Мой личный Ад

Легкие сжались. Кислород перестал быть прозрачной неосязаемой субстанцией, превратившись в тягучую карамель, которая сковывала все дыхание. В его взгляде стоял лед, но каждое касание отдавало жаром. Это тепло бегало по коже, словно маленькие искорки от бенгальских огней, пощипывая то тут, то там, оставляя после себя приятные щекочущие следы. Набравшись смелости, я прикоснулась к лицу Майкла, растирая влажные капли от теплой воды. Он увидел, что былая робость пошла на спад, уступая желанию ощутить бархат кожи. Сама коснулась, сама сделала шаг ему навстречу, сама перестала сопротивляться, а не потому что снова заставил меня. Мужчина ловко подхватил мою маленькую ладошку, позволяя запустить тонкие пальцы в светлые кудри, которые еще не успели окончательно промокнуть от влаги. На долю секунды даже стало завидно от того, что у него волосы куда мягче, нежели мои, от этой забавной мысли на лице появилась глуповатая улыбка. Прервав недолгую игру в гляделки, Майкл наклонился ко мне, едва ощутимо оставив короткий невинный поцелуй в уголке моих губ, после чего провел по тому месту большим пальцем, словно запечатывая это ощущение на моих устах. Не было напора, не было грубости, не было даже намека на попытку проявить власть. Вцепившись сильнее в волосы, я встала на цыпочки и притянула его лицо к себе. Моя инициатива поцеловать Майкла, скорее всего, выглядела более чем нелепо, неопытность давала о себе знать, тем самым вгоняла в краску. Он не стал смущать меня еще больше, потому ловко перехватил инициативу, с ходу забирая губы в сладкий плен. Тихий писк вырвался из груди, как только Лэнгдон прижал к достаточно прохладной стене. Все ощущения смешались в противоречивый тандем льда и пламени, от такого внезапного контраста пробежались мурашки по коже. Оставив все рвение уступить мне позади, мужчина сильнее прижался к моим устам, уверенно поигрывая с ними. От легкого укуса, я приоткрыла рот, дав влажному языку проскользнуть глубже и отыскать там мой. Разум давно оставил меня. Теперь растерянное сознание балансировало на грани между падением в сладкую бездну удовольствия и желанием еще раз вдохнуть его запах. Влажная дорожка поцелуев растянулась от моих губ, прокладывая путь к шее. Майкл целовал, кусал, и тут же ласкал это место языком. Ему, как и мне было мало. Он упивался мною, оставляя множество красноватых отметин на чувствительной коже, которые превратятся в небольшие синяки. Плевать. В этот момент хотелось забыть обо всем, и я забыла… Шумно втянула воздух, как только ощутила его губы на груди. Легкий укус. Поцелуй. Дует на влажный след, от чего сосок словно покрывается тонкой ледяной корочкой. Стараюсь сдерживать стоны, но ему это не нравится. Он хочет слышать это… Как я и мое тело умоляют его дать такую желанную ласку. Майкл стал на колени, после чего закинул мою ногу себе на плечо. Осознание того, что сейчас произойдет, заставило дрожать сильнее. Хотелось увернуться от него, спрятаться, чтобы не смог так нагло рассматривать нагое тело. Как только он начал медленно касаться пальцами внутренней стороны бедра тут же захотелось взвыть. Проверяет мою реакцию. Откинула голову назад и прикусила губу. Первый протяжный стон был ужасно громким. Черт. Как же это приятно. Теплый язык скользнул по клитору, и я задержала дыхание. Дала этому чувству пронзить меня насквозь, насладилась им до последней капли. Выдохнула. Не смогла обуздать эмоции, и решила отыграться на нем, запустив ногти прямо ему под кожу. Зарычал. Злится. Язык снова прошелся между моих ног, еще сильнее вышибая из моих легких последний кислород, после чего вцепилась ногтями с новой силой. — Это ты зря, — прохрипел Майкл, подхватывая меня на руки и вынося из душевой. Он опустил меня на кровать, решительно пристроившись между моих ног. В глазах снова заиграл страх перед ним. Сцены прошлой близости, болезненным калейдоскопом, кружились в голове, заставляя чувствовать всю былую боль. Лэнгдон провел ладонью по промежности, смачивая пальцы в стекающей влаге. Закрыла глаза… Знала, что не отпустит… Но и боль не хотела отпускать. — Нет… не надо, — шептала я, лелея последние остатки надежды, что он отступит — Тш-ш… я говорил… не бойся. — Ты сделаешь мне больно, — слеза потекла по щеке, смывая собой все былое удовольствие. — Доверься, — прошептал он. Твердый член начал входить в меня. Солгал. Было больно… снова больно. — Пожалуйста… — с последних сил скулила я, а он входил все глубже. — Потерпи немного. Майкл сильнее обнял меня, прижимая к себе, словно пытался забрать всю ту боль и страх, которые остались после того раза. Он дышал мне в шею. Дыхание, как и мое, было тяжелым. Спустя несколько бесконечно долгих мучительных секунд его пульсирующий член оказался полностью внутри меня. Замер, давая мне привыкнуть, после чего сделал новый плавный толчок. Немного заскулила, но решила терпеть. Мужчина видел, как я зажимаюсь, как мне страшно довериться ему. Он перевернулся на спину, уволакивая меня с собой, после чего поднялся в сидячее положение, усаживая меня на бедра. Осторожно поглаживая влажные щеки, Майкл убрал прилипшие к лицу волосы, не отводя взгляда. — Попробуй сама. Продолжая смотреть на меня он максимально медленно приподнял мое тело, осторожно входя в меня. Снова прикусила губу, терпя небольшую жгучую боль, что чувствовалась на нежных стенках. — Смелее, — прошептал он, обхватив одной рукой за талию, а другой прижался к ягодице, подсказывая мне движения. Впервые за все время нашего знакомства ему самому захотелось уступить, отдав весь контроль над происходящим в мои руки. От этой мысли, в голове словно произошла яркая вспышка. Немного напрягши бедра, я приподнялась, частично выпуская его из себя, потом снова опустилась вниз, позволяя заполнить без остатка. Вверх. Вниз. Вверх и медленно вниз. Снова вверх и снова вниз. Так тягуче, плавно, приятно, а главное полностью под моим контролем. Черт. Движения стали уверенней, былая боль сменилась зачатками развивающейся эйфории, которая с каждой секундой разрасталась все больше. Отпустив ягодицу, Майкл запустил ладонь в мои волосы, притягивая к себе ближе. Поцелуй. Решительный, резкий, срывающий все оковы. — Господи, ты такая узкая, — мазнув губами по скуле, шепнул на ухо. От этих слов, меня бросило в новый омут жара. От пошлых хлюпающих звуков щеки окрасились в пунцовый цвет. Было так неловко, но в тот же момент настолько сильно желанно, что даже стыдно признать самой себе. Крепче обхватив за талию обеими руками, Лэнгдон сам стал вбиваться внутрь меня, доводя до исступления. Мои стоны смешались со сдавленным рычанием, что звучали во время каждого глубокого толчка. Вся шея, ключицы, грудь стали влажными от поцелуев и покрылись следами от них. Не сдержав своего порыва, приникла к его шее, уцепившись зубами за кожу. — Мэллори, — простонал сквозь зубы, делая максимально сильный толчок. Внутри меня растекалась лава. Стенки влагалища начали пульсировать, сжимая член все сильнее. Настолько увлекалась, что не заметила того, как сильно прокусила Майклу кожу. И это не было противно… Металлический вкус застыл на моих губах, превращаясь в необходимую дозу адреналина. Пара движений. Взрыв. В глазах засияли искры, а тело пробило крупной дрожью, от сокрушающей силы оргазма. Упивалась его раной, наслаждалась кровью, стонала в шею, сходила с ума. Экстаз на уровне безумия. Двигаясь так же резко, мужчина сильнее сжал меня, после чего кончил, изливаясь внутри с хриплым едва слышным стоном… «моя». В комнате воцарилась тишина. Уткнулась лбом в его плече, пробуя хоть как-то усмирить дыхание, что так и норовило разорвать легкие. Осознание только что происходившего сумасшествия иглами вонзалось в самый центр мозга, заставляя содрогаться от понимания того, что он прав. Его. Теперь я его. — Оставишь одну? — первое, что пришло в голову. Лэнгдон осторожно опустил меня на сильно смятые простыни, и улегся рядом, обнимая меня. — Нет, — тихо ответил, накрывая наши тела легким одеялом. — Ты меня ненавидишь, — мрачно констатировала я, прижимая к себе подушку. — Нет, — очередной сухой ответ. — В конечном итоге ты меня отпустишь? — Нет… Он сжал мои предплечья, сильнее придвигая мое тело к себе. Больше я не решилась что-либо спрашивать. Никогда не смогу забыть, какой Майкл Лэнгдон на самом деле. Возможно, в этот раз над ним взяла верх жалость, выпитый алкоголь или Бог знает что, но ясно понимала — подобное не повторится. Сегодня дала себе полностью потерять бдительность и забыть о собственном инстинкте самосохранения, в дальнейшем такая глупость будет непростительной. Пролежав молча минут двадцать, попыталась немного повернуться, и это далось крайне легко. Майкл уснул. Впервые вижу этого сильного, холодного мужчину спящим. Улыбка тронула мои губы, сейчас он был вовсе беззащитным, его лицо максимально-расслабленное и не источает обычную для него суровость, а золотые кудри шаловливо рассыпались, как у ребенка, падая на глаза. Потянулась ладонью, чтобы убрать мешающиеся волосы. Он словно ощутил мое прикосновение, едва слышно прошептав сквозь сон: — Не уходи… Я быстро убрала ладонь, прижимая ее к груди, боясь потревожить сон. Наблюдая за его сном, позволила мыслям лишить меня сна. Майкл Лэнгдон, что тебе снится? Что ты скрываешь, под маской хладнокровия? Что заставляет твое сердце биться? Но главное… Чего ты боишься?