала в общество надменных ублюдков? — на двух последних словах делаю особый акцент, но его это вовсе не возмутило. Смотрит на меня с насмешкой, продолжая наслаждаться тлеющей сигаретой. — Надо же, боюсь, мыло не поможет, — в его глазах мелькает интерес, — тяжелый случай, будем кислотой вымывать. — Иди нахуй! — шиплю сквозь зубы. Вот этими словами я и довела его до белого каления, не успеваю моргнуть, как его рука оказывается на шее, лишая кислорода мои легкие. — Послушай, может, Майклу и нравятся подобные сучки, который лишний раз не могут прикусить свой поганый язык, якобы пытаясь показать этим свой характер, но я терпеть это не буду, — хватка стала еще крепче, без синяков это дело не обойдется, — потому, будь паинькой и наконец-то заткнись. Усекла? Едва заметно киваю головой и брюнет, еще раз улыбнувшись, убирает свою руку. Открываю рот и вдыхаю спасительную порцию воздуха. Знатно он разозлился, а ведь мог задушить, силенок у него достаточно. Пытаюсь потрогать шею и с грустью понимаю, что там одно сплошное болезненное пятно. Но, несмотря на это, мужчина подтвердил мои мысли, я все еще в плену у Лэнгдона, а этот кретин, скорее всего, один из его прихвостней. Если мне не изменяет память, то, кажется, я его даже видела на вечеринке в честь моего дня рождения. — Встань, — приказывает. — Зачем? — мое тело не совсем хочет меня слушать, потому не сильно хочу вставать, чтобы потом рухнуть на пол. — Молча. Встала, — серые глаза окончательно налились злостью. Желание пререкаться вмиг улетучилось, потому пытаюсь сползти з кровати, чтобы подняться на ноги. Это оказалось куда сложнее, чем могло показаться на первый раз, едва ли мне удалось выровняться во весь рост, как моя голова закружилась, а обмякшее тело уже устремилось падать, но брюнет не позволил мне повстречаться с полом, удерживая меня в своих объятьях… теплых объятьях. — Спасибо, — шепчу ему на ухо, после чего он отстраняется на меня, уверившись в том, что могу удержаться на собственных ногах. — Переборщили с дозировкой, но тебя скоро отпустит, — безразлично проговаривает брюнет, пытаясь достать свой мобильник из кармана, — я думал, что тебе будет хуже, но ты более менее быстро совладала с собой. Что?! Это он, типа, комплимент мне сделал? Или как мне понимать его слова? Странно это все. Отвлекаюсь от своего недособеседника и пытаюсь осмотреться по сторонам. Помещение похоже на больничную палату: белые стены, одинокая лампа на потолке, пол с белой плитки, окон нет, но за спиной мужчины мне удается разглядеть дверь. Сижу я на кровати, с самыми простыми белыми простынями без рисунка, рядом стоит небольшой столик, на котором размещен графин с водой и пустой стеклянный стакан. В общем, глазу не за что зацепиться, если не считать брюнета, который с кем-то разговаривает по телефону, расхаживая по периметру комнаты, вовсе не обращая на мое присутствие никакого внимания. Положив свой телефон в карман, он снова садится на стул. — Сейчас к тебе придет доктор, — спокойно говорит он, — не заставляй меня злиться и делай все, что он тебе скажет. Надеюсь, я понятно изъясняюсь? — Да, — едва ли не фыркаю ему в ответ. — Замечательно, — мужчина встает и идет к двери. — Стой, ты куда? — он что, собирается оставить меня тут одну, даже не подумав о том, что я могу приложить графином несчастного докторишку, после чего попытаюсь сбежать. — Ухожу, мне тут делать нечего, — быстро проговаривает он, — пока. Будь хорошей девочкой иначе плохие дяденьки, что стоят за этой дверцой быстро займутся твоим воспитанием, а они уж, поверь на слово, не будут столь нежными как я, — одаривает меня очередным ехидным оскалом, громко захлопывая дверь за собой. После его слов моя рука автоматически потянулась к шее. Свой отпечаток он на мне оставил, даже прикоснуться больно. Уверена, что кожа уже успела залиться синеватым окрасом и взяться кровоподтеками. Тем не менее, сделать с этим я ничего не могу и на сто процентов уверенна, что это не последний акт физического насилия, который мне придется ощутить на себе. А от этой мысли, ладонь потянулась к лицу. Едва касаюсь пальцами своей щеки. Да ну нафиг, они издеваются. Лэнгдоновские старания тоже не остались бесследными. Правая щека еще куда не шло, болит, видимо отделалась одним синяком, а вот левая, на ней чувствуется небольшой рубец от треснувшей кожи. Перестарался Майкл, ой как перестарался. Кожа то у меня нежная, хотя откуда ему это знать. Ах, да… знал он все. В разум невольно врезаются воспоминания о том ужасном поцелуе и о его кровавых руках, которые пытались ласкать мое лицо. Мда, лучше мне вообще не думать и попросту отключить свою голову, ведь ничего хорошего с этого не получается. Окончательно разозлившись на кашу в голове, я хватаю стакан со столика и со всего размаху кидаю его в дверь, после чего он с характерным звоном рассыпается на мелкие кусочки. Вот так и моя прежняя жизнь, была целостной, а теперь прямо на моих глазах превращается в крохотные осколки. Не успела пройти и секунда, как я пустила стекляшку в свободный полет, дверь от комнаты начала медленно открываться. — Ох, прошу меня извинить, — на пороге появился невысокий мужчина преклонного возраста. Первое на что я обратила свое внимание, это были усы и грузные очки в толстой оправе. Он достаточно забавно выглядел, его взгляд был добрым, даже немного наполненный сочувствием и теплом. Мне стало стыдно, что я метнула тот злосчастный стакан, ведь войди он раньше, я бы точно смогла задеть его. По кейсу в руках и белому халату, в который мужчина был одет, не мудрено было понять, что это и есть доктор. — Надеюсь, не мой приход вызвал такую злость у столь очаровательной особы? — Извините, — слегка замешкалась, — Вы ни в чем не виноваты, я просто сильно разозлилась и таким образом выплеснула свои эмоции. — Не беспокойтесь, я все понимаю, — а этот доктор мне все больше и больше нравится, — у вас есть все причины, чтобы злиться. Только прошу, не злитесь на меня, я пришел с миром, — мужчина так тепло мне улыбнулся, что я и сама не заметила, как улыбнулась ему в ответ. — Позвольте представиться, я Стивен Норман, для сотрудников доктор Норман, а для Вас, юная леди, просто Стив. Всегда поражалась тому, как люди могут располагать к себе. Я всегда отличалась излишней замкнутостью, предпочитая жить в своей защитной оболочке. А вот этот доктор явно умеет найти подход и произвести приятное впечатление. — Я Мэллори, — проговариваю едва слышно. Прошлый мой собеседник не сильно желал знакомиться, возможно, и доктору это вовсе не нужно. — Приятно познакомиться, — Стив прошел глубже в комнату, заняв стул, что стоял рядом с моей кроватью. — Если Вы мне позволите, то я хотел бы осмотреть Вас и взять несколько анализов. Это не займет много времени. Я молча кивнула и без лишних сопротивлений позволила ему заняться тем, за чем доктор и пришел. Сначала он осмотрел мою шею и лицо, по его хмурому выражению лица не сложно было понять, что ему не совсем по душе та картина, что развернулась перед его глазами. Доктор осторожно провел руками по шее, потом по щекам, после чего достал из чемоданчика какую-то мазь и принялся обрабатывать побитые места. Я слегка дернулась, почувствовав тягучую смесь на своем лице, но потом расслабилась, ведь она так приятно холодила кожу и снимала болезненные ощущения. — Мэллори, я Вам оставлю это средство. Утром и вечером обрабатывайте ним свои повреждения, буквально через пару дней Ваша кожа будет сиять пуще прежнего, — Стив пытался меня утешить теплыми словами, но даже в его взгляде прослеживалось скрытое беспокойство, которое доктора обычно не показывают. Мои глаза благодарственно посмотрели в сторону доктора. Но, кажется, он этого не увидел, потому что принялся дальше заниматься моим осмотром, не говоря мне больше ни единого слова. Хоть доктор Норман и сказал, что это продлится недолго, тем не менее, по моим меркам он кружится надо мною уже несколько часов. Чего только не было: руки и ноги ощупывал, легкие и сердце проверил, живот прощупал, волосы, рот, глаза, даже интимные места — ничто не осталось без его внимания. При всей этой процессии, мужчина время от времени брал у меня то кровь, то другие биологические материалы. В определенный момент мне стало не по себе, что меня так тщательно проверяют, как лошадь перед продажей. Но мужчина был добр ко мне, потому я молча слушалась и без лишних споров исполняла все его приказания. Когда вся эта вакханалия с медицинскими штучками успокоилась, Стив присел обратно на стул, убирая свои принадлежности. — Что ж, на данном этапе могу заверить, что у Вас отличное здоровье, — заговорил он, — но есть небольшие следы истощения, Мэллори, прошу Вас, следите за своим питанием и сном, — лицо помрачнело, когда Стив посмотрел на мою шею и лицо. — Не забывайте про средство, что я дал, оно очень действенное. — Спасибо большое, — сама удивилась, но я кинулась обнимать доброго врача. — Мэллори, будьте осторожны, берегите себя, — обнял меня в ответ. — Не давайте эмоциям взять верх над Вами, если есть возможность избежать неприятностей, то воспользуйтесь этой возможностью. Управляйте ситуацией и ни в коем случае, не давайте ситуации управлять Вами. Хорошо? Видимо Стив знал больше, чем мог мне сказать, я поняла его намек, но не стала задавать вопросы, на которые он не сможет дать мне ответ, с тем учетом, что я сама начала понимать свое положение. Прекратив наши объятья, доктор по-отцовски погладил меня по голове и поспешил удалиться из комнаты. Снова я осталась одна, брошенная на растерзание собственным мыслям, которые так и норовили подточить мое без того напускное спокойствие. Не желая предаваться внутренним угрызениям, я скрутилась в позу эмбриона, позволяя царству Морфея завлечь меня в свои просторы.

***

Сон был так сладок… Я видела свое детство… детство, в котором еще было место счастью. Рядом были родители. Даже сквозь сон мне казалось, что я чувствую мамины руки, как они гладят мое лицо, вытирая слезы, ведь сломала свою любимую игрушку и так горевала за ней. Если бы я тогда знала, что счастье далеко не в игрушках, а именно в тепле ладоней моей мамы. Что тут скажешь, просто была дитем, которое не понимало настоящих ценностей жизни. Из сонных странствий меня вырвал уже знакомый голос, который принадлежал брюнету. — Хватит спать, — грубо рявкнул он. — Какая вежливость, — ответила ему в таком же тоне, — твое джентльменство не знает границ. — Так же, как и твоя дерзость, — отчеканил брюнет, хватая меня за руку. — Куда ты меня тащишь? — спросила я, пытаясь хоть как-то сопротивляться ему, но выходило у меня плохо. Этот гад знал, как меня скрутить, чтобы я не создавала лишних движений. — За что мне такая пытка? — задался он риторическим вопросом, при этом показушно закатывая глаза. — Ты можешь помолчать, а? Или такая функция в тебе не заложена? — Пф, — фыркаю я, тоже закатывая глаза, при этом он не перестает меня тащить по бесцветным коридорам (видно, что этот этаж помещения совсем не жилой и имеет другое предназначение) — просто умираю от твоего остроумия. — Слушай сюда, — с силой толкает меня в стену, сжимая мои плечи, — перестань трепаться, иначе я найду чем заткнуть твой рот. — Не боишься подпортить мне товарный вид, — говорю сквозь зубы, не скрывая своего презрения, — то-то доктор пытался подправить результаты твоих трудов и стараний твоего хозяина. Он не сказал ни слова. Я уже успела зажмуриться, увидев, как его ладонь делает замах. Еще сильнее съёживаюсь в ожидании пощёчины, но удар так и не последовал. Спустя несколько секунд открываю глаза. Руку брюнета перехватил никто другой как сам Майкл Лэнгдон. Вот тут я опешила, ведь совсем не знаю с кем легче: с незнакомцем, который хоть не домогается, но все же позволяет себе приложиться ко мне, или же Лэнгдон, который вообще ничем не брезгует, будь то физическое насилие или сексуальное. Интернет уж точно мне много об этом поведал, но, несмотря, на это, Майкл остается предметом воздыхания тысяч девушек. Знали бы они, в какое дерьмо хотят влезть, возможно, не так сильно вешались ему на шею. Так, что лучше терпеть гнусное общество агрессивного брюнета, чем самодовольную морду Майкла. — Майкл, я сам в состоянии с ней управится, — прорычал брюнет, продолжая достаточно больно сжимать мои плечи. — Я вижу, — с усмешкой проговаривает Майкл, отпуская руку парня. — Скажи, умеет вывести из себя, не так ли? Едва я хочу открыть свой рот, как Лэнгдон прикладывает к моим губам указательный палец. — Тише, куколка, — елейным голосом говорит он, поворачивая голову ко мне, — кажется, я не давал разрешения твоим губкам выпускать слова на волю. Как по мне для них есть совсем другое предназначение, более приятное. Вот тут я впала в шок, вспыхнув от злости, вновь дергаюсь и решаю забить на его приказ, собираясь заговорить. Но его ладонь полностью накрывает мой рот, не позволяя издать ни малейшего звука. — Ц-ц-ц, — цокает он. Господи, какой же он надменный, строит из себя чуть ли не Бога, — неужели ты хочешь, чтобы я позволил Крису, — ох, кареглазого обмудка, значит, Крис зовут, буду знать, — продолжить работать его «нежными» руками. — уже успела прочувствовать эту «нежность», — боюсь, в таком случае даже услуги доктора Нормана не помогут сберечь это личико. А у меня на него (личико) большие планы, так что, куколка, сделай нам всем огромнейшее одолжение, — наклоняется к моему уху, — и наконец-то заткнись. Мои глаза просто застыли. Вот как можно быть такой падалью. Неужели, он действительно намерен приказывать, когда мне можно говорить, а когда нет? Это же полное сумасшествие. Разве это вообще возможно? Но видимо это тирана Лэнгдона вовсе не волнует, главное ведь потешить свое эго за счет моего унижения. В итоге, я едва заметно киваю головой, соглашаясь с его словами… пока что соглашаясь. — Умница, — гладит меня ладонью по щеке, при этом касаясь большим пальцем моих пересохших и израненных губ, — хорошая девочка. Он называет меня, как шавку, которую дрессируют, а после правильно выполненного трюка дают угощение. Я то догадывалась, что мое положение просто катастрофично, но то, что меня даже за человека держать не будут, это в моей голове трудно укладывается. — Крис, будь добр, отведи гостью в ее комнату и прикажи, чтобы подали ужин для мисс Майнир, — в глазах Криса пробежало явное недовольство, видимо, перспектива остаться в моем обществе хотя бы еще на одну минуту его совсем не прельщала. Лэнгдон тоже заметил это, потому криво улыбнулся, — расслабься, кошечка учтиво припрячет свои коготки, — переводит взгляд на меня, — да, милая? Молча киваю, ведь другого выбора у меня нет, да и царского позволения говорить мне не давали. — Вот и славненько, — снова касается ладонью моей щеки, изучая меня лукавым взглядом, — не обижай Криса, он не любит играть, в отличии от меня. Разозлишь его, то меня рядом уже не будет, а я не сильно горю желанием платить сверхурочно горничным за то, что они соскребут твои мозги от пола. Вот от этих слов у меня пробежался холодок по коже. Неужели он оставит меня с этим неуравновешенным психом? Я быстро меняю свое мнение. Остаться в компании убийцы, который голыми руками может разломить мой череп об пол, вовсе не хотелось. Майкл отстраняется от меня, после чего молча кивает, давая разрешение Крису вести меня дальше. — Мы еще сегодня увидимся, куколка, не скучай, — напоследок говорит он и быстро уходит, оставляя меня наедине с брюнетом, который уже искрами из глаз в мою сторону сыпет. — Пойдем, — снова хватает меня за руку и начинает тащить. На этот раз мне уже не хочется говорить. Кто знает, блефовал Майкл или же говорил правду, но мне хватило его красочных слов, чтобы понять тот факт, что кареглазого лишний раз лучше не выводить из себя. Тем не менее, меня радует то, что Лэнгдон не давал запрета говорить с его подчиненными (учитывая и Криса) лишь предупреждал о последствиях, которые могут быть, додумайся я еще раз грубить в адрес брюнета. А это хоть немного радовало, значит, я не забуду, как пользоваться устной речью, пребывая в постоянном молчании, ведь это правило касалось только его самого.

***

Тусклые коридоры (по всей видимости, цокольного этажа, так как, там не было окон) начали сменяться более яркими, если их можно так назвать. Поднявшись на первый этаж здания, я сразу поняла, что нахожусь в огромном особняке. Времени, чтобы полностью осмотреться мне никто не давал, но мои глаза успевали выхватывать какие-то детали. Вокруг все пропитано роскошью. Первый этаж отметился мраморным полом, который блестел так, как натертое столовое серебро. На стенах красуются дорогущие картины известных художников, мой глаз успел зацепиться за парочку таких, что буквально недавно красовались на аукционе Sotheby's, и мое сердце буквально останавливается, когда я вспоминаю стоимость этих шедевров художественного ремесла. Помимо картин, здесь много скульптур с различными греческими богами и богинями. Все завешано грузными балдахинами с золотистой окантовкой, делая пространство более заполненным. Несмотря, на огромное количество дорогостоящих элементов декора, дом не выглядел слишком вычурно, и всего было «в меру». Проследовав немного дальше, я едва услышала слегка уловимый запах еды. По всей видимости, столовая и кухня тоже была на первом этаже, что в принципе логично. На второй этаж вела роскошная витиеватая лестница, которая была украшена искусной ковкой. Это ж, сколько трудов нужно положить, чтобы выдать миру такое сокровище. Коридоры на втором этаже отличались от первого, как минимум своей мрачностью. Вместо обилия золота и мрамора, здесь был угрюмый бархат и тотальное бордо (только в разных оттенках). Пол был из темного паркета, а стены были багровыми с бархатными черными узорами. Высокие окна с витражами, украшали темно алые балдахины, а под ногами скрадывала громкость шагов мягкая бордовая дорожка. Сама для себя мысленно отметила, что такая мрачность мне больше по душе, так как не давит своей роскошью, тем не менее, по красоте ничем не уступала светлому мрамору. Но и на втором этаже наш путь не прекратился, потому, не отпуская мою руку, Крис продолжал тащить меня в неизвестном мне направлении, которое плавно перетекло в третий этаж. Этот дом бесконечный, тут легко можно заблудиться, если не знаешь куда идти. Оказавшись на третьем этаже, брюнет достаточно быстро проволочил меня по коридорам, которые ничем не отличались от тех, что я видела на втором, заталкивая меня в одну из комнат. — Милости просим, — сквозь зубы проговаривает Крис, после того как мы продвинулись вглубь комнаты, — здесь есть все, что тебе необходимо, так что приведи себя в порядок, отвратительно выглядишь, — угу, благодаря твоим стараниям, мразь. — И мой тебе совет, не пытайся бежать. Как только я выйду отсюда, возле дверей появится пара охранников, которым велено стрелять на поражение, если ты посмеешь куда-то рыпнуться. Плюс, тут везде камеры, за тобой присматривают, потому, надеюсь, тебе хватит ума не натворить глупостей. Вычитав меня, как сопливую школьницу, брюнет быстро ретировался из моей комнаты, громко хлопая дверью. Помимо входной двери, в комнате было еще две. За одной я обнаружила гардероб, а за другой ванную комнату. Бинго! Наконец-то я смогу избавиться от грязной одежды и запекшейся крови, разом смывая грязь от прикосновений Майкла и его верного пса-Криса. Быстро сняв с себя все тряпки, я залезла в душ. Теплая вода приятно ласкала кожу, потому я вовсе не обращала внимание, на то, как от нее щиплют мои раны. Когда, мои руки решили добраться до геля для душа, то мои глаза просто разбежались от представленного разнообразия. Столько разных женских штучек для личной гигиены пожалуй даже в магазине не найти, и видно, что все дорогое. Но сейчас это совсем не важно, схватив первое попавшееся мыльное средство, я принялась вымывать свою кожу. Ммм, как же приятно пахнет, надо же, удалось рандомно вытащить любимый персиковый гель. Закончив принимать душ, я укуталась в полотенце, и пошлепала обратно в комнату, при этом смешно хлюпая своими влажными босыми ножками. Душ, это конечно прекрасно, только вот теперь нужно отыскать одежду, потому заныриваю в гардероб. Глаза снова разбежались, от количества одежды и туфлей. На глаза даже попадались знакомые наряды. В тот день, когда с Коко выбирала себе платье на мой день рождения, я видела эти вещи, только подруга вечно фыркала и говорила, что это старье из прошлогодней коллекции. Тем не менее, несмотря на время выпуска коллекции, эти наряды уж совсем не были дешевыми. Пытаясь найти себе белье, я чисто случайно нашла такое же платье, которое мне купила Вандербилт. Блять! Как же я его ненавижу, ненавижу тот вечер, ненавижу поцелуй, ненавижу Майкла и ненавижу то, во что я вляпалась. В порыве агрессии хватаюсь за ножницы, что лежали на одной из полок и начинаю кромсать каждую тряпку, что попадается мне в руки. Меня охватила настолько сильная ненависть, что отбросив в сторону ножницы, я принялась рвать одежду руками. Наконец перепортив все содержимое шкафа, начинаю смеяться, ведь лишь уничтожив кучу одежды, я смогла найти небольшую тумбочку, в которой лежало белье. Мой взгляд упал, на простенький черный комплект, с небольшим количеством кружев. Белье село на мне, как будто его для меня и шили, оно не было вульгарным, но в тот же момент не было скромным, что в свою очередь меня радовало. Накинув на плечи легкий шелковый халатик бежевого цвета, я спотыкаясь вышла из гардероба. Некоторые вещи прямо запутались о мои ноги, потому за мной оставался шлейф из изорванных тряпок. Вот это Майкл оценит, если появится тут. В другом конце комнаты стоял небольшой дамский столик, на котором ютилась самая разнообразная косметика. Вспомнив слова Криса о том, что я должна привести себя в порядок, усаживаюсь на небольшой пуф и принимаюсь наносить макияж. Осмотрев себя в зеркале понимаю, что мне не удастся полностью скрыть посиневшие участки кожи, но все же попытаться стоит, ведь и самой не сильно хочется лицезреть свое разбитое лицо. Едва я успела закончить макияж, немного накрасив ресницы, отворилась дверь, за которой появилась милая горничная средних лет, что аккуратно закатывала в комнату небольшой столик с едой. Не проронив ни слова, женщина одарила меня немного испуганным взглядом, после чего быстренько покинула комнату. Несмотря на то, что мой желудок уже давно начал переваривать самого себя, к своему ужину я решила не прикасаться. Возможно, мне удастся сильно исхудать и подпортить здоровье, что Майкл захочет отпустить меня, утратив свой былой интерес. Может быть это глупая идея, но на войне все методы хороши, и пока у меня не появился другой план, как насолить Лэнгдону, буду голодать назло ему.

***

Прошло порядка четырех часов, что я нахожусь в этой комнате. Здесь не было ни телевизора, ни ноутбука, зато была небольшая полка с книжками. Не то, чтобы среди них была хоть какая-то интересная, но я схватила первую попавшуюся и уже два часа валяюсь на кровати, читая ее. Все же, лучше коротать время, читая книгу, чем терпеть унижения от Майкла. Но счастье мое было недолгим. — Я вижу, ты тут не скучала, куколка, — раздается его голос за моей спиной. Поворачиваюсь к нему и вижу, что он смотрит на груду тряпья, в которую я превратила дорогущие наряды. Я приняла сидячее положение, пытаясь как можно сильнее укутаться в халат, чтобы скрыть свое тело, а мои глаза застыли на его лице. Заговорить не решаюсь, потому молча сижу и сверлю его взглядом. — Насколько я знаю, взглядом невозможно сжечь человека, но готов поклясться, что чувствую легкие ожоги от твоих испепеляющих глазок, — наглая ухмылка так расплывается на его лице. Он подходит ко мне и обхватывает пальцами мой подбородок, заставляя меня смотреть на него сверху вниз, — мне нравится этот вид. Ненавижу холеного ублюдка, я ему не шлюха, которая стреляет вверх глазками, делая отсос очередному клиенту и захлебывается в его сперме. Пытаюсь отвернуться, но хватка у Лэнгдона сильная, мне ничего не удается. — Вредничаешь, моя девочка, — его ладонь плавно перемещается на мое лицо. — Почему не ужинала? — шумно сглатываю, округлив глаза. — Ах, да, можешь говорить, только осторожно. — Кусок в горло не лез, — нагло вру, но главное не подавать виду. — А одежда чем не угодила? — его глаза наполненные любопытством. — Встречный вопрос: серебряное платье — нелепая случайность или ты решил напомнить мне о моем унижении? — меня вновь начинает трусить от злобы и сдерживаться становится все труднее. — Ахахах, — заливается громким смехом, что окончательно выводит меня из себя. Я уворачиваюсь от его руки и встаю с кровати, чтобы держаться от него на расстоянии, — кто бы мог подумать, что оно произведет на тебя такой эффект. Он снова подошел ко мне, чувствую его запах, после чего закрываю глаза и отворачиваю от него свое лицо. — Я настолько неприятен тебе? — едва ощутимо касается кончиками пальцев моей щеки, после чего убирает мои волосы за ушко. — Как ты можешь быть приятен мне? Как ты можешь быть приятен кому-либо?! — его касание послужило красной кнопкой. — Ты насильник, Майкл, насильник и убийца. Ради своего раненного эго ты готов сломать мою жизнь! Ты при всех отшвырнул меня, как дешевую проститутку, нагло поцеловал меня, даже не спросив, хочу ли я этого, что уже говорить о том, что ты подправил мне лицо и украл меня. Учитывая все это, как ты смеешь задавать такие вопросы? — из моих глаз вырываются предательские слезы. — Куколка, — снова касается моего лица, чтобы стереть влажные дорожки, — я могу бросить к твоим ногам весь мир, а ты стоишь и горько оплакиваешь свою прошлую жизнь, полностью лишенную счастья и радости. — Да, что ты знаешь о моей жизни?! — резко отбрасываю его руку в сторону. — Лучше прожить такую жизнь, как моя, чем жить, купаясь в крови, — шиплю сквозь зубы, в надежде, что мои слова ранят его. Но на его лице не проскакивает ни одна эмоция, неужели ему так безразлично то, что я говорю? — Что я могу сделать для тебя, чтобы ты перестала горевать о своем прошлом? — обхватывает мое лицо в ладони и заглядывает в мои заплаканные глаза. — Оставь меня в покое, — сквозь слезы проговариваю я. Он так рядом, что мои легкие начинают болезненно сжиматься от нехватки кислорода. — А если твое эго так сильно жаждет возмездия, то пусти мне пулю в лоб! Я не желаю так жить! Ненавижу, ненавижу, ненавижу! — Ох, куколка, ты будешь жить, — пытаюсь быть его кулаками в грудь, а он перемещает свои руки на мою талию, после чего заключает в крепкие объятья. — И ты меня полюбишь… — Такие как ты недостойны любви, твоя душа черная, как смоль, а руки по локоть в крови! — кричу я, пытаясь вырваться из его рук. — А ты полюби меня, Мэллори, слышишь, — берет меня за плечи и смотрит прямо в глаза, — полюби меня так, чтобы я убил всех своих демонов, лишь бы оправдать твою светлую любовь! Делай для этого все, что хочешь! Я могу сделать для тебя все: шмотки, тачки, образование, деньги. Да, блять! Я готов позволить тебе убивать, только полюби меня! Полюби меня, Мэллори! Стань моей! — Никогда! Никогда этого не будет! Я тебя ненавижу, — мое тело трясет от рыданий, — ненавижу так сильно, что лучше сдохну в сточной канаве, лишь бы не ощущать твоих прикосновений. Замах. Мгновение. Боль. Ноги предательски подкосились и мое тело рухнуло на пол, сдирая запекшуюся кровь и без того разодранных колен. Едва я успеваю подняться, как он одной рукой хватает меня за лицо, сжимая за щеки, после чего целует меня. Из уголка рта идет кровь, потому поцелуй, как и прошлый отмеченный кровью, только на этот раз моей. Не хочу поддаваться ему, но Майкл сильнее сдавливает мне челюсть, из-за чего приходится приоткрыть рот и позволить углубить поцелуй. Влажный язык проскальзывает между губ, пытаясь отыскать мой. Грубо. Рвано. Больно. Кровь смешалась со слюной, но Лэнгдону плевать, он не пытается остановить это безумие, с каждой секундой все сильнее вторгаясь языком в мой рот, при этом прижимая мое тело к себе. Снова я чувствую себя ничтожеством. Безвольной куклой, которой будет помыкать злобный кукловод. Закончив пытку над моим ртом, Майкл бросает меня к своим ногам, указывая на мое настоящее место подле него. Постояв возле меня несколько секунд и насладившись вкусом своей победы, он спешно покидает комнату, оставляя мое измученное тело содрогаться от горьких слез. Я даже не пытаюсь встать, на это нет ни сил, ни желания. Пол отдает прохладой, а кровь продолжает стекать из моего рта. В голове лишь одна мысль… это только начало….