Отвергнутые

…Наконец-то война!..

***

Цепочка попаданий пересекла базальтовый склон косой и неровной чертой, разбросав во все стороны мелкие каменные осколки и подняв небольшие облачка пыли. Слева и справа коротко рявкали болтеры атакующих, экономно выбивая цели. Громыхали орудия нескольких танков, поддерживая штурмовые отряды сокрушительными залпами. Эсберн приподнял шлем над кучей камней, за которой космодесантник занял позицию. Авточувства силовой брони быстро раскрасили мир в смесь серого, желтого и салатового, отмечая важные объекты и строения. Густая серая пелена, висящая над полем битвы, не мешала Астартес обозревать картины сражения. Впрочем, это было скорее похоже на избиение, чем на «честный» бой. То там, то тут виднелись почерневшие и исковерканные остовы бронетехники, многие здания были разрушены, а на месте стационарных турелей внешнего оборонительного периметра возвышались лишь груды мусора, да сложившиеся вниз перекрытия. — На голографических картах все выглядело куда проще! — Раздраженно прохрипел в воксе Леннарт, скрывавшийся за корпусом подбитого танка еретиков. Сержант мог видеть отсюда, как боевой брат вжимается в обгоревший корпус бронемашины. Прямые попадания бортового вооружения «Орлов Бури» оказались слишком эффективны, буквально испарив половину танка одним залпом и значительно сократив площадь потенциального укрытия. — Меняй позицию, — приказал Эсберн космодесантнику, — Там уже нет врагов. Это и в самом деле было так. Примерно два десятка еретиков десять минут назад рискнули обойти уничтоженный танк, чтобы вырваться из дымных облаков и увидеть хоть что-то. В отличие от них, Астартес с легкостью ориентировались в царившем на поле боя полумраке, и потому предателей сначала накрыли залпами периодически проносящиеся в воздухе «Дротики», а затем добили космодесантники пятой роты. — Не сейчас, — в раздражении бросил Леннарт, — Еретики всё равно отступают. Операция протекала почти по плану. В то время как третья рота обеспечивала воздушную поддержку и удерживала внешний периметр, бойцы второй, четвертой и пятой рот приступили к методичному и планомерному штурму. Действуя по всем правилам военной науки, космодесантники стремительно продвигались вперед. Ошеломив хаоситов неожиданным ударом, Астартес не давали им перегруппироваться и разобраться в ситуации. Любые очаги организованного сопротивления давились сразу же, как только обнаруживались. Враг, за прошедшие два часа потерявший уже несколько тысяч бойцов, откатывался к центральному комплексу построек Каньона. Характерные приземистые корпуса мануфакторумов и фабрик темнели в глубине долины, зажатые между двумя горными кряжами. Где-то там периодически вспыхивали разрывы снарядов и ракет, выбивая последнюю оставшуюся у еретиков бронетехнику и разрушая укрепления. — Сталь экономит кровь, — улыбнулся под шлемом сержант. Этот принцип всегда считался одним из основополагающих в рядах тогда ещё Черных Штандартов. Магистр ордена приказал не жалеть боеприпасов, а технодесантники с готовностью исполнили это, обрушив на предателей настоящий шквал огня. Эсберн с легкостью мог рассмотреть, как миниатюрные на такой дистанции «Дротики» и «Орлы Бури» снова и снова пикировали на только им известные цели. Несмотря на это, уже зачищенные здания и постройки выглядели относительно слабо поврежденными. Уровень подготовки пилотов был столь высок, что позволял класть снаряды и ракеты в цель с поразительной точностью, буквально выжигая еретиков из малейших укрытий. Эсберн видел, как взрывы обнажили ещё один проход, до того скрытый базальтом скалы. Подобные отнорки, которыми были изрыты стены каньона, обнаруживались далеко не сразу, позволяя неприятелю ограниченно маневрировать подкреплениями и резервами. Однако ауспексы танков и бронемашин, равно как и сканеры летательных аппаратов, моментально находили проявившие себя угрозы. Впрочем, прямо сейчас предатели попытались оспорить это… Авточувства доспеха с готовностью подсветили биологические сигнатуры, определив их, как разнокалиберных сервиторов. Разношерстная толпа гниющих помощников человечества вырвалась из ворот уже покинутого мануфакторума и устремилась прямо к позициям третьего отделения пятой роты. — У нас гости, — сообщил Эсберн, вскидывая болтер. Братья не стали тратить лишние мгновения на ответ. Рунические обозначения подчиненных сержанта просто мигнули, подтвердив получение информации, а спустя миг склон буквально взорвался пальбой. Эсберн быстро выстрелил, тремя болтами выбив наиболее крупных сервиторов в надвигающейся толпе. В отличие от сержанта, Фарион и Вигге не мелочились, щедро осыпая атакующих болтерным огнём. Попадания ракето-снарядов пробивали в плотных рядах безмозглых созданий широкие просеки, убивая по три-четыре противника за раз. Убийственная эффективность оружия оказалась столь высока, что к позиции всё ещё остающегося внизу Леннарта приблизилось около трети сервиторов. — Леннарт, варп побери! — Прорычал в пустоту сержант, а затем вызвал остальных через вокс: — Фарион, Вигге, прикройте нас огнём. Аверикий, за мной! Misericordiam atis! — Misericordiam atis! — Подхватили клич космодесантники. Эсберн перемахнул через вершину возвышенности и рванул вниз по склону, успев ещё дважды выстрелить в толпу атакующих. Ему хватило трёх секунд на то, чтобы вернуть болтер в магнитное крепление на бедре, да перехватить силовой клинок, удерживая меч отведенным назад. Космодесантник пока не активировал силовое поле вокруг клинка. Он врезался в толпу отравленных Хаосом сервиторов словно болид, снося и втаптывая в землю первые ряды безмозглых созданий. Гротескные фигуры, вооруженные шахтерским инструментом да холодным оружием дрянного качества, просто не успели среагировать на это. — Маркеллиус, нам нужна поддержка. Где вы? — В полуминуте езды, сэр, — голос космодесантника был сух и деловит. — Принято. Ожидаем… Бронетехника применялась на более опасных участках юго-западнее, выжигая неприятельскую пехоту из скальных отнорков. Это привело к тому, что теперь Эсберн вынужден был встречать неприятеля без поддержки. Широким горизонтальным ударом сержант перерубил четверых бросившихся к нему врагов. Полыхающий ярко-белым силовым полем клинок без малейшего сопротивления рассёк как омертвевшую плоть, так и встроенную в тела сервиторов машинерию. В стороны полетели полусгнившая требуха, куски металла, да разрубленные пополам части тел. Воспользовавшись тем, что новым врагам ещё надо было добежать до него, Эсберн переключил внимание на дисплей визора. Он должен был уследить за отрядом, бойцы которого начали отдаляться друг от друга. — Аверикий? — позвал он. Ответа не было. Развернувшись, космодесантник вспорол тело бывшего техногвардейца, нагрудник которого теперь венчал символ Хаоса. Удар оказался не слишком удачен и вместо того, чтобы развалить врага пополам, оставил лишь глубокую рану на животе бывшего воина Механикус. — Аверикий, отвечай. Эсберн пинком отправил атакующего сервитора на землю, походя раздавив его голову своим сабатоном. Переключая режимы восприятия брони, Астартес пытался вычленить силуэты братьев в феерии схватки, охватившей всё вокруг. — Я к северу от вас, сержант, — отозвался Аверикий. — Ближе к строениям. Пробиваюсь к Леннарту, но тут слишком много этих тупых болванов. Сержант прорубался сквозь ряды сервиторов, не обращая внимания на жалкие попытки достать его. Шахтёрские буры и ломы не могли причинить урона его броне, в то время как каждый удар космодесантника обрывал существование ещё одного затронутого порчей существа. — Противник подтягивает тяжелое вооружение, — передал Фарион. — Не могу стрелять, их закрывает толпа. — Аналогично, — вклинился Вигге. Где-то в глубине толпы громыхнули несколько взрывов, после чего сержант увидел Леннарта, активно работающего своим «Экзекутором». Цепное лезвие завывало на высоких оборотах, вгрызаясь в плоть и орошая камень, землю и броню своего хозяина мощными фонтанами крови. — Я тут был… немного занят, — сообщил Леннарт с сарказмом в голосе. Сержант сменил меч на болтер, поддерживая брата огнём и собираясь как следует поговорить с ним после боя. — Ого… — удивленно начал Вигге, но был резко прерван. Струя пылающего прометия окатила сразу нескольких отступников перед Эсберном, заставляя пропитанные бальзамирующими составами тела моментально вспыхнуть. Пламя пробило в толпе громадную просеку, превратив десятки врагов в отличные костры. Не предназначенная для противодействия такому механическая начинка сервиторов окончательно вышла из строя. Оскверненные механизмы замерли, словно охваченные огнём статуи, не способные реагировать на команды. Теперь Эсберн и сам увидел, как группа сервиторов копошится вокруг весьма крупной фигуры, пытаясь развернуть и привести в боевое положение нечто, слишком сильно напоминающее плазменную пушку. Едва сержант приготовился отдать команду, как шквальный огонь сразу двух многоствольных болтеров накрыл вражескую позицию, разрывая там всё на куски. — Думаю, мы вовремя, сэр, — появился в канале голос Маркеллиуса. Космодесантник и сам видел, как Лендрейдер модели «Искупитель» быстро приближался к третьему отделению пятой роты. Окрашенный в темно-серый цвет, он был оснащён мощным ковшом-отвалом, а на стволах обоих тяжелых огнеметов, установленных в боковых спонсонах, плясали язычки пламени. — Именно так, Маркеллиус, — произнёс сержант, направляясь к Лендрейдеру. — Вы очень вовремя… Электроника шлема Эсберна пиликнула, запрашивая подтверждение, а ещё через пару мгновений сержант удаленно подключился к Духу Машины «Искупителя». Мощные ауспексы Лендрейдера не фиксировали ни одной цели в радиусе почти двух тысяч метров. Едва космодесантник подумал о том, что зачистка этого района завершена, как с северо-запада долетел раскатистый грохот мощного взрыва, а во внутренней тактической сети роты появились новые приказы. — Обновление перечня приоритетных целей, — вербально сообщил машинный дух брони. Сержант дважды моргнул, выводя полученный информационный пакет на дисплей шлема. Ему потребовалось меньше пяти секунд, чтобы не только просмотреть текст, но и осознать его содержимое. Которое, мягко говоря, вызывало недоумение… На закрытой вокс-волне подразделения активировался канал теперь уже капитана пятой роты. — Отделения, внимание, — произнёс Авар. — У нас новая задача. На данный момент временно нарушена связь с первой ротой ордена. Еретики использовали неизвестный помехопостановщик. Необходимо пробиться к башне вокс-связи в квадрате дельта-семь-одиннадцать и вырубить ретранслятор. — Что мешает разнести эту штуку авиацией? — в голосе командира шестого отделения, Руфеала, звучало недоумение. Эсберн промолчал, но в душе был солидарен с боевым братом. Лезть в зону ответственности другого подразделения, не имея чёткой связи, выглядело слишком опрометчивым занятием. С другой стороны, оставлять всё это без внимания тоже было нельзя… — Варатусу захотелось лично изучить ретранслятор, а магистр кузни его поддержал, — не стал скрывать капитан. — Поэтому мы несколько ограничены в списке применяемого вооружения. «Дротики» зачистят область вокруг башни, но внутрь придётся лезть самим. — Превосходный план, — пробормотал Эсберн, знаком приказав подчиненным грузиться в Лендрейдер. — С другой стороны, нам навстречу будут пробиваться ветераны первой роты. — Это меня и нервирует, сэр…

***

Рубиново-алый лазерный луч промчался по коридору, на миг осветив некогда серые стены, ныне оскверненные проклятыми символами Хаоса Неделимого. То там, то тут виднелись кровавые потеки, а на полу оставались грязно-черные следы. Промчавшийся здесь пару минут назад Торбьянт сразил не один десяток еретиков, заставив оставшихся в страхе бежать. К несчастью, предатели уже воспряли духом и вновь пытались пробиться вперед, к захваченным генераторумам всего производственного комплекса. Гестиус даже не стал отвлекаться на новую угрозу, просто немного повернувшись таким образом, чтобы лазерный импульс бесполезно растекся по керамиту массивного наплечника его брони. У космодесантника хватало проблем и без этого жалкого стрелка, пытавшегося в отчаянии остановить капитана первой роты. Сияющие белым адамантиевые когти, венчавшие силовую перчатку, с привычной легкостью вспороли тело очередного оскверненного техногвардейца. Прежде, чем полумеханический разум врага осознал, что его тело уже мертво, Астартес направил жерло тяжелого огнемета на собратьев уничтоженного раба Губительных Сил. Поток освященного прометия, раскаленного до чудовищных температур, жадно лизнул фигурки сервиторов, с довольным трещанием начиная пожирать плоть еретиков. Огромная температура пламени заставляла хаоситскую машинерию очень быстро нагреваться и обтекать на пол струйками оплавленного металла. Тонкие нити оловянного и медного расплавов, покрытые образовавшейся за секунды окалиной, расчертили помещение странными и бессмысленными узорами. Здесь и сейчас вершилось истинное правосудие! «Еретики должны гореть.» Должно быть, Джораф нашёл бы в этом долю черной иронии, но Гестиус не желал ворошить былое, вновь погружаясь в мрачные воспоминания прошлого. В эти мгновения для капитана первой роты не существовало ничего, кроме угодного Императору процесса тотального уничтожения, и Астартес не собирался нарушать сию идиллию. Оружие его врагов было не в силах даже оцарапать доспех космодесантника. Видя это, Гестиус до сих пор так ни разу не активировал генератор защитного поля, скрытый в миниатюрном боевом щите. Этот предмет экипировки Астартес крепился на запястье силовой брони и был достаточно мал, чтобы не мешать капитану в ближнем бою. Новый лазерный импульс попал в набедренник терминаторского доспеха, и космодесантник ухмыльнулся под шлемом. Он и так дал еретику непростительную отсрочку, которой хаосит не воспользовался. Пришло время расплаты… — Торбьянт, доклад! В отличие от глобальной связи с орбитой, локальная вокс-сеть роты без проблем функционировала здесь, в глубинах оскверненного производственного комплекса Адептус Механикус. С небольшими перебоями и помехами, правда, но функционировала. — Сэр, мы ударили в тыл ублюдкам, осаждавшим отряд Агапито, и обрушили на них ярость пламени. Выживших нет, — голос сержанта второго отделения был полон глубокого морального удовлетворения. Гестиус отправил в недолгий полет мятежного техногвардейца, до сих пор сжимаемого в когтях силовой перчатки, и с приглушенным удовлетворением ощутил, как хаоситский стрелок истошно завопил, вбитый импровизированным метательным снарядом в стену. Алая сигнатура, до того пульсировавшая на дисплее силовой брони, за считанные мгновения потускнела, а затем и вовсе исчезла, подтверждая уничтожение очередного противника. — Отлично! Потери? Один из самых важных и тревожных вопросов в их ситуации. Терминаторская рота отныне была самой малочисленной в ордене, и скорого пополнения можно было не ожидать. — Безвозвратных нет, сэр, — успокоил капитана Торбьянт, — Но Диоксимус и Готтфрид легко ранены. У противника оказалось радиационное вооружение. — Благая весть, — произнёс Гестиус, походя размозжив ногой полумертвого сервитора дергавшегося на полу: — Закрепляйтесь в залах генераторумов и соберите трофеи, если они остались. Думаю, магистру кузни захочется сравнить более продвинутое вооружение местных с тем, которое есть в наших арсеналах. Короткий и скупой поток пламени охватил попытавшуюся снова активироваться турель. Дистанционно управляемый боевой модуль, вооруженный парой стабберов, жалобно взвыл гидравликой и смолк уже навсегда. — Принято, сэр, — кивнул, отключаясь, сержант, — Мы приступим немедленно. Гестиус отметил для себя ещё одно отличие здешней техники от той, к которой он привык. Поразительная надежность. Живучесть машинерии проявлялась буквально во всём, и даже эта жалкая турель, которой капитан ещё в начале боя сломал приводы системы наведения, до самого конца пыталась стрелять по нему. Астартес направился к центру помещения, готовый моментально отреагировать на любую угрозу, но всё было тихо… Капитан первой роты неторопливо развернулся, позволяя ауспикам терминаторского доспеха «Тартарос» удостовериться в том, что здесь врагов более не осталось. Древняя машинерия брони, разработанная к заключительным годам Великого крестового похода, справилась с этим за пару секунд, с назойливым писком сообщив о том, что связи всё так же не было. — Гестиус, «Вексиллуму». Очищение минус четвертого подуровня седьмой юго-западной секции завершено. Запрашиваю дальнейшие указания… Эфир ответил лишь треском помех и шелестом еретического скрапкода. Последний был лишь жалкой пародией на то, с чем ордену доводилось сталкиваться в конце тридцать третьего тысячелетия, но связь глушил весьма эффективно. Космодесантник на миг позволил себе недовольство, после чего направился в соседнюю залу, уже зачищенную от остатков вражеских подразделений. Руна, отмечавшая конечную цель операции, всё так же мигала на три уровня выше. Где-то там, в одном из управляющих залов отнюдь не маленького производственного комплекса, расположился проклятый отступник из числа Адептус Механикус, презревший свет учения Омниссии. — Капитан, — возник в вокс-канале роты голос сержанта Холдаста, — Натиск еретиков слабеет. Прошу разрешить нам ударить во фланг к третьему генераторуму. — Запрещаю, — спокойно оборвал поползновения подчиненного Гестиус. — У Торбьянта очень удобная позиция и он без труда удержит свой объект. Прорывайтесь к грузовым лифтам в одиннадцатом секторе и зачищайте минус третий подуровень. — Сэр, в таком случае вы останетесь здесь в одиночестве… — Не беспокойтесь, сержант, — капитан позволил себе скупую улыбку, — Я соединюсь с вами, как только разберусь с еретехом. На несколько мгновений в канале установилась тишина, нарушаемая только треском статики, редкими шумами скрапкода, да едва слышимым гудением силовой брони. Гестиус был уверен в том, что Холдаст не станет спорить. Во-первых, и сержант, и капитан понимали, что еретики дрогнули, понесли большие потери, а потому сил на новую атаку просто не имеют. Утратив тяжелое вооружение и будучи отрезанными от генераторумов, хаоситы могли только попытаться продать свои поганые шкуры подороже, но Астартес не собирались позволять им этого… — Как прикажете, капитан, — вновь заговорил Холдаст. — Удачной охоты. Misericordiam atis! — Misericordiam atis! Гестиус испытывал нечто, сравнимое с глубоким и всеобъемлющим удовлетворением. Приказы были отданы, подчиненные проинструктированы, а объекты, ради которых первую роту телепортировали в тыл еретиков, находились под охраной дюжины терминаторов. Ничто больше не могло помешать ему в исполнении собственного обета, данного очень, очень давно. Оставалось только найти и ликвидировать избранную цель…

***

Техножреца звали Эфиальтирус. Это имя он выбрал себе сам после того, как отринул маразматические догмы Механикус. Когда-то его звали Каппа-Три-Омикрон-Семьдесят, но этот идентификатор ассоциировался исключительно с Ложным Культом Машины, и потому еретех отказался от него. То имя, что он получил при рождении, забылось уже очень давно. По данным внутренних хронометров Эфиальтируса, ему исполнилось двести шестнадцать лет. Или, точнее, тем немногим частям его тела, что по-прежнему стоило считать человеческой плотью. А ведь его восхождение к совершенству было так близко! В теле Эфиальтируса оставалось лишь двенадцать процентов презренной плоти. Восемьдесят восемь великолепных, божественных процентов состояли из стали, железа, бронзы и титана, освященных и благословляемых трижды в день в ритуале почитания Истинного Бога-Машины. Но куда больше сознание еретеха будоражило осознание того, что за минувшую с момента обретения Знания месяцы количество биологических составляющих в его теле сократилось на четверть. Двадцать пять прекрасных процентов идеальных имплантов, которые он извлек из тела бывшего Магоса Рорния Веля, властвовавшего в Каньоне Аруната более пяти десятилетий. А ведь это оказалось так просто… Когда-то Эфиальтрус был обычным техножрецом. Он не был уверен, имеет ли право называть себя Магосом Скитариев, — но колебался не из скромности, а от потаенного стыда. Ему выпала значительная роль, без сомнения, и не лишенная достоинства. Но в черепных когитаторах тогда ещё Каппа-Три-Омикрон-Семьдесят зрела угрюмая, слишком человеческая боль. Магистр чего? Солдат-рабов? Он заслуживал большего. Он заслуживал лучшего! Каппа-Три-Омикрон-Семьдесят начал молиться. Он просил Омниссию послать ему свою милость, но божество не снизошло к мольбам младшего служителя. Тогда техножрец решил, что праведный труд станет его Perpetuum Mobile. Десятилетиями он усердно трудился над созданием идеальных солдат, вкладывал доступные ему знания в совершенствование собственных творений, и в конце-концов пришёл к выводу, что СШК — этот сборник Истинного Знания, во многом ограничивает функционал его созданий. Техножрец утешался обманом — и боролся со стыдом с помощью того же обмана. Внешне он принял назначенную ему роль и бесконечно изменял аугментированных солдат, ища совершенную боевую форму если не для себя, то для собственных творений. Но великие аватары Легио Маледиктис — воплощения Бога-Машины — вышагивали по равнинам, превращая в прах все приземленные и ничтожные достижения Каппа-Три-Омикрон-Семьдесят. Всё это время его процессоры сохраняли прекрасные и преисполненные надежды образы: вот он работает над божественной машиной, стараясь вызвать ее дух из глубин безмолвного механизма, а вот ровные ряды механических легионов улучшенных скитариев неудержимо накатываются на позиции врага. Мучаясь ничтожностью своего положения в иерархии анклава, Каппа-Три-Омикрон-Семьдесят по крайней мере ухитрялся скрыть своё недовольство от немигающих глаз более удачливых братьев. Этого было достаточно для того, чтобы продолжать работу во имя будущего. И поиск нового привёл техножреца к запретному… Не раз и не два служителю Механикус доводилось сопровождать своих более опытных и облеченных властью соратников в экспедициях на другие планеты сектора Дониан. Во время одного из таких путешествий небольшой объединенный флот нескольких миров-кузниц, в состав которых входил и отряд Каппа-Три-Омикрон-Семьдесят, достиг окраинной системы, отмеченной на имперских картах, как Брэде 5-ХВ. Именно там, на поверхности Мира Смерти Брэде-Секундус, скитарии и технорабы Каппа-Три-Омикрон-Семьдесят обнаружили погибший тысячелетия назад штурмовой транспорт «Клешня Страха». Древняя десантная капсула космодесанта почти десять тысяч лет провела тут, и прежде, чем ветхая конструкция окончательно разрушилась, техножрец успел лишь подключиться к её дата-банкам. Чтобы обрести Изначальное Знание… Принадлежавшая триста двенадцатой ударной бронетанковой центурии четвертого легиона, «Клешня Страха» была вместилищем столь поразительных таинств, что ради обладания ими представители миров-кузниц непременно обернули бы оружие друг против друга. Поэтому техножрец предпочёл скрыть обретенное знание, чтобы потом преподнести его Магосу, рассчитывая на повышение в ранге и достойное вознаграждение. Но с каждым днем желание самому обратиться к таинствам прошлого нарастало, пока не стало совсем нестерпимым. И тогда Каппа-Три-Омикрон-Семьдесят погрузил свой разум в круговорот схем и чертежей. Как же сладка и поразительна оказалась та информация, которую скрывали в себе древние базы данных… Он лгал начальству и соратникам-техноадептам. Как они верили ему! Как обрабатывали поступающие данные и с готовностью подтверждали его очевидную и чуть ли не академическую увлеченность тактикой ведения боя! И в это же время Каппа-Три-Омикрон-Семьдесят совершенствовался сам и готовился. Тщательно продумывал и анализировал, изучал и адаптировал. Возможно, техножрец мог бы гордиться собой. Ведь ему удалось то, о чём могли лишь мечтать представители Адептус Арбитрес и сам Планетарный Губернатор Калидум-Прим. Техножрец стал первым живым существом, обнаружившим назревающий заговор. Вот только в будущей войне тогда ещё Каппа-Три-Омикрон-Семьдесят выбрал совсем не ту сторону. Именно об этой ошибке он пожалел в последние минуты жизни. Астартес десантировались прямо на его, теперь уже точно его анклав. Подчиненный поиску и накоплению Изначального Знания. Видоизменяемый в соответствии с тем, что падший еретех узрел в дата-банках четвертого из падших Легионов. Астартес. Двадцать четыре Астартес. Закованные в терминаторскую броню воины десантировались прямо в помещения генераторумов анклава сразу после того, как залпы осадных танков продавили пустотный щит, за полгода собранный теперь уже Эфиальтирусом с помощью приобретенных знаний. Благодаря информации из дата-банков «Клешни Страха» еретех понял, что шансов на сохранение базы и производственных мощностей у него уже нет. Можно было только задержать космодесантников, спасая самое ценное и важное, да вывозя в тайное подземное убежище преданных слуг. Не помогал даже сгенерированный несколькими передатчиками аналог скрапкода, описание и образец которого достались Эфиальтирусу в числе прочих секретов четвертого из Легионес Астартес. Лояльные Императору космодесантники весьма быстро сориентировались и теперь действовали с эффективностью, близкой к максимальной, каким-то образом восстановив локальную связь внутри штурмовых групп. Теперь еретех ощущал нечто, похожее на раздражение и испуг одновременно. Эмулирующие модули пока что не вредили, позволяя полнее воспринимать информацию, а потому он не стал отключать свои эмоции. Пускай Хасеир сам разбирается с Ангелами Смерти Императора. Бывший техножрец слишком хорошо понимал, что противостоять им не получится. Уровень технического оснащения космодесантников вызвал у Эфиальтирус чувство, сравнимое с завистью. Астартес, облаченные в древнюю терминаторскую броню, массово применяли миниатюрные постановщики помех и силовые щиты. Среди различных видов вооружения лоялистов преобладали модели, производство которых прервалось в далеком прошлом. Лишь благодаря Изначальному Знанию еретех смог опознать некоторые из увиденных образцов. Не менее важным было и то, что его враги не гнушались использовать собственные электронные вирусы и протоколы взлома. Совершенство машинного кода, который атаковал еретеха, было сравнимо с изначальным образцом найденного в дата-банках «Клешни Страха» скрапкода. Архаичность формулировок отдавала той недостижимой завершенностью и безупречностью, о которой Эфиальтирус мог лишь мечтать… Пока продвинутые автоматоны, собранные по новому паттерну, завершали демонтаж и вывоз наиболее ценного оборудования, а рядовые сервиторы и техногвардейцы пытались задержать терминаторов космодесанта, Эфиальтирус принялся вычислять принадлежность Астартес. Серая броня. Минимум знаков и отличительных черт. Наличие сложнейших доспехов «Тартарос», производимых в глубоком прошлом, и, в то же время, немалое число более новых «Индомитусов». Стремительная и свирепая атака: болтерные снаряды и пламя тяжелых огнеметов, удары клинков и скрежетание силовых когтей… Данных было совершенно недостаточно. Что было гораздо хуже, сервиторы и технорабы попросту закончились. Техногвардейцы, собранные по куда как более древнему паттерну, тоже оказались бессильны против Астартес, лишенные продвинутого энергетического оружия. Теперь некому и нечем было задержать атакующих. Равно как и не удалось протестировать новейших Преторианцев. В то время как одна штурмовая группа противника закреплялась в генераторумах, лишив Эфиальтируса связи с несколькими подуровнями, другая группа неторопливо и решительно пробивалась к грузовым лифтам. Или нет?.. Еретех склонил аугментированную голову на бок, ощущая что-то, отдаленно похожее на заинтересованность. Один из Астартес, закованный в древний доспех «Тартарос», далеко оторвался от остальных сил космодесанта и стремительно продвигался прямо к залам управления. Эфиальтрус внимательно изучил информационные потоки с нескольких внутренних ауспиков и сенсоров, наблюдая за тем, как Ангел Смерти эффективно расправился с очередной группой обычных сервиторов. Космодесантник воздел нанизанного на когти силовой перчатки технораба к потолку галереи, после чего склонил шлем в приглашении, не сводя рубиново-красных линз шлема с визоров пока ещё функционирующего сервитора. Та небольшая часть живого разума, доставшегося еретеху от Каппа-Три-Омикрон-Семьдесят, ощутил вызов в позе и жесте этого Астартес. Эфиальтрус перехватил прямое управление сервитором и, с раздражением осознав, что эта платформа была лишена средств вербальной коммуникации, издал трель на технолингве. Пронзительный и скрежещущий вопль-импульс бинарного кода подтвердил принятие вызова. Еретех короткой командой активировал своих Преторианцев. Если Астартес желал честного поединка, то он явно просчитался…

***

Настоящая скрытность никогда не работала при первой фазе атаки. Боевая броня воинов Астартес не позволяла им превратиться в невидимых и неуловимых ассасинов. Священный доспех гудел, как работающий вхолостую двигатель, превращая капитана первой роты в трехметрового гиганта, и оставлял энергетический след, который легко могли засечь даже самые примитивные ауспик-сканеры. Это не волновало Гестиуса. Когда Черные Штандарты вступали в бой, они не прятались под завесой секретности в тщетной надежде остаться незамеченным. Подобную трусливую тактику космодесантники оставляли бездушным ведьмам, порожденным на свет инкубационными чанами Храма Каллидус. Капитан первой роты быстро взглянул на хронометр, отображавшийся на дисплее. С того момента, как сирены начали истошно завывать, прошло уже две минуты. Продолжая бежать по служебному туннелю, Гестиус сверился с гололитической схемой, выведенной на краю дисплея его шлема. Впереди было обширное помещение, почти наверняка являвшееся центральным операционным узлом слуг Машинного Бога на этом уровне. Где-то там и скрывалась цель космодесантника. Ауспик шлема отобразил парные размытые сигнатуры, быстро приближавшиеся с каждым мгновением. Гестиус на миг задумался, после чего оттолкнулся от феррокритового пола и в прыжке ухватился деактивированной силовой перчаткой за проходящие под потолком трубы. Ферропластовые короба систем очистки жалобно заскрипели, выгибаясь под весом закованного в терминаторскую броню космодесантника, но выдержали, позволив капитану первой роты слиться с тенями и замереть без движения. Встроенный в «Тартарос» постановщик помех делал своё дело, скрывая сигнатуры Астартес от сканирующей аппаратуры еретеха. Благодаря знаниям и умениям пробуждённого генетора, Гестиус и его братья могли не опасаться заражённой ноосферы Механикус. Стоило воспользоваться этим преимуществом с максимальной эффективностью… Цели определены Две сгорбленные гротескные фигуры неторопливо двигались по центру прохода. Первая отдаленно напоминала человеческий торс, окованный броней и водруженный на гусеничную платформу. Вместо правой руки автоматон шевелил манипулятором, увенчанным редким и чрезвычайно опасным волкитным бластером. Другая конечность заканчивалась арк-булавой, навершие которой опасно мерцало в полумраке. Вторая боевая единица противника перемещалась на двух механических конечностях и со стороны казалась довольно нескладной. Дерганные и резкие движения сервоприводов сопровождались противным скрежетом, с которым устрашающего вида когти царапали бетон. Этот сервитор был вооружен только оружием ближнего боя, и потому стал первой целью для Гестиуса. Космодесантник уже падал с четырехметровой высоты вниз, прямо на уродливых созданий, когда когитаторы Преторианцев обнаружили атаку. Реакция гусеничной платформы сильно запаздывала. Предназначенная для штурма и прорыва обороны боевая единица была тяжело бронирована и проигрывала в скорости второму автоматону, действия которого неприятно удивили капитана. Рассекающий взмах силовых когтей пришёлся в пустоту, а Преторианец сразу же попытался контратаковать… Только для того, чтобы получить пинок бронированным сабатоном и отлететь назад, истекая техническими жидкостями из переломанных сочленений. Облегченная платформа оказалась слишком неустойчивой и хрупкой для того, чтобы без повреждений встретить таранный удар закованного в терминаторский доспех космодесантника. Гестиус щедро окатил врага струей раскаленного прометия, однако почти сразу был вынужден припасть на колено, спасаясь от выстрела из волкитного бластера. Сервоприводы доспеха протестующе взвыли, но справились с неожиданным маневром. Мерцающий луч прошёл чуть выше, частично расплескавшись по поверхности моментально вспыхнувшего защитного поля, сгенерированного боевым щитом. То, что всё же достигло брони космодесантника, смогло лишь оплавить наплечник «Тартароса», да существенно нагреть терминаторский доспех. Но капитан первой роты уже развернулся к противнику и, не давая автоматону выстрелить во второй раз, рванулся вперёд. Сократив дистанцию, Астартес заблокировал удар арк-булавы собственными силовыми когтями, глухо рыча из-за мощного удара статическим электричеством. Силовая броня уберегла сверхчеловека от немедленной смерти, но приятного в этом было немного. А затем космодесантник завершил схватку, направив жерло огнемёта прямо в центр торса Преторианца. Струя высокотемпературного пламени за несколько мгновений прожгла броню корпуса и добралась до электронной начинки, навсегда прерывая существование оскверненного механизма. Гестиус шагнул назад, с мрачным удвольствием наблюдая за агонией противника. Поверженный Преторианец скреб когтями по феррокриту, слепо дергая конечностями. Его визоры раскололись из-за термического воздействия, живая плоть сгорела, а синтетические мышцы изжарились, словно грокс на вертеле. В два шага настигнув врага, капитан первой роты пробил силовыми когтями центральный управляющий модуль, своевременно подсвеченный визором терминаторского доспеха. Тактическая сеть внезапно мигнула отметкой индивидуального сообщения с высоким приоритетом. Пробежав глазами четыре строчки сухого текста, Астартес сбросил труп на пол и жутко улыбнулся под шлемом. Теофраст, наконец, локализовал местоположение еретеха. Отныне ничто не мешало Гестиусу покончить с падшим техножрецом…

***

Эфиальтрус успел испытать гордость, раздражение и горечь разочарования, наблюдая за гибелью своих лучших созданий. Оба Преторианца были тем проектом, который еретех реализовывал уже давно, но ни одна из боевых единиц даже не приблизилась по своей эффективности к одному-единственному воину Адептус Астартес. Вначале он ещё надеялся на то, что его механические творения если не победят, то хотя бы заберут космодесантника с собой, но эта надежда не оправдалась. Астартес оказались настоящим кладезем сюрпризов и неожиданностей, действуя совершенно не так, как предполагали учебные модуляции. Падший техножрец знал это, потому что необычайно тщательно изучал военную доктрину четвертого Легиона по доставшимся ему информационным модулям. Он был совершенно не готов к той тактике, которую применяли Ангелы Смерти Императора, обрушившиеся на Каньон Аруната всего лишь четыре часа назад… Им хватило двухсот пятидесяти восьми минут, чтобы разрушить всё, созданное Эфиальтрусом за полгода. Системы ПВО были подавлены в самом начале шурма, могучие бастионы рассыпались обломками под массированными ракетно-бомбовыми ударами, а танковый резерв, брошенный в самоубийственную контратаку, целиком сгорел на узких улицах производственного комплекса. От армии сервиторов и технорабов остались жалкие ошмётки, дезорганизованные и лишённые тяжелого вооружения. Техногвардейцы показали себя чуть лучше, но всё равно были не более, чем смазкой для клинков Астартес. Даже Преторианцы не смогли ничего противопоставить единственному космодесантнику. Еретех успел сохранить в своём электронном разуме ключевую лексемму, запрещавшую отныне вступать в бой с Астартес без как минимум двадцатикратного численного превосходства. Эта мысль стала последней в его жизни… Особо мощный ноосферный удар пробил файрволы Эфиальтруса, разделился на тысячи более мелких модулей-инфильтраторов и сковал разум цели незримыми цепями. Эмоциональные блоки еретеха — единственная часть его разума, не подвергшаяся атаке — разразились изумлением, ужасом и, в конце концов, обречённым смирением. Капитан первой роты рухнул на падшего техножреца вместе с потолком, с помощью направленного взрыва обрушив часть верхнего, минус второго уровня. Ему хватило двух минут для того, чтобы, сверяясь с указаниями Теофраста, болидом промчаться по коридорам центрального сектора производственного комплекса и установить мельта-бомбу прямо над головой еретеха. — Цель уничтожена, — произнёс Гестиус в вокс. — Враг убит. Он даже не запыхался. Космодесантник пробил тело Эфиальтруса силовыми когтями, нанизав техножреца, словно дикарь, похваляющийся добычей. Вскинув свой устрашающий трофей, капитан первой роты направился к разблокировавшимся после смерти еретеха грузовым лифтам. Пора было заканчивать это…