Отвергнутые

…Лишь смерть освобождает от службы…

***

В пустоте космоса полыхнуло всеми оттенками фиолетового странное завихрение. Вначале не превышавшая пары метров в диаметре, теперь аномалия стремительно прогрессировала. Энергии варпа переплелись и алчно вцепились в границы Материума, словно клыки неизвестного хищника. Разрыв в ткани пространства-времени мерно пульсировал, с каждым мгновением увеличиваясь в размерах. Несколько минут потребовалось рукотворному разлому, вокруг которого теперь плясали кривые разноцветные молнии, чтобы достичь примерно пятисот метров в диаметре. А затем поверхность столь необычного пузыря лопнула. Границы аномалии резко разошлись в стороны, чтобы выпустить наружу колосс боевой баржи космодесанта. «Вексиллум» был рожден в самом конце той эпохи, когда человечество не только тянулось к звездам — нет, человек пытался покорить их. Огромные корабельные верфи Солнечной системы всё ещё продолжали массовое производство новых космических кораблей, восполняя потери Ереси Хоруса. Император уже не вёл человечество в новом Великом Крестовом походе, а его сыновья-примархи, сохранившие верность отцу, погибли или же пропали. Корабли, построенные в то время, по праву считались квинтэссенцией смелых решений и выверенных технологий прошлого. Прототипы этих проектов бороздили космос много тысячелетий назад, задолго до того, как вновь найденные базы Стандартных Шаблонных Конструкций позволили привести к единообразию технологии всей человеческой расы. Инновации не считались грехом. Отклонение во имя прогресса было не богохульством, а передовой идеей. А прогресс всегда был непрерывно связан с войной. Ересь Хоруса едва не сокрушила молодой Империум, но она же стала тем стимулом, который заставил инженеров прошлого искать новые подходы к формуле идеального космического корабля. По результатам звездных сражений Эпохи Предательства происходила переоценка концепций и подходов, изменялись стандарты и требования. Этот процесс затронул в первую очередь новые звездолёты, массово закладывавшиеся для орденов первых оснований. Как и многие боевые корабли в составе тех флотов и эскадр, «Вексиллум» был построен на основе фрагментов СШК, но ими не ограничивался. Идеи и опыт Магосов Стигии даровали ему несколько важнейших преимуществ. Когда двигатели боевой баржи работали на максимальной мощности, корабль мчался сквозь пространство подобно гончему псу. Его обводы напоминали невольному зрителю и об изящных боевых судах времен первых крестовых походов, и о более прямолинейных контурах специализированных кораблей Адептус Астартес. Скорость и маневренность в сочетании с мощным бронированием и тяжелыми орудиями. Многослойные пустотные щиты были способны выдерживать бортовые залпы линкоров. Они дополнялись тройным контуром полей Геллера, оберегающих корабль от энергий варпа. Ангары для бортовой авиации вмещали десятки древних перехватчиков «Ксифон», эскадрильи грозных штурмовиков модели «Орел Бури», да звенья почтенных транспортников типа «Грозовая Птица». Многочисленные орудийные батареи бортовых макропушек, дополняемые сверхмощными погонными лэнсами в носовой части корпуса, сурово взирали в пустоту. Парные башни тяжелых осадных бомбард, залпы которых способны были раскалывать континенты, венчали верхнюю палубу корабля. Многие сотни метров адамантия и феррокрита образовывали надёжный и прочный панцирь внешнего бронекорпуса. Выдающиеся из основного ансамбля контрфорсы и статуи были готовы принять на себя залпы вражеских орудий, защищая от повреждений чуткие сенсоры ауспиков и авгур-станций. Сотни демпфер-буферов и переборок были готовы рухнуть вниз, защищая внутренние помещения от разгерметизации. Не стоит забывать и про телепортариум, способный обрушить на головы отступников целую роту Адептус Астартес за десяток секунд. Древний механизм, великолепно подходящий для абордажей и неожиданных десантов, ударов в тыл и добивания отступающего врага… Да, этот корабль и в самом деле был близок к совершенству. Впрочем, сейчас внешний вид боевой баржи оставлял желать много лучшего. Темный корпус лишился любых намеков на позолоту или украшения, которые были обыденны для космических кораблей Империума. Большинство статуй и абсолютно вся лепнина были сметены неизвестной силой. По бронеплитам то там, то тут протянулись длинные нити шрамов. Броня оплавилась, почернела и деформировалась во многих местах. Кормовая часть корабля там, где располагались основные жилые помещения, имела несколько заметных даже на расстоянии пробоин. У любого, взглянувшего на «Вексиллум» со стороны, не осталось бы ни малейшего сомнения в том, что когда-то корабль побывал в необычайно жестоком бою. А теперь боевая баржа стремилась к планете, мерцающей в холодной пустоте космоса. Поверхность её континентов отсюда, с расстояния в несколько десятков тысяч километров, имела мягкий, желтовато-зеленый оттенок. Три континента, два из которых располагались в экваториальной зоне, охватывались синевой океанов. Третий же материк целиком скрывался под шапками полярных льдов, скорее всего будучи ледяной и безжизненной пустыней. Этот мир был относительно невелик по космическим меркам. Лишь немного превосходя Меркурий по своим габаритам и массе, он уступал Терре в два и более раза. Его двойные спутники двигались по эллиптическим орбитам. Пока один из них приближался, увеличиваясь в размерах, второй наоборот удалялся, уносясь в пустоту. Именно благодаря фазам сближения здешние обитатели могли с точностью определять грань дня и ночи, слишком размытую из-за относительно низкой скорости вращения вокруг светила. Одни здешние сутки соответствовали примерно четырем земным. Данное скопление было обозначено в имперских астрономических атласах и базах данных только длинным цифровым кодом из-за своей удаленности от основных торговых трасс и маршрутов. Это место располагалось слишком далеко для того, чтобы включить его в какой-либо из секторов. Редкие корабли появлялись здесь хорошо если раз в столетие, забирая имперскую десятину в виде несанкционированных псайкеров, да кое-каких руд. Но в то же время ценность отдаленного мира была столь незначительна, что выделять его в отдельный кластер сочли неразумным. Палящий свет звезды, являвшейся центром всей системы, жестоко касался поверхности планеты. Температура в районе экватора зачастую превышала полсотни градусов по стандартной шкале, а уровень солнечного излучения здесь был весьма высок. Пожалуй, данные черты оказали немалое влияние на формирование менталитета жителей планеты. Меткое название, данное первым Губернатором, быстро прижилось среди тех, кто населял бесконечные степи с редкими горными массивами. Калидум-Прим. Мир зноя, песка, гор и высохшего кустарника. Планета, на поверхности которой днём было очень жарко, а ночью крайне холодно. Контрасты здесь бросались в глаза почти сразу же. Пожалуй, это было далеко не самое приятное место в жестокой Галактике сорок первого тысячелетия. Впрочем, незваным гостям, прибывшим сюда, только предстояло узнать об этом…

***

Джораф глубоко выдохнул, успокаиваясь и заставляя колотящиеся в бешеном ритме сердца замедлиться. Его организм отреагировал на это ещё одним выбросом адреналина и бета-эндорфинов, заставляя библиария слегка поморщиться от ледяной волны, пронесшейся по венам и сосудам. Иногда даже совершенная физиология Астартес немного мешала… Впрочем, тут не было ничего удивительного. Джораф никогда не должен был делать то, чем вынужден был заниматься. Для этого у ордена имелся свой собственный хор Навигаторов, способный вывести флагман тогда ещё Черных Штандартов из любой варп-аномалии. К сожалению, немногие из этих необычных мутантов смогли пережить Раскол. Ещё меньшее их число позже погрузилось в анабиоз, чтобы оставаться со своими повелителями до конца. И ни один из Навигаторов не сохранил рассудка после столь длительного пребывания в Имматериуме. Библиарий не мог их винить. Орден и так недосчитался слишком многих своих смертных слуг. Деградация нервных тканей, выход куда менее надежных анабиозных капсул из строя, отсутствие систем автоматической защиты… Список уязвимостей для обычной части экипажа был крайне велик, а смерть предпочитала забирать наиболее важных и лучших. Из более чем пяти тысяч слуг сегодня остались в строю, сохранив рассудок и воспоминания, не более полутора тысяч разумных, включая служителей Омниссии и, как ни странно, астропатов. Но сейчас это было неважно, ведь библиарий, временно выполнявший обязанности Навигаторов, справился с задачей в лучшем виде. Корпус боевой баржи слегка вибрировал, а гул работающих плазменных двигателей успокаивал и навевал воспоминания о далёком прошлом. Больше не стоило бояться того, что очередная волна психических энергий проломит последнюю оболочку поля Геллера. Исчезло постоянное чувство угрозы, исходящее из океана душ снаружи. Пропали, рассеявшись, словно дым, завывания Нерождённых тварей, ненавидящих абсолютно всё. Давящее напряжение, заставлявшее держать разум закрытым, исчезло, сменившись спокойствием и тишиной. Больше не было ни неразборчивого шёпота, от которого приходилось скрываться за ментальными барьерами, ни впивающегося в сознание гула психических энергий, норовящих вырваться из-под контроля. Пропали и видения, преследовавшие старшего библиария в варпе с момента пробуждения. Даже одна неделя в таком ритме сильно выматывала, а потому Джораф был рад возможности расслабиться, временно ослабляя свою паранойю. Стоило отметить, что Сахиэль негативно отнесся к новым нагрузкам, через которые пришлось пройти его пациенту. Насколько знал библиарий, старший апотекарий ордена успокоился только тогда, когда получил от Абихта письменный приказ. Солидная бумага обязывала Джорафа провести неделю в качестве завсегдатая Апотекариона. Он не сомневался в том, что Сахиэль с нетерпением ожидал этого момента. В управлении кораблём в качестве Навигатора имелись и свои сложности. Восприятие библиария здесь искажалось, не способное целиком охватить картины течений варпа. Приходилось концентрироваться на тонкой нити вероятности, вдоль которой пролегал курс боевой баржи. Это сильно снижало количество потенциальных мест, в которые мог бы прибыть «Вексиллум», но в то же время позволяло Джорафу, не обладающему геном Навигатора, вести корабль сквозь Имматериум. Второй проблемой стала неожиданная нехватка смертных офицеров и матросов. Слишком многие люди не смогли перенести такое длительное пребывание в анабиозе. Поэтому к пультам и консолям наиболее важных систем вставали технодесантники, а у менее необходимых механизмов дежурили обычные боевые братья, готовые вызвать помощь в том случае, если что-то пойдёт не так. Опасения эти были не беспочвенны. Слишком долго проведший в дрейфе в эпицентре варп-шторма корабль отзывался на запросы и команды с запозданием, словно нехотя. Библиарий знал, что в дальнейшем Итриум планировал провести глубокую перенастройку духа машины боевой баржи. Но для того, чтобы приступать к ремонту и восстановлению, требовалось вначале обеспечить поставки ресурсов и прикрыть тылы от возможных угроз. Именно поэтому конечной точкой перелёта была избрана эта планета. Её отдаленность и незначительность должны были позволить Астартес восстановить боеспособность флагмана без лишних проблем и неожиданностей. К тому же некоторые производственные мощности здесь обязаны были быть, равно как и залежи определенных руд. С остальным мануфакторумы «Вексиллума» могли справиться самостоятельно. Вторым немаловажным фактором, повлиявшим на выбор цели для ордена, являлась относительная слабость потенциального противника. Благодаря своим видениям Джораф знал, что здесь и сейчас для верных Империуму войск сложилась патовая ситуация, которой объявленные Fidelitas Abdicavitis космодесантники планировали воспользоваться. Внезапная помощь должна была убедить подразделения Гвардии и сил планетарной обороны в лояльности Астартес. В остальных случаях у обескровленного ордена не хватало ни сил, ни возможностей для вмешательства. Сражаться с отступниками IV легиона, значило обречь себя на вымирание. Потери там могли превысить все мыслимые пределы. Резня же с орками на глазах Адептус Механикус грозила закончиться последующей бойней между служителями Марса и космодесантниками. Никто из братьев не забыл, как техножрецы обрушили на поверхность Истриолии гнев своих машин войны. Но здесь и сейчас они могли действовать так, как привыкли, малыми силами нанося противнику огромный урон. Никто и ничто не сдерживало Астартес от уничтожения бунтовщиков, посмевших восстать против Императора. Колесо Хаоса, взвившееся над планетой, будет уничтожено быстро и жестоко. В этом старший библиарий не сомневался ни на миг…

***

— Сэр, сто первый легкопехотный накрыли на марше! Полковник Грэйсон запрашивает артиллерийскую поддержку… — Сейчас же направить пятьдесят шестой резервный батальон к этим позициям. Пускай зарываются в землю и готовятся. Туда движется танковое соединение противника со средствами усиления… Нет, мы не можем накрыть их на марше! Да, я знаю, что это самоубийство! Задержите их хотя бы на час, слышите меня? Хотя бы час! — Нам нужен бомбовый удар в следующих квадратах… — Зулу-Алеф-Брандт, повторяю, немедленно разберитесь с вражескими штурмовиками! Мы не можем переправить артиллерию на северный берег. — Где грёбаные противотанкисты? Нас здесь с дерьмом мешают! Корнелиус Уэст в молчании склонился над мигающей десятками отметок тактической картой. Пиктограммы, обозначающие отдельные подразделения, перемещались, сыпали сообщениями и запросами. Сотни офицеров этих частей запрашивали указания и получали приказы, сообщали координаты целей и докладывали о перемещениях противника, умирали и убивали. Военная машина всё ещё продолжала работать, несмотря на постигшую их катастрофу. Они были обречены. Три сводные дивизии сил планетарной обороны, развернутые из кадрированных полков мирного времени, оказались в смертельной ловушке. А ведь начиналось всё так хорошо… Примерно двадцать тысяч мужчин и женщин, имеющих на вооружении полторы тысячи танков и БМП, а также две с половиной тысячи артиллерийских орудий, поддерживаемые ста двадцатью штурмовиками и почти тремя сотнями истребителей, обрушились на позиции еретиков пять дней назад. Ещё пятьдесят тысяч куда менее качественной пехоты двигались во втором эшелоне, занимая территорию и подавляя сопротивление дезорганизованных отрядов врага. Чуть более ста двадцати часов минуло с того момента, когда войска северо-западного фронта перешли в решительное наступление, исполняя план операции «Гнев Нуцерии». Огромные массы людей и техники форсировали разделившую враждующие стороны реку Цитал, сокрушив оборону неготовых к такому еретиков и спустя сутки вырвавшись на оперативный простор. Левый фланг пришёл в движение, устремляясь вперед, вдоль океанского побережья, чтобы прорваться к мануфакторумам Каньона Аруната — крупнейшего на поверхности Калидум-Прим промышленного узла и второго по важности объекта, контролируемого еретиками. Первый по важности объект располагался на полтысячи миль севернее и являлся, по совместительству, столичным "городом-ульем", а также местом, из которого и расползлась по планете зараза восстания. Генерал поморщился. Флада, жемчужина Калидум-Прим, детище восьми поколений Планетарных Губернаторов, пала очень быстро. Этому городу было далеко до миров-ульев в их настоящем облике. Флада не могла похвастаться ни многомиллиардным населением, ни огромными производственными мощностями, ни помпезностью верхних, наиболее престижных и богатых районов. Но правители этого мира с упорством продолжали именовать столицу именно так. Честно говоря, Корнелиус особо и не задумывался о первопричинах этого... Собственно, столица должна была стать второй целью наступательной операции, и ещё двое суток назад генерал Уэст был уверен в том, что окончательное освобождение Калидум-Прим наступит в течении полугода, не более. Тем неожиданнее оказался контрудар ещё вчера в панике бегущих бунтовщиков и предателей. Корнелиус помассировал виски. Накатившая мигрень и не думала исчезать, терзая уставший разум тупой, пульсирующей болью. Генерал со вздохом извлек из кармана френча блистер, а затем отправил в рот таблетку обезболивающего. Приставленный к штабу хирургеон крайне не советовал без нужды принимать этот препарат, вызывающий зависимость и постепенно терявший свою эффективность, но Уэсту было некогда разбираться со своим здоровьем. На кону стояли жизни десятков тысяч солдат и офицеров. Он окинул взглядом штабную палатку. Люди в форме склонились над тактическими столами и вокс-кастерами. Со всех сторон слышалось неразборчивое бормотание, писк аппаратуры, да шелест пергамента, на котором печатались свежие сводки, сообщения и приказы. Бюрократическая составляющая имперской военной машины работала сегодня с поразительной эффективностью. Полковник Эндер, являвшийся также старшим штабным офицером всей армии, удерживающей почти три тысячи миль фронта, с тревогой взглянул на генерала, беспокоясь о командире и наставнике. Уэст лишь качнул головой, показывая, что он в порядке. Разум Корнелиуса уже вернулся к обдумыванию ситуации. Вместо рядового мяса, не имевшего ни опыта, ни навыков, ни умений, в стык между наступающими дивизиями вклинился отлично подготовленный и оснащенный бронетанковый клин хаоситов, рассеивая атакующих и формируя гигантский волнорез в пятьдесят миль глубиной. Об эту самую преграду и споткнулись имперские войска, после чего ситуация повисла в воздухе. Ни одна из сторон не имела решающего преимущества на земле, а в небесах шла жестокая мясорубка, сопровождавшаяся большими потерями. Возможно, введи генерал в бой резервы именно в этот момент, и катастрофы было бы не избежать. Но Уэст обладал опытом восьми крупных кампаний на других мирах, а старость и относительно мирная служба последних десятилетий не сказались на его полководческих талантах. Отличаясь изрядной осторожностью, главнокомандующий успел отдать нужные указания. Фланговый удар хаоситов, который должен был отрезать всю группировку Империума, был направлен вдоль русла реки Цитал так, чтобы окружить и прижать к океану оба армейских корпуса северо-западного фронта. Еретики собрали для контратаки все боеспособные танки и импровизированные броневики, стремясь окружить и уничтожить ударный кулак Уэста. Частично им это удалось. Три дивизии второго армейского корпуса вот уже почти двенадцать часов бились в полном окружении. Зажатые с одной стороны первым «волнорезом» бунтовщиков, они были отрезаны от реки вражеским контрударом и теперь пытались пробиться к своим. Западнее окруженных частей шло, не прекращаясь ни на миг, встречное танковое сражение. Мясорубка пожирала все резервы, до того тщательно оберегаемые Уэстом. Он понимал, что уже через пару дней таких боев танки у противоборствующих сторон просто закончатся. Корнелиус был опытным офицером, прошедшим путь от молодого лейтенанта, до убеленного сединами генерала. Он не питал иллюзий относительно окруженных подразделений. Чудом будет прорыв хотя бы четверти окруженных из кольца, причем лишенных какой-либо бронетехники и оставивших тяжелое вооружение. Ни о каком продолжении наступления в таких условиях и речи не шло. Генерал провел рукой по виску, касаясь полимерной пластины, заменившей ему часть костей черепа. Он признавал, что противник переиграл его. В который раз за эту кампанию, внезапно начавшуюся буквально на ровном месте, Уэст испытывал чувство дежавю. Враг словно знал все его действия наперед, предугадывая тактические ходы и нанося удары в слабые места. Генерал заподозрил было варп, но армейские псайкеры-санкционаты, ряды которых пополнили в том числе и уцелевшие в самом начале восстания представители Адептус Астра Телепатика, клялись в том, что у еретиков не было особо мощных колдунов. Оставались только многочисленные шпионы, справиться с которыми не удавалось ни Обер-майору Адептус Арбитрес, ни службе безопасности Планетарного Губернатора. Жирную задницу последнего бойцы Уэста выдернули буквально из-под носа у штурмовавших столицу бунтовщиков. Это немало помогло в деле организации отпора восставшим, а также позволило сохранить контроль над одним из двух материков Калидум-Прим. Как бы то ни было, но генерал не собирался сдаваться или отступать. Полгода назад ситуация была куда серьезнее, но тогда они выстояли. Справились с ордами опьяненных вседозволенностью фанатиков, отбились от многочисленных банд и разобрались с мародёрами, саботажниками да подстрекателями. Корнелиус буквально с нуля воссоздавал армию военного времени, прикладывая все силы и возможности для того, чтобы подразделения получили как можно лучшее оружие и снаряжение. Он с умом подошёл к выбору командиров, задвинув паркетных шаркунов и позёров в свиту Планетарного Губернатора, и поставив на важные посты более-менее толковых офицеров. В конце-концов Уэст смог даже уломать местный анклав техножрецов, и его войска получили поддержку мобильных отрядов сидонских драгунов. Внезапные удары лёгких шагоходов не раз и не два спасали ситуацию, переламывая исход боев ударами по флангам и в тылы неприятельской армии. Генерал трезво оценивал как собственные силы, так и те, которыми располагали бунтовщики. Если изначально ему противостояла слабо организованная толпа без нормального вооружения, лишенная строгой иерархии командования и совершенно неуправляемая, то теперь из-за ширмы диких отрядов, сновавших на передовой, проглядывал призрак опытных частей Кровавого Договора. Корнелиус дважды сталкивался с крупными формированиями этих еретиков, а потому понимал, что чем больше времени получают его враги, тем сложнее потом будет их уничтожить. Неплохо вооруженная и хорошо подготовленная армия фанатиков, плевавших на потери, в совокупности с обширной шпионской сетью, в скором времени смогла бы раздавить лишенные подкреплений войска генерала Уэста. Мигрень, отступившая перед чудодейственным препаратом, снова напомнила о себе. Генерал сморщился, ухватившись всё ещё крепкими ладонями за поверхность тактического стола, и глубоко выдохнул. В палатке было слишком душно, а немолодой организм требовал более деликатного отношения. — Выйду наружу, — бросил Корнелиус начальнику штаба, — Две минуты. Если всё станет ещё хуже, информируйте сразу. — Сделаем, сэр, — кивнул полковник Эндер, протирая красные из-за недосыпа глаза. Уэст взглянул на карту ещё раз, автоматически отмечая, что положение третьего полка седьмой пехотной дивизии вновь резко обострилось, а затем двинулся наружу. Да, предаваться воспоминаниям и раздумьям было некогда. Генерал вышел из штабной палатки, раскинутой посреди голой степи. После того, как диверсанты противника внезапно атаковали его ставку, расположившуюся в городе-улье Ларк, стало ясно, что размещать штаб недалеко от нынешней резиденции Губернатора — дурная затея. Со всех сторон насколько хватало глаз стояли тентованные грузовики, прицепы, палатки, а также мобильные модули связи. Сотни людей спешили куда-то по своим делам. Солдаты и офицеры в пожелтевшей, выжженной солнцем форме, сновали мимо погруженного в безрадостные мысли главнокомандующего. Ветер доносил с северо-запада гул непрекращающейся артиллерийской канонады. Отдаленные громовые раскаты и зарево показывали, что сражение и не думало стихать. Теплый воздух был наполнен запахами жженого прометия, взрывчатки и человеческого пота. Сгущались сумерки. Уэст в задумчивости поднял голову к небесам. Первые звезды начинали мерцать на небосводе, тускло сияя в темной, насыщенной синеве. Одна из звёзд вдруг мигнула, на несколько секунд засветившись значительно ярче… — Сэр, срочное донесение! — Молодой лейтенант, выполнявший функцию адъютанта при штабе Уэста, подбежал к генералу, за пять метров переходя на строевой шаг. В другой ситуации Корнелиус позволил бы себе усмехнуться, но чрезвычайно серьезный вид юноши не располагал к праздному веселью. — Слушаю, — бросил генерал, вновь возвращаясь к привычной боевой работе. — Полковник Кроу докладывает, что его батальоны вступили в огневой контакт с авангардом неприятеля. Противник замечен в семи милях от четвертой понтонной переправы… Две человеческие фигуры быстро двинулись обратно в сторону штабной палатки, не обращая никакого внимания на происходящее вокруг. Где-то в небесах снова мигнула необычайно яркая звезда…