Отвергнутые

…Настоящее отрицает прошлое…

***

Трое суток назад он очнулся от многовекового сна. Для кого-то прошли всего лишь три дня, но для Абихта минули целых восемьдесят пять часов. Магистр с пользой потратил это время. Оперативный штаб из наиболее доверенных и умелых членов Совета ордена трудился в поте лица, чтобы найти выход из сложившейся ситуации. Многие важные решения и рекомендации были созданы буквально с нуля. Оставалось лишь убедить собравшихся в стратегиуме офицеров в эффективности и необходимости предложенного пути. С последним возникли проблемы… — Это неприемлемо, — отчеканил Гестиус, вскидывая голову. — У нас нет другого выхода, брат, — с напряжением произнёс капитан второй роты, Кернивар. Людвиг молча наблюдал за спором, понимая обоих Астартес. Идея, предложенная магистром кузни, в самом деле могла показаться излишне еретической. Впрочем, старший офицер сильно поредевшей ветеранской роты никогда не отличался кротостью или спокойным нравом. — Если мы продолжим досконально следовать Кодексу, то рано или поздно проиграем, — высказался присутствующий здесь же, в стратегиуме боевой баржи, Сахиэль. — Это ересь! — Повысил голос Гестиус, — Переформировав сработавшиеся отделения, мы вновь окажемся на грани раскола! — Те братья, которые желали покинуть нас, ушли ещё семь столетий назад. Сейчас мы едины, как никогда ранее со времен Пентархии, — Кернивар отстаивал свою позицию, — Оставшиеся роты встретят изменения с пониманием. Магистр тяжело выдохнул, ещё раз обдумывая все аспекты идеи. Аугментированный разум, работающий в плотной связке с тактическим когитатором корабля, снова и снова прорабатывал различные варианты. Но с каждым новым решением Абихт всё больше убеждался в том, что предложенная Итриумом идея является оптимальной. — Что дальше, брат? — Гестиус склонился над поверхностью стола, тяжело глядя на капитана второй роты: — Отбросим всё то, что заложили в нас при создании? Начнём действовать только в своих интересах? Или, может быть, обратимся к силам, которые едва не забрали нас в прошлый раз? — Глупец, — вскинулся до того молчавший Джораф, — Не тебе говорить об угрозе, исходящей от обитателей варпа! Стратегиум взорвался недовольными репликами и ворчанием. Они не хотели этого, и не собирались отступаться от данных когда-то клятв. Абихт мог бы сравнить их с боевыми псами, которых отбросили прежние хозяева. Можно было озлобиться и начать мстить. Бессмысленное и заведомо обреченное на провал занятие, но некоторые из братьев тогда, после отступления — или бегства, что было бы уместнее — с Истриолии, предпочли именно месть. Магистр позволил им уйти, не желая возобновлять конфликт, пусть сам он не хотел этого. Однако сейчас он не желал бередить старые раны. — Тишина, — негромко произнёс Людвиг, и собравшиеся здесь космодесантники смолкли, понимая, что время споров прошло. Абихт обвёл взглядом присутствующих. Гестиус скрестил руки, упираясь мощными налокотниками силовой брони в поверхность стола. На лице капитана первой роты застыли неприятие и мрачная решительность. В противовес ему, Кернивар сидел прямо, откинувшись на спинку своего трона. В его взгляде читалась уверенность в собственной правоте, да раздражение упрямством брата. Итриум, сегодня почтивший своим присутствием Совет, отмалчивался. Магистр кузни предоставил собравшимся Астартес свои выкладки, и теперь дожидался решения братьев и вердикта Абихта. Но пока тут шли бесполезные споры, старший технодесантник ордена был всецело увлечен чем-то своим. Людвиг предполагал, что Итриум вновь лично руководит сервиторами, приводящими в порядок системы наведения лэнсов боевой баржи. Сахиэль и Джораф изредка участвовали в дискуссии, вставляя ту или иную реплику, но предпочитая не вмешиваться напрямую. Старший библиарий выглядел слишком уставшим, отличаясь темно-багровыми из-за полопавшихся сосудов белками глаз. Он чуть сгорбился и опустил веки, отложив шлем в сторону. Абихт знал, что вчерашние попытки прозреть будущее оказались куда опаснее, чем обычно. Магистра совершенно не устраивала та цена, которую платил один из его братьев за иллюзорные и размытые видения. Апотекарий и вовсе даже не снял шлема, изучая какую-то информацию о гормональном балансе космодесантников ордена. Капитаны третьей и четвертой рот тихо переговаривались между собой по закрытому вокс-каналу. Общаться подобным образом на Совете ордена было не лучшей идеей, но Абихт не стал прерывать родных братьев, которым хватало тем для обсуждения. — Итриум, повтори текущую сводку о личном составе линейных подразделений, — приказал магистр. — Выполняю. Первая рота: боеспособны двадцать четыре брата-ветерана. Временно небоеспособны два почтенных брата-ветерана. Старший офицер — капитан Гестиус. Вторая рота: боеспособны семьдесят пять боевых братьев. Временно небоеспособен один почтенный брат, ожидающий помещения в капсулу дредноута. Старший офицер — капитан Кернивар… — Короче, — магистр уже читал и слышал это, — Упоминай только численность и старшего офицера. — Третья рота: пятьдесят два космодесантника. Капитан Омниэль. Четвертая рота: сорок семь космодесантников. Капитан Кадмиэль. Пятая рота: тридцать девять космодесантников. Сержант Авар. Шестая рота: изгнана в полном составе. Расформирована. Седьмая рота: изгнана. Расформирована. Восьмая рота: двадцать три боевых брата. Командование принял брат Дециум. Девятая рота: двадцать восемь боевых братьев. Командование принял брат Кайрос. Десятая рота: восемьдесят три скаута. Сержант Лазамион. Магистр кузни прервался, позволяя собравшимся тут Астартес обдумать сказанное. С учётом всей полноты картины, весьма полезное решение. Всё же потери тогда были слишком велики… — Суммарно двести шестьдесят четыре боевых брата. Двадцать четыре брата-ветерана. Два дредноута, один потенциальный дредноут. Восемьдесят три скаута. — Таким образом, мы имеем существенный перекос численности личного состава в подразделениях, — начал магистр, — Предложенный Итриумом вариант позволяет нам восстановить численность второй, третьей и четвертой рот до штатной. Для этого завершившие подготовку скауты пройдут Посвящение, а личный состав восьмой и девятой рот вольется в ряды линейных подразделений. Численность первой роты изменена не будет. — На данный момент в арсеналах отсутствуют дополнительные комплекты терминаторской брони, — пояснил Итриум, получив прямое указание от Людвига. — Это нарушение традиций ордена, Абихт, — Гестиус говорил прямо и чётко, — Мало того, что мы лишимся отдельных рот штурмовиков и опустошителей, так ещё и пополнение составят скауты с минимальным опытом! Я против. Что ж, этого и следовало ожидать от него… Впрочем, Людвиг знал, как развеять сомнения остальных. — Сержант Лазамион, вам слово, — кивнул Абихт темной фигуре в силовой броне, до того скрытой в полумраке боковой ниши стратегиума. — Благодарю, магистр, — Астартес подошел к столу и склонил шлем, приветствуя старших по званию. — Капитаны! В последние дни Пентархии Крови каждый из моих скаутов прошёл не менее чем через пять кровавых сражений. Более половины приняли участие в битве за нашу Родину, сражаясь с врагом наравне с боевыми братьями. Ни один не шагнул вслед за Отступником в тяжелейший час Раскола. Каждый из них готов к Посвящению. — Это не меняет дела… — Бросил Гестиус, отворачиваясь: — Я — против! У ревнителя традиций и приверженца старого уклада предлагаемый вариант вызывал настоящую душевную боль. Капитан первой роты до конца пытался цепляться за осыпавшиеся прахом указы и директивы. Абихт знал, что стояло за этим. Каждый из Астартес справлялся с последствиями Пентархии своими способами, и консервативное отрицание столь смелых изменений было не худшим вариантом из возможных. — Я — за! — Высказался Кернивар, — Мы понесли потери, которые требуется восполнять. В дальнейшем нас ждёт неминуемая битва. Максимальной эффективности мы сможем добиться только если доведем численность линейных рот до штатной. — Мы — за, — синхронно произнесли братья-близнецы, капитаны Омниэль и Кадмиэль. Они переглянулись, и слово взял первый: — Разработанные перед Исходом доктрины позволяют быстро интегрировать новичков в наши роты. — С учётом сохранения стратегии ограниченного воздействия, это решение оптимально, — добавил второй. В решении братьев магистр не сомневался. Их роты сильно поредели, прикрывая отступление ордена на поверхности Истриолии. Выжившие воины отличались высоким уровнем аугментации, притом что времени на освоение новых протезов недоставало. Потому вторая и третья роты считались ограниченно боеспособными. Настало время исправить это. — Поддерживаю, — произнёс Джораф, — Распустив сразу три роты, мы сможем полностью укомплектовать обученными библиариями все подразделения. В ином случае придется ожидать, пока мои новые ученики достигнут уровня хотя бы лексиканиев. На обучение может уйти до двух лет. Сахиэль просто кивнул, не отвлекаясь от своего занятия. Не то, чтобы голос Старшего Апотекария при решении таких вопросов был столь уж существенен, но Гестиус оставался в абсолютном меньшинстве. Все, присутствовавшие тут, понимали это. — Совет постановил: расформировать и упразднить восьмую и девятую роты, с распределением личного состава по иным подразделениям, — констатировал Абихт, ставя точку в обсуждении. — В кратчайшие сроки провести Посвящение членов десятой роты. Да будет так! — Да будет так! — хором выдохнули Астартес, находящиеся в Стратегиуме. Восемь рук опустились на поверхность огромного стола ладонями вниз, подтверждая решение. Негромко щёлкнула автоматика шлема Абихта. Тактический когитатор зафиксировал сказанное здесь и сейчас. Сержант Лазамион просто несильно ударил кулаком, закованным в силовую броню, по керамитовому нагруднику своего доспеха. — Осталось решить вопрос с пятой ротой, а также с остатками восьмой и девятой, — взял слово магистр кузни. — Сорок семь боевых братьев оказываются вне новой структуры ордена. Этот вопрос терзал Людвига довольно давно. Астартес этих отрядов оставались как бы в стороне от восстановленных подразделений, и шансов на скорое пополнение до штатной численности не имели. Требовалось вначале найти достаточное количество неофитов, способных пережить полный курс генетических модификаций и хирургических вмешательств. — Такого количества Астартес вполне достаточно для реализации протокола «Altum quaerere», — заметил Кернивар. — Мы не знаем ничего о происходящем в реальности, чтобы принимать такие решения, — фыркнул Джораф. — Не стоит торопиться. — В любом случае, сейчас орден не располагает какими-либо кораблями кроме «Вексиллума», — чуть двинул плечами Кадмиэль, — Но если этот вопрос будет решён, то… Возражений не имею. Омниэль просто склонил голову, поддерживая брата. Было бы глупо ожидать другого от близнецов, понимавших один другого буквально с полувзгляда. — Не считаю, что этот вопрос уместен здесь и сейчас, — бросил недовольный Гестиус. — Поддерживаю, — согласился с капитаном первой роты старший апотекарий. Как и ожидалось. Предложение Кернивара было не лишено смысла, и к тому же могло значительно увеличить шансы на выживание всего ордена. Однако пока они и в самом деле не располагали ресурсами для реализации протокола глубинной разведки. — Решено, — кивнул магистр, — Вопрос временно отложен. — Зафиксировано, — торжественно прозвучал механический голос Итриума…

***

Силовая броня едва слышно гудела, работая в стандартном, не боевом режиме. Эсберн с неудовольствием отметил, что реакция сервоприводов левого бедра самую малость запаздывала. Не то, чтобы это было чем-то странным. Всё же его доспех провёл в Арсенале ордена более семи столетий, активированный вновь лишь после краткого осмотра. Сержант знал, что ему нужно будет заняться калибровкой и тщательной настройкой брони. Требовалось заново сродниться со своей второй кожей, приучая тело, давно отвыкшее от постоянного ношения доспеха, к давлению многих сотен килограмм керамита. Брат Варатус, удовлетворенный помощью третьего отделения, обещал лично проверить силовую броню и вооружение подчиненных Эсберна. Технодесантник никогда не разбрасывался словами, а потому Фарион и Леннарт были весьма довольны. Первый надеялся на восстановление любимого огнемёта, тогда как второй желал внести несколько модификаций в конструкцию своего шлема. Космодесантники не спешили распространяться о своих чаяниях, но сержант был бы плохим командиром, если бы не знал о планах своих подчиненных. В конце-концов, эффективность действий отделения во многом зависела от этого, не говоря уж об улучшении отношений и снижении напряжения между Астартес. Ввиду последних новостей это было крайне полезно. По внутренней части визора его шлема сейчас бежали многочисленные символы. Приказом Совета ордена восьмая и девятая роты расформировывались, а десятая временно упразднялась. Высвободившиеся в результате такой перегруппировки Астартес должны были пополнить ряды второй, третьей и четвертой линейных рот. Эсберн подавил тяжелый вздох. Пятая рота опять оставалась несколько в стороне от остального ордена. Не то, чтобы им не доверяли или, паче того, подозревали в чём-то. Нет, дело было абсолютно не в этом. Сержант знал причину такой странности. В первые месяцы после того, как орден Черных Штандартов был объявлен Fidelitas Abdicavitis, они пережили немало катастроф. Одной из них стал Раскол. Второй по значению после сражения за Истриолию и, несомненно, первый по важности. Корни того, что произошло в те дни, стоило искать ещё тогда, когда молодой орден с почётом прибыл в Сегментум Пацификус, чтобы оберегать западные владения Империума Человечества от набегов ксеносов и атак предателей и отступников. Черные Штандарты три столетия бились на передовой десятков неутихающих конфликтов, борясь с пиратами и еретиками, вырезая вероломных эльдарских корсаров и кровожадных фрибутеров оркоидов. Их Очистительный Поход Джакарта, начавшийся на одноименной планете, продолжался, карая оступившихся и вознаграждая сохранивших верность подданных Терры. Это было время достойных деяний, овеянное славой и воспетое в нескольких летописях. Они вошли в историю, как бившаяся плечом к плечу коалиция из трёх орденов: Черных Штандартов, Взбешенных Налетчиков и Пустынных Скорпионов. Среди поверженных врагов хватало и местных правителей, возомнивших, что они могут без проблем отделиться от Империума, и культистов, и мелких рас ксеносов, сокрушенных в своих колыбелях. Немало было и уничтоженных кораблей легионов-предателей. Но в то время как основные силы ордена сражались на передовой, шестая и седьмая роты были командированы для охраны коммуникаций и путей снабжения, находясь в стороне от жестоких и кровавых битв. На них же возлагалось поддержание порядка на вновь завоеванных и возвращенных в лоно Империума мирах. Жестокая ирония. Те, кому поручили бороться с ересью и скверной Хаоса, сами упали в объятия Темных Богов. В какой-то мере Черным Штандартам повезло. Основная часть ордена смогла избежать распространения гибельных идей и учений, а старший библиарий Асморион, вернувшийся на родную планету, чтобы забрать новую партию рекрутов-псайкеров, обнаружил признаки ереси и порчи. Космодесантник, одаренный психическими силами, успел не только прийти к однозначным выводам, но и сообщил об этом на флагманский корабль малого Очистительного Похода Джакарты. Три ордена узнали правду о том, что происходило за их спинами. И правда эта оказалась ужасна. Существо, порожденное одним из Четверки, выдавая себя за потерянного примарха одного из Легионов Астартес, смогло подчинить своей воле десятки миров, а также целиком переманило на свою сторону восемь орденов космического десанта. В считанные часы тыл Очистительного Похода Джакарты просто исчез. Отныне они были отрезаны от Империума… Эсберн вынырнул из размышлений, отметив для себя, что уже почти достиг Тактикума третьего отделения. Мрачные воспоминания не могли улучшить настроения сержанта, но он знал, что поможет ему отбросить меланхолию. Машинный дух брони издал короткий звуковой сигнал, получив подтверждение от хозяина, после чего мощные переборки, отрезающие эти отсеки, разъехались в стороны. Фильтры доспеха, работавшие в режиме свободной циркуляции воздуха, донесли до чуткого обоняния Эсберна привычный запах оружейной смазки, сочетающийся с характерным запахом сгоревшего инициирующего вещества. Очевидно, Фариам и Вигге не упустили возможности попрактиковаться со своим оружием на приведенном в порядок стрельбище. Сержант пришёл к такому выводу, зная, что именно эти космодесантники его отделения предпочитали болтеры остальному вооружению. Эсберн даже мог по запаху определить модели оружия, с которым сегодня практиковались братья. Вариант болтера, известный как Умбра Феррокс, в больших количествах производился технодесантниками большинства Легионов, чтобы во время Ереси Хоруса всем Астартес хватало оружия и боеприпасов. Его отличием от обычной модели Умбра являлась замена стандартного магазина на более вместительный, а также установка дальнозоркого прицела с дополнительной системой обмена информацией, подключенной к авточувствам силовой брони. Можно было сказать, что тогда ещё Черным Штандартам эта модель досталась по наследству. Правда, ни Эсберн, ни кто-либо ещё из членов братства не мог бы с точностью сказать, из арсеналов какого именно легиона они получили это вооружение. Пожалуй, более важной и значимой тайной оставалось только происхождение самого ордена, об исходном геносемени и Легионе-основателе которого не имелось никакой информации. Сержант предполагал, что в эту тайну мог бы быть посвящен магистр Абихт, да кто-либо ещё из старших офицеров, но для простых Астартес происхождение Черных Штандартов оставалось по-прежнему неизвестным. Эсберн сморгнул, осознавая, что снова выпал из реальности, погрузившись в свои мысли. В боевой обстановке такое поведение было бы смертельно опасно, но здесь и сейчас сержант мог позволить себе вспоминать прошлое, размышляя. Он прошёл в глубь центрального помещения Тактикума. Прямо перед Эсберном расположился весьма длинный коридор, завершающийся лифтовой шахтой. По обе стороны от космодесантника протянулись ряды личных келий, каждая из которых предназначалась для одного Астартес. Лифт, расположенный в конце помещения, позволял попасть либо в расположенные выше мастерские, дополняемые личным арсеналом отделения, либо вниз, к тренировочным аренам и стрельбищам. Но сейчас сержанта не интересовало ни одно из этих помещений. Эсберн подошёл к мраморному постаменту, возвышающемуся прямо в центре коридора. Некогда здесь стояла колонна, покрытая именами павших в сражениях космодесантников, когда-либо состоявших в третьем отделении пятой роты. А потом случился Раскол. Увы, но колонна памяти не пережила очередного боестолкновения с флотом предателей, и с тех пор постамент пустовал. Мемориал планировали восстановить ещё тогда, когда поврежденный во время планетарного штурма «Вексиллум» вставал на плановый ремонт на орбите Истриолии. Но последовавшая за этим Пентархия Крови разрушила все надежды на возвращение утраченного… Эсберн не мог не отметить символизма этого постамента. Пожалуй, весь орден сейчас выглядел как-то так. Отброшенные, но не предавшие, вычеркнутые из истории, но сохранившие память, забытые, но возвращающиеся, разбитые, но не сломленные… Когда-нибудь здесь встанет новый символ, демонстрирующий их возрождение из небытия. В этом Эсберн не сомневался. Сержант шагнул в свою келью, намереваясь разоблачиться и заняться восстановлением работоспособности своей брони. Но в этот же миг на дисплее его шлема вспыхнули новые отметки, заставившие Эсберна сначала нахмуриться, а затем и удовлетворенно улыбнуться. — Сет, — утвердительно рыкнул динамик шлема. — Рад видеть вас в добром здравии, господин, — верный слуга, с некоторых пор выполнявший функции оружейника, склонил голову в почтительном поклоне. — Когда вас разбудили? — Поинтересовался космодесантник, направляясь к расположенному в торце помещения стенду. Сет понял его без слов и намеков, уже активировав многочисленные манипуляторы и встав за консолью, управляющей процессом снятия и надевания силовой брони. Слуга знал Эсберна почти пятнадцать лет, и за это время в совершенстве изучил привычки сержанта. — Одиннадцать часов и тринадцать минут назад, милорд. — Где остальные? — Не то, чтобы ему в самом деле было интересно… — Повелитель. — На миг в голосе Сета проскользнуло удивление, тут же сменившееся на привычную почтительность: — Тот не пришёл в себя после анабиоза. — Семь столетий назад у меня был и третий слуга, — с легкой иронией заметил Эсберн. — Да, господин, прошу простить, — казалось, что Сет растерян. — Кеб… Повредился рассудком. Полагаю, его ждёт сервиторизация. — Неприятное известие, — нахмурился Астартес, замолкая. Слуга счёл за лучшее промолчать, опасаясь вызвать гнев полубога неосторожной фразой. Казалось, что он был даже шокирован столь продолжительной беседой с тем, кто являлся его господином. Ранее сержант не удостаивал окружавших его смертных ничем, кроме лаконичных приказов или команд. Честно говоря, Эсберн и не помнил, когда в последний раз интересовался чем-то, связанным со своими слугами. В последние годы бесконечных сражений на поверхности планет и в космосе у него не оставалось ни сил, ни времени на это. В конце-концов, его слуги выполняли свою работу в полной мере, и этого было достаточно, чтобы сержант не обращал на них внимания. Однако теперь ситуация изменилась… Эсберн попытался убедить себя, что им движет только забота об эффективности работы Сета, а не любопытство или интерес. Получалось с трудом. Магнитные захваты уже сняли с космодесантника шлем и наплечники. Автоматика, контролируемая слугой, приступила к разбору нагрудника силовой брони. Следом должен был прийти черёд элементов бронирования конечностей. Эсберн покосился на светящуюся зеленоватым светом консоль, над которой склонился Сет. Его голова была коротко острижена, а на левом виске слуги темнело клеймо, подтверждающее личность и статус. Серый комбинезон, ранее имевший ещё и магнитное крепление для герба ордена, был характерен абсолютно для всех смертных слуг или матросов «Вексиллума». В остальном Сет ничем не отличался от других людей. Примерно на две головы ниже, чем его господин, он был довольно худощав. Из-за длительного пребывания на борту космического корабля его кожа приобрела болезненную, неестественную бледность, а глаза постепенно выцвели. По щеке Сета тянулась тонкая белая линия шрама. Эсберн с неудовольствием отметил, что совершенно не помнит, где и когда его слуга заполучил такое «украшение». — Этот шрам, — слова дались ему с некоторым трудом, — Откуда он? Слуга вскинул голову, и во взгляде его на миг промелькнуло изумление. Зрачки его немного расширились, а рот приоткрылся. Эсберн подавил колыхнувшееся было раздражение, терпеливо дожидаясь ответа. — Вы… Не помните, господин? Космодесантник немного нахмурился, показывая, что это не тот ответ, который он ожидал услышать. Смертный понял это очень быстро. — Не помню. Голос Астартес прозвучал безразлично и даже сухо, но Сет немного сжался за консолью, будто бы ожидая наказания. Такая реакция удивила Эсберна. Имел ли сержант привычку наказывать своих слуг теми или иными способами? Он не мог вспомнить, даже если и знал об этом ранее. — Это была моя ошибка, повелитель, — наконец заговорил Сет, — Я был… Не слишком расторопен в тот день. Бровь Эсберна самую малость дрогнула, выдавая легкое недоумение. Что ж, он услышал ответ, пусть понятнее ничего и не стало. Сержант хотел продолжить разговор, чтобы выяснить суть, но заметил, что поведение слуги вновь изменилось. Должно быть, он нервничал, если космодесантник верно оценил эту эмоцию. С негромким щелчком последний элемент силовой брони покинул тело сержанта. Теперь на нём оставалась только набедренная повязка-сублигакулум. Многочисленные захваты и механодендриты втягивались назад, в стену, а крепления стенда смыкались вокруг опустевшей скорлупы доспеха космодесантника. — Надеюсь, в будущем ты будешь более тщательно подходить к выполнению своих обязанностей, — заметил Эсберн, шагая вперед. — Не сомневайтесь, господин, такого больше не повторится, — в голосе слуги промелькнуло что-то, отдаленно похожее на застарелую боль. Вероятно он тогда был слишком жесток. Может быть в будущем Эсберну стоило вести себя несколько иначе. Если бы космодесантник помнил, как это — «иначе». Почти идеальная память не сохранила ни малейшего воспоминания об этом, на первый взгляд, малозначительном аспекте. Иногда такая избирательность его разума причиняла определенные неудобства. Он в мельчайших подробностях помнил гибель Авелиана и Криоса, а также уход Сефалона, Узиэля и остальных, но не мог вспомнить ни одной черты в облике того же Тота. Было ли это влиянием анабиоза, или же так сказывалось длительное нахождение в варпе? Эсберн не знал, да и не хотел знать. Сержант небольшим волевым усилием выкинул лишние мысли прочь. Требовалось совершить ритуальное омовение, а затем заняться обслуживанием своей брони…