Отвергнутые

…И пусть Галактика горит огнём…

***

С постамента у стены безразлично глядел человеческий череп. Заботливо очищенный от малейших частиц кожи и плоти, он был тщательно выбелен и отполирован. Особые консервирующие составы придали бывшему Архмилитанту ту завершенность, которой ему не хватало при жизни. Глазницы черепа, искусно инкрустированные рубинами, холодно взирали на тронный зал бывшего губернаторского дворца. — Неизвестная угроза, значит… Лидер культа направился к высоким обзорным окнам. Его лицо было до поры до времени скрыто гротескной маской, покрытой серебряными узорами. Мастера, создавшие это украшение, смогли отразить в нём презрение и ненависть ко всему живому: черты личины застыли в злобном оскале, а кровавые разводы дополнили пугающий облик. Сам же хаосопоклонник был облачен в искусно отделанный наряд, являвшийся чем-то средним между мантией и тогой. — Господин? — Посланник, принесший дурные вести, был столь взволнован длительным молчанием своего патрона, что позволил себе отвлечь Хасеира от раздумий. — Исчезни, — коротко приказал лидер культа. — Сейчас же! Едва за слугой захлопнулись тяжелые двери, как мужчина позволил себе тяжело выдохнуть. С каждым днем сдерживаться становилось всё сложнее. Поселившаяся в глубине его души змея всё чаще поднимала голову, с интересом вглядываясь в реальный мир сквозь зрачки Хасеира. Демон шипел, требуя свою часть сделки и угрожая, но верный служитель Губительных Сил не поддавался на требования и угрозы. Нерожденная тварь могла пытаться сломить его волю и подточить разум, но до сих пор лидер культа сохранял контроль. Сняв опостылевшую маску, Хасеир в задумчивости провел рукой по подбородку, оглаживая полученный годы назад ожог. Неровная и криво зарубцевавшаяся кожа отдавала привычной легкой болью. Застарелые шрамы часто шелушились, почти всегда вызывая навязчивое желание почесать это место. Мужчина склонил голову набок, чуть дергая щекой. Его череп слева был острижен по-варварски коротко, почти наголо. Здесь горел, выжженный на кости колдовским пламенем, символ Великого Пантеона. Восемь стрел, заключенных в круг, сочились сукровицей и гноем, но это не волновало Хасеира. Справа вьющиеся волосы свисали всклокоченными, неухоженными лохмами. Темные тени на веках сделали пронзительно пылающие глаза мужчины впалыми, а лицо — похожим на восковую маску. " — Ты чувствуеш-ш-шь? Понимаеш-ш-шь?» — беззвучный ментальный шепот неожиданно зазвучал в сознании лидера культа. В тот же миг правая рука Хасеира вскинулась к темной, словно ночь, диадеме, которая венчала его вытянутый череп. Тонкая оправа украшения была слишком изящна и искусна. Она выглядела до бесконечности чуждо, занимая своё место на голове лидера культа, но это было совершенно неважно для её обладателя. До тех пор, как артефакт неизвестной расы продолжал оберегать сознание мужчины от пагубного влияния демона, Хасеир не расставался с ним ни на миг. Даже несмотря на то, что он чувствовал, как обод могущественного украшения натирает его кожу, постепенно стесывая её. Хасеир уже не раз просыпался из-за того, что тонкие струйки крови начинали сбегать вниз по его лбу и вискам. — Просто заткнись… Мужчина направился к умывальне, скрытой за резными дверями из дорогого дерева. Огромное помещение, некогда принадлежавшее Планетарному Губернатору, могло бы вместить в себя около десятка человек. Темно-багряный свет замененных по приказу Хасеира светильников успокаивал, а отделанный малахитовыми плитами бассейн, расположенный в центре зала, мерцал оттенками синевато-зеленого. Водная гладь безумно манила. Так желанно было бы скинуть с себя лишние одеяния и омыть плоть, сбрасывая напряжение и успокаивая болящую кожу. А уж если снять диадему… Хасеир криво ухмыльнулся, с небывалой легкостью сбрасывая наваждение. Он уже привык к тому, как демон пытался перехватить контроль. К счастью, у Нерожденного не хватало сил и умения для того, чтобы проломить нерушимую грань ментального барьера. Опосредованные же влияния, подобные произошедшей мгновения назад атаке, были исполнены недостаточно искусно. — Хорошая попытка, — произнес еретик в пустоту, — но слишком предсказуемая. Тварь, скрывшаяся в глубинах общего разума, глухо заворчала, возмущенная не столько неудачей, сколь реакцией своего носителя на атаку. В сознании одержимого словно промелькнуло размытое, почти прозрачное змеиное тело, краем хвоста притронувшись к ментальному барьеру диадемы. « — Глупец… Продолжаешь цепляться за мнимые идеалы? Вместе мы смогли бы достичь много большего!» Одержимый хмыкнул, но никак больше не прореагировал на это. У него не было времени и желания пытаться призвать к ответу Нерожденного. Прошлые попытки не увенчались успехом, и это вряд ли бы изменилось в будущем. Хасеир не слишком волновался об этом. Он служил Великому Гауру уже слишком давно, и знал, что любые попытки прислушаться к шепоту демона не приведут ни к чему хорошему. « — Ну что тебе стоит? — негромко скулил демон. — Я прошу только пару душ!..» Мужчина быстро омыл лицо, избавляясь от неприятного зуда и словно смывая с себя ложные эмоции, созданные Нерожденным. Это было не лишним, учитывая то, что буквально полчаса тому Хасеир был вынужден принимать здесь, в этих покоях, лидеров многочисленных группировок и ветвей культа. Еретики никогда не были едины. Одержимый прекрасно знал это, потому что операция на Калидум-Прим была для него далеко не первой. Хасеир уже проворачивал подобные гамбиты на трёх мирах, действуя в интересах Великого Гаура и Кровавого Договора. Культы Хаоса буйным цветом расцветали здесь, на западных окраинах Сектора Дониан, в то время как руководство этой области имперского пространства предпочитало не забивать себе головы судьбой отдаленных колоний. Они всегда действовали по похожему сценарию. Вначале на планету проникали разведчики Гаура, изучая ситуацию и внедряясь в местную систему управления. Они занимали места в основании бюрократической машины Империума, служили в СПО, работали на предприятиях и мануфакторумах. Подготовительный этап мог продолжаться десятилетиями только для того, чтобы затем нанести быстрый и сокрушительный удар. Хасеир всегда присоединялся к плану уже в самом конце. Один из кровавых жрецов — доверенных лиц самого Гаура, — он более двух столетий носил на руках характерные шрамы, подтверждающие его неподкупную верность своему господину. Глава культа был посвящен во многие таинства ритуалов того, что непосвященные могли бы именовать магией крови. Но не только лишь это было основным среди списка его умений. Хаосопоклонник отличался от большинства своих собратьев. Пребывая в свите Гаура, он избрал путь интриг и тайных манипуляций, чтобы приносить пользу Кровавому Договору. Хасеира мало привлекали сражения и кровавая феерия ближнего боя. Куда больше внимания одержимый уделял развитию своих магических талантов и тонкому искусству шпионажа. Можно было сказать, что он являлся зримым подтверждением благословения Тзинча, которого удостоилась династия вождей Кровавого Договора. А теперь одержимый пожинал плоды своей работы. Ещё вчера никто из его подчиненных не смел усомниться в победе. Ещё вчера вымуштрованные кровавыми жрецами кадровые части Договора неудержимо проламывали фронт дрогнувших имперских ублюдков… Но уже сегодня всё пошло совсем не по плану, и Хасеир считал, что знает тех существ, которые были виноваты в этом. С самого утра с фронта поступали вначале тревожные, а затем и панические донесения. Неизвестные самолеты, тип и принадлежность которых всё ещё не удавалось определить, менее чем за четыре часа очистили небеса от авиации еретиков. Истребительные полки, перешедшие на сторону Кровавого Договора, и так не могли похвастаться полной численностью, но сейчас количество боеготовых самолетов можно было перечислить на пальцах обоих рук. И это не говоря уже о том, что наиболее опытные летчики остались там, в небесах. Почти шесть десятков человек, которых в дальнейшем планировалось вывезти с планеты, чтобы включить в постоянный состав войск Кровавого Договора, умерли за четыре жалких часа. — У имперцев не было сил для такого удара… Хасеир знал это, потому что долго собирал информацию как о командующем — генерале Уэсте, так и не забывал о разведке и шпионаже. Можно было утверждать, что он знал о большинстве приказов генерала ещё тогда, когда указания ещё даже не поступали к войскам лоялистов. Раньше главу культа ограничивала только разобщенность его подчиненных, да общая неуправляемость и слабая подготовка культистов. Теперь же ракетно-бомбовые удары поставили жирный крест на планах победоносной кампании, которая должна была сокрушить упрямого генерала. Жрец находил в этом свою долю иронии. Редко когда боевой дух армии и готовность людей сражаться зависели от одного-единственного человека, но здесь и сейчас Уэст был знаменем, вокруг которого сплотились раздробленные и ослабленные имперцы. Лидер культа давно мог бы подослать к своему сопернику убийц, или же привлечь к ликвидации генерала союзников. Но он не видел в такой победе удовольствия. Это было слишком просто и пресно для Хасеира. Недостойно звания одного из высших служителей Великого Гаура. Потому он сначала просто медлил, а затем и вовсе отказался от этого плана. Но это не значило, что Хасеир не сможет вернуться к нему и впредь. Жрец думал. Больше всего то, как действовал новый враг, походило на тактику имперских пустотоплавателей. Поначалу Хасеир считал, что сюда просто прибыло патрульное соединение Имперского Флота, но отсутствие орбитальных ударов, равно как и неизвестные самолеты определенно человеческой конструкции, быстро изменили его мнение. Рассматривать остальные варианты было просто глупо… « — Это не они, не они… — продолжал шипеть демон. — Новые пришлые… Чужаки…» — Подробней! — Рявкнул Хасеир, вплетая собственную волю в ментальный приказ. « — Дай. Нужно больше… Боль, кровь… Дай две души! Нет!.. Больше, больше душ… Три, семь, девять… Дай…» — Две души, — сказал, как отрезал, хаосопоклонник. — Получишь после того, как скажешь. « — Старый запах… Древняя ненависть, — шепот Нерожденного стал слабеть и прерываться. — Доспехи без знаков… Другие, сильные, опытные. Знают… Они всё знают. Не те, что нынче… Не помню. Устал…» — Доспехи? Знают? — жрец повысил голос. — Отвечай сейчас же! «— Голоден… Устал… Ослаб…» Демон смолк уже окончательно. Теперь добиться от него чего-нибудь можно будет только скормив Нерожденному пару свежих лоялистских душонок. Но главное лидер культа понял. Астартес. За ними пришли Астартес. Эта мысль билась в глубине его черепа, с каждой секундой всё больше пугая Хасеира — того, кто давно забыл что такое страх. Безотчетный и неконтролируемый ужас перед неотвратимым возмездием накатил захлестывающей, густой волной… И схлынул перед уверенным сиянием диадемы. — Хоть какая-то от этого польза, — раздраженно бросил в пустоту Хасеир, встряхиваясь и прогоняя мерзкое ощущение. Слова демона прояснили многое, но о деталях случившегося жрец всё так же не знал ровным счётом ничего. Как Астартес оказались здесь, несмотря на охвативший субсектор варп-шторм? Каким образом они вообще услышали призыв о помощи, если Хасеир предпринял всё, чтобы этого не произошло? Пока он не знал ответов на эти вопросы. Впрочем, лидер культа предполагал, что разговор с нынешними «союзниками» Договора должен был сорвать вуаль неизвестности с пришлых вторженцев. Ведь кому, как не чернокнижнику искать ответы в глубинах варпа?

***

Кап… Кап… Из-под потолка Зала Памяти капала кровь. Мерные шлепки, сопровождавшие каждое падение очередной багряной кляксы, раздражали. Плюх. Кажется, это выпали полусгнившие кишки, покрытые мерзкой слизью и гноем. — Ты сообщил ему? На несколько мгновений вопрос повис в воздухе. Тишину разрывали лишь влажный и тягучий звук падения всё новых капель, да усталое гудение старой и изношенной силовой брони. — Ещё три часа назад, Фаркос… Руросс поднял голову вверх, всматриваясь в полумрак, навечно охвативший это помещение. В паре метров над гололитической панелью покачивалось человеческое тело, подвешенное за рёбра на цепях. Казалось бы, кровь давным-давно должна была стечь и высохнуть, но остаточные эманации варпа, щедро сдобренные намерением отмеченного Кхорном, сделали эту отвратную капель почти бесконечной. Комок плоти, предсмертный вопль которого неделю назад был столь силён, что достиг даже кельи апотекария, сейчас выглядел жалко и безвкусно. В убийстве этого смертного не чувствовалось ни капли утонченной красоты, а испятнанное трупными пятнами лицо страдальца навсегда замерло в мерзкой гримасе. Сложно было ожидать иного от Элгона. — Бессмысленная трата ресурсов, — проскрипел Фаркос. Технодесантник Сынов Полуночи не разделял увлечений своих братьев, о чём не преминул напомнить собравшимся. — Это начинает бесить, — глухо рыкнул апотекарий, разворачиваясь к братьям: — Где он шляется? — Такова суть Шкуродеров, Руросс. Они до сих пор не выплеснули свою ярость в битве, и теперь либо охотятся на оставшихся у нас рабов, либо терроризируют «союзников». — Как будто тебя это устраивает! — Отнюдь, — спокойно ответил третий из Сынов Полуночи, присутствовавший здесь. — Но другого, хоть на каплю более адекватного Шкуродера у нас нет. — Напомню, что мы потеряли Золаха по твоей вине! — апотекарий злился, и не желал скрывать это: — Если бы не твоя упрямая жажда познания, Свора не лишилась бы стольких бойцов. Колдун ничего не ответил, индифферентно качнув наплечниками доспеха. То ли не хотел в который раз продолжать старый спор, то ли просто не счёл себя обязанным отвечать что-то. Несмотря на это, Руросс видел, что его слова уязвили Мадука. Когда-то бывший библиарием, ныне этот космодесантник с головой окунулся в изучение таинств варпа. В принципе, апотекарию было всё равно. До тех пор, пока дела Мадука никак не затрагивали его, Руросс предпочитал держать нейтралитет, не вступая во внутреннюю грызню Своры. Проблемой становилось то, что всё чаще ради целей колдуна приходилось расплачиваться подчиненным того, кого в лицо называли Изувером. — Без той скрижали нынешняя операция была бы невозможна, — спокойно ответил колдун. — Я не настолько одарён Пантеоном, чтобы самостоятельно вызвать локальный варп-шторм. — Лучше бы мы вообще не лезли в дела Гаура! — Стоял на своём Руросс. — Безумец пляшет над пропастью, а его падение ударит по Своре сильнее, чем когда-либо. А уж непочтительность его слуг выходит за рамки дозволенного! Почему я должен это терпеть?! — Потому что без его посредничества мы бы никогда не получили «Хищник», — пролязгал технодесантник Хаоса. — Или ты хотел остаться на разваливающемся «Исступлении»? Руросс выдохнул в раздражении. Решётка вокса неразборчиво захрипела, в конце разразившись шипением и отрывистыми щелчками. Плачевное состояние техники, оставшейся в распоряжении у банды расколовшихся Сынов Полуночи, десятилетиями было темой не одного спора, часто переходя в кровавые дуэли. — Ты променял ударный крейсер на жалкий фрегат, Фаркос, — холодно бросил апотекарий. — «Исступление гнева» было нашим домом с конца Абиссальского Похода! А теперь мы вынуждены ютиться на борту судёнышка, год назад построенного лоялистами для своих цепных псов… — Зато этот корабль не развалится из-за очередного резкого маневра, которые так любит наш колдун, — технодесантник хищно блеснул кроваво-красными линзами шлема, дернув головой в сторону чернокнижника. — О, заткнитесь, ради Пантеона, — в раздражении скривился Мадук. Колдун стоял без шлема, но тусклое освещение, ограниченное парой плафонов, мешало рассмотреть его лицо в деталях. Руросс, впрочем, и так слишком хорошо знал, как выглядело лицо ненавистного Мадука. Он помнил это ещё с тех времен, когда Сыны Полуночи не только были едины, но именовались Звездными Грифонами и с честью служили прогнившему Империуму. Апотекарий ненавидел то время. Насколько же слепы они были, позволяя кучке обличенных властью уродцев потакать прихотям безумного святоши. Оглядываясь назад, Руросс видел лишь искаженное гневом лицо того, кого в Империуме почитали как Святого Базилиуса. В тот день космодесантник лично видел этого фанатика, стоя рядом с магистром ордена и слушая обвинительный приговор… Из раздумий и воспоминаний его вырвал тихий, но удивительно чистый звук распахнувшихся переборок. После десятилетий на борту «Исступления» такое казалось странно волнующим. Апотекарию было интересно, как долго «Хищник», не так давно захваченный рейдерами Легиона Хищников буквально на орбите мира-кузни, сможет противостоять отравляющим всё и вся энергиям варпа. — Элгон… — В голосе Мадука прозвучало что-то, отдаленно похожее на презрение. Руросс развернулся к проходу, машинально опуская левую руку вниз, чтобы быстро выхватить болт-пистолет. Никогда не стоило пренебрегать бдительностью, особенно находясь среди братьев. Взаимная ненависть собравшихся здесь вполне могла вылиться в кровавое побоище, способное уничтожить Свору изнутри. — Славная охота, братья, — голос командира Шкуродеров, в прошлом сержанта Элгона, подрагивал от возбуждения: — Смертные так смешно умирали… Голова космодесантника была непокрыта. Руросс мог с легкостью рассмотреть кровавые разводы вокруг губ и подбородка брата, равно как и различал тянущуюся вниз, прямиком из приоткрытого рта, струйку слюны. — Прекрати убивать рабов, — рыкнул Фаркос. — У нас уже недостает смертных для комплектования экипажа «Хищника». Шкуродер пробормотал что-то неразборчивое, часто и рвано сглатывая. Из его глотки вырывалось смрадное полурычание, щедро сдобренное вонью разлагающейся человечины. Механика протезов, заменявших Элгону гортань и нижнюю челюсть, слишком давно не подвергалась обслуживанию и засорилась, постепенно выходя из строя. Космодесантник дышал прерывисто и с хрипами, словно полубезумный хищник. Оба его зрачка расширились и почернели, сливаясь с полумраком Зала Памяти. — Тебя до сих пор не отпустило безумие, — с презрением бросил Руросс. — Я выпущу тебе мозги в тот же миг, как ты посмеешь накинуться на меня, потакая своей жажде крови. И я не шучу, Элгон. Отмеченный Кровавым Богом по-птичьи склонил голову, вперив нечитаемый сумасшедший взгляд в апотекария. Что-то из машинерии в недрах глотки Шкуродера лязгнуло и щёлкнуло, заставив Элгона срыгнуть на покрытие палубы полупережеванный кусок плоти. Руросс с отвращением опознал в покрытом слюнями и полурастворившемся нечто остатки человеческой кисти. — Говори, — удивительно внятно произнес безумец. — Я выслушаю… Апотекарий развернулся к Мадуку, горделиво скалясь. Реакция не заставила себя ждать. — Не могу понять, как тебе это удается, — пробормотал колдун, на миг прикрывая глаза, а затем встряхнулся: — Но к делу! Обстоятельства изменились. Я говорил с Хасеиром около пяти часов тому. Наш… «союзник» требует от Своры более активного участия в конфликте. — Кро-о-овь! Черепа-а-а… Мясо-о-о! — Почти в экстазе выдохнул Элгон. Сложно было ожидать от отмеченного Кхорном безумца иной реакции, но Руросс предпочитал сначала выяснить подоплеку произошедшего. — Мы ведь должны были только прикрыть эту жалкую планетку от внимания слуг Лжеимператора? — Недоуменно вскинул бровь апотекарий. — Какое нам дело до самой войны? — Самое прямое, — колдун скривился. — К лоялистам подошло подкрепление из числа Астартес. Многое мне не ясно, но уйти без боя не выйдет. Теперь это наше дело. — Уж не ты ли вновь окунул нас в дерьмо? — Обманчиво спокойно поинтересовался начинающий закипать Руросс. — Это стало для меня не меньшей неожиданностью, чем для тебя, — Мадук предупреждающе опустил руку на артефактный жезл. — Я не больше твоего хочу вмешиваться… — Но тем не менее, мы вынуждены, — гнул свою линию апотекарий. — Именно твои штучки с варпом стали причиной этого! Вспомни, чем всё закончилось в прошлый раз! — Не от меня всё зависело на Аркоциане… — Мы потеряли там семнадцать братьев, Мадук! Семнадцать из пятидесяти восьми! Почти треть. Мы вымираем, а не пытаемся выжить, колдун. Четвертая рота состоит из сорока одного Астартес, пока ты играешься в свои игры! Слышишь меня, из сорока одного, а ведь треть из них — обезумевшие Шкуродеры! — Что ты хочешь от меня услышать, брат? — Раздраженно выдохнул бывший библиарий. — Свора получила пополнение здесь, Руросс. Ты лично отобрал пять десятков кандидатов, способных стать нашими братьями и соратниками! А пока мы спорим, время утекает. «Хищнику» в любом случае придется как минимум прорываться на орбиту, подставляясь под огонь флота лоялистов, но шансы на успех уменьшаются. — Если ты дотянул до этого… — Свора могла покинуть этот мирок ещё месяц назад, — пролязгал Фаркос. — Корабль был полностью работоспособен уже тогда, а неофиты начали проходить курс предимплантационной подготовки. — Мы не могли уйти в тот момент, — в голосе Мадука громыхнула злость. — Уж не потому ли, что один из нас захотел себе игрушку, с которой не расстается тот, кто называет себя «союзником» Своры? — Именно поэтому, Руросс. И ты знаешь, что я не уйду с планеты без диадемы. — Предпочтешь сдохнуть в бою с псами Лжеимператора, когда много возомнившего о себе «союзника» придут убивать? В таком случае, счастливо оставаться! Я не стану подставлять своих братьев под стволы имперских болтеров ради твоих прихотей, Мадук. Атмосфера в Залах Памяти сгустилась. Воздух буквально потрескивал от возникшего между Сынами Полуночи напряжения. Астартес пока не схватились за оружие, но момент этот был недалек. Элгон просто не мог выбрать более «удачный» момент… — Кровь для Кровавого Бога… Черепа… — Заткнись! — синхронно рявкнули Мадук и Руросс, а затем снова развернулись один к другому. — Не забывай, что я всё ещё Навигатор этого корабля, — теперь колдун буквально шипел змеей. — Без меня вам останется только принять последний бой в ближнем космосе, глупец! — Значит, обладание жалким артефактом для тебя важнее, чем судьба Сынов Полуночи? — Апотекарий шагнул вперед. — Я давно подозревал подобное, но всё не мог услышать это от тебя! Руросс со щелчком надел на голову шлем и молниеносным жестом вскинул болт-пистолет, нацелив его точно на шейное сочленение доспеха колдуна, не прикрытое горжетом брони. Сбоку глухо зарычал что-то про кровь Элгон, выхватывая цепной клинок и радостно щерясь, словно бойцовый пёс увидавший добычу. Мадук вскинул артефакт, и вокруг него замерцала полупрозрачная плёнка кинетического щита. В левой руке колдуна быстро концентрировалась фиолетовая сфера. Только после этого бывший библиарий скрыл своё лицо под керамитом шлема. Безмолвное противостояние затягивалось. — Опустили оружие, — ледяным голосом приказал через вокс Фаркос. — Сейчас же! Слова технодесантника не могли бы отрезвить схватившихся за оружие братьев, но с этим вполне справились два плазменных пистолета, сжимаемые в навершиях механодендритов сбруи Фаркоса. Стволы были направлены точно на головы колдуна и апотекария, а на такой дистанции от мгновенной смерти не спасла бы никакая броня. С настороженностью и злобой, но спорщики всё же направили оружие вниз. Заткнулся глухо ворчащий на низких оборотах цепной меч Элгона, уставился в феррокрит палубы болт-пистолет Руросса, погасло сияние варпа вокруг напряженного Мадука. — А теперь слушайте и попытайтесь понять, — приказал технодесантник Хаоса и начал рассказывать план, с презрением глядя на своих братьев. Когда он закончил, в Зале Памяти снова установилась тишина, близкая к гробовой. Апотекарий и колдун молчали, анализируя предложенный вариант, Элгон замер, пялясь расфокусированным взглядом в стену, и даже кровь перестала стекать с подвешенного под потолком трупа. — Это… может сработать, — наконец, отмер Мадук. — Когда всё случится, диадема будет моя. Надо лишь убедиться в том, что никто не посмеет мешать нам. — Приемлемо, — скупо бросил уязвленный Руросс. — Отомстим этому ублюдку за его слова! — Кро-о-овь! Черепа-а-а! — Глухо провыл Шкуродёр, но на это никто не обратил внимания. Элгон, так и не надевший шлем, вновь пропустил всё, сказанное здесь, мимо, а потому не знал о судьбе, уготованной ему братьями. Если Хасеир хотел помощи от Своры, он мог её получить. Но никто не обязывал Сынов Полуночи выполнять свои обязательства в полном объеме…