Отвергнутые

…Мы шагнём из теней, чтобы убить их всех…

***

Город сверху горел. Вспышки взрывов, трассеры и пламя отдельных пожаров разгоняли ночную тьму в десятках мест одновременно. Крики раненных и умирающих, проклятья и призывы сражающихся, отрывистая пальба и уханье залпов крупного калибра — сотни отдельных деталей складывались в картину противостояния, о сути которого пока было мало что известно. Кернивар знал — это ненадолго. Сражение развивалось слишком вяло, чтобы отправлять на разведку приданных инициатов, и достаточно далеко, чтобы смертная агентура не успела вернуться с донесениями о происходящем. Больше похоже на ограниченный штурм с локальными целями, чем на комплексную операцию предварительного подавления, каковой можно было ожидать от магистра Абихта. Отсюда проистекал главный вывод: битва до сих пор шла без участия Чёрных Штандартов. Несмотря на это, война была близко. Слишком близко, чтобы капитан второй роты мог позволить себе игнорировать её… Узкие переходы, соединявшие между собой нижние уровни тысячеэтажных шпилей, тонули в удушливой, почти токсичной тьме. Из провалов между сооружениями поднимались клубы отравленного химическими соединениями пара, ржавые металлоконструкции над головой истекали машинными маслами и отработанными техническими жидкостями. На рифлёных поверхностях ремонтных площадок оставались жирные прометиумные разводы. В этой агрессивной ко всему живому тьме Кернивар и его воины чувствовали себя почти как дома. Их керамит был выкрашен в оттенки чёрного. Холодная синева морей сменила агрессивно-алый цвет линз в шлемах. Укрытые от чужих глаз маскировочными плащами с активированным режимом оптического камуфляжа, космодесантники второй роты почти бесшумно перемещались между разрушающимися остовами колонн в основании гигантского города-улья. Четверо воинов шли вслед за своим капитаном. Каждый из них был ветераном сотен сражений и признанным мастером этой скрытной, чуждой другим братьям разновидности войны. Лязг изношенных механизмов и грохот бьющегося на ветру листового железа скрывали их шаги лучше, чем врожденные умения или даже самая совершенная аппаратура. В геносемени ордена не было тайных способностей, присущих наследникам XIX легиона, а технику всегда могли засечь. Полное отсутствие звуков обнаруживалось даже раньше, чем их избыток… Кернивар знал это, потому что восемь тысяч лет назад он сражался вместе с Гвардией Ворона в нескольких общих компаниях и почерпнул у союзников многие тактические приёмы. Слишком многие, как считали некоторые из его генетических братьев. Они приблизились к конечной точке маршрута на расстояние, вдвое превышающее максимальную дальность стрельбы типового болтера модели «Сталкер». Разумная предосторожность на случай, если бы ненадёжные союзники решили предать космодесантников в самый неподходящий момент. Кратким движением века Кернивар отметил три руны на дисплее визора своего шлема. Рассредоточение. Наблюдение. Готовность. Трое боевых братьев, облаченных в чёрный керамит, скользнули в разные стороны от своего командира. Силовые ранцы активировались с почти беззвучным гудением, когда воины встали по краям платформы. Подтверждение. Они бросились в пропасть размытыми тенями, бледное свечение двигателей растворялось во мраке подулья уже через считанные метры. Четвёртый — внешне очень похожий, но невообразимо отличающийся от остальных воинов, — остался стоять позади Кернивара. По наручам его брони бежали едва различимые дорожки морозного инея. — Гессаст, — позвал капитан второй роты. — Мы идём? Эпистолярий неопределённо повел наплечником и кивнул. Мерцающее свечение психической энергии вокруг его фигуры почему-то убеждало Кернивара в обратном. — Что-то происходит, — наконец ответил псайкер. — Потоки эфира взбудоражены, грань межреальности напряжена. Капитан второй роты подавил рвущийся наружу саркастичный смешок. Возможно, он был слишком предвзят, а может быть просто привык за полтора столетия их знакомства, однако пока Кернивару гораздо больше нравилось работать с Джорафом, чем с его косноязычным учеником. — Чем это грозит? — Не знаю. Я скажу точнее, когда мы доберёмся. Нас не ищут, если вы об этом, капитан… Его ответ ни на миг не улучшил настроения Кернивара. Тактическая карта обновилась. Воины второй роты уже заняли назначенные им позиции и ждали, пока их командир сделает собственный ход. Впрочем, ждали не только они. — Пойдем, — хмыкнул Кернивар. — Не будем заставлять наших смертных «друзей» волноваться. Он шагнул через край площадки спиной вперёд, одной лишь мыслью отключив магнитные фиксаторы сабатонов своего доспеха. Потоки набегающего снизу воздуха упруго толкнулись в керамит, неспособные остановить или задержать падение воина, облачённого в силовую броню модели Mk. VI «Корвус». Реактивные двигатели активировались две секунды спустя. Управляемый полёт всегда восхищал его своей динамикой. Вековой опыт Кернивара позволял ему управляться с массивным прыжковым ранцем так, словно он был рождён в небесах, а высококлассное снаряжение — объективно лучшее из всего, что когда-либо имелось в распоряжении Адептус Астартес, — превращало летящего воина в очень сложную цель для любого врага. Он упал вниз в объятиях тьмы, окруженный зловещим мерцанием маскирующего поля и сопровождаемый гулом двигателей прыжкового ранца. Перевернувшись в воздухе в пяти метрах от своей цели, Кернивар мягко приземлился на три точки, гася оставшуюся инерцию. Космодесантник выпрямился. Позади него с гулким лязгом ступил на площадку Гессаст, не слишком опытный в таких высадках. Сигнатуры смертных перед Керниваром выделялись оттенками алого, за хрупкими костями и тонкой плотью скрывались бьющиеся в испуге сердца. Их страх был почти физически ощутим. Этот запах проникал сквозь фильтры шлема, отдавался на языке, тревожил инстинкты сверхчеловека… Кернивар подумал, что его появление определенно произвело сильное впечатление на их потенциальных «союзников». Смертные слишком медленно приходили в себя. Их было пятеро, как и оговаривалось перед встречей. Командир группы — в форме младшего офицера Адептус Арбитрес, но без знаков различия или актуальных тактических меток. Женщина, тёмные волосы, примерно тридцать терранских лет. Пожалуй, она восприняла появление космодесантников лучше всех. Кернивар чувствовал её страх лишь в течение первых трёх секунд… — Вы звали — и вот мы здесь, — попытался разрядить обстановку капитан второй роты. — Очень экстравагантное появление, — кивнула ему женщина, внимательно разглядывая доспех воина: — Арбитратор-детектив Сильвия Таррантино. С кем я говорю? Кернивар не был слишком осведомлён о текущих званиях в Адептус Арбитрес, но отметил для себя мужество смертной. Мало кто мог так спокойно разговаривать с условно-дружественными — а считать иначе у них не было никаких оснований, — или же вовсе враждебными космодесантниками. Особенно когда это были Чёрные Штандарты. Отдельно — когда в зоне боевых действий разворачивалась вторая рота. — Ты можешь называть меня Керниваром, капитаном или просто господином. Желательно ещё добавлять «сэр», но я не обижусь, — хмыкнул космодесантник. Из-за особенностей строения вокс-решетки, из его уст это звучало, словно рык хищника перед броском, однако женщина даже не поморщилась. Её спутники, в то же время, отпрянули назад, шепча какие-то глупости про Императора и его кровь. Ну, те из них, кто ещё мог это сделать. Как минимум один — вероятно, тот самый пленник, ради которого капитан и явился на эту встречу, — стоял на коленях с мешком на голове и закованными в кандалы руками. Авточувства сообщали, что у него внутреннее кровотечение, многочисленные гематомы и несколько переломов. Смертные никогда не умели деликатно обходиться с ценными источниками информации… — Я не вижу символики ваших доспехов, — тем временем продолжала упорствовать арбитратор. — Прежде, чем мы продолжим, мне необходимо убедиться: вы на нашей стороне? Теперь Кернивар раздражён. Руны на дисплее его шлема пульсирют зеленым цветом готовности. Доложить. Воины второй роты отвечают ему без задержки. Цели определены, сигнатуры шагнувших в ловушку отмечены алыми контурами. Снайпер. Два стрелка. Гранатомётчик. Удаление двести, компрессорная станция и шахта грузового лифта. «Союзники» в меру своих сил подготовились к встрече. Для них будет удивлением узнать, что ни один из сидящих в засаде даже не успеет выстрелить, прежде чем умрёт. Боевые братья Кернивара готовы позаботиться об этом, стоит капитану лишь дать команду… Жесткая улыбка сменяется кривым оскалом, машинный дух его брони отмечает повышенную выработку эндорфинов, оолитовая почка насыщает кровь воина гормонами агрессии, злости и возбуждения. — Смотря чью сторону ты называешь своей… Космодесантник двигается быстрее, чем смертная успевает даже осознать его последнюю фразу. Семь метров между ними преодолены всего за секунду. Металл под ногами сверхчеловека жалобно стонет, воздух свистит в сложных механизмах прыжкового ранца, в то время как закованные в керамит руки повторяют комбинацию движений, отточенную сотнями тысяч повторов. Два цепных лезвия — сорванные с магнитных полос на бёдрах Кернивара клинки средней для астартес длины, — замирают в миллиметрах от шеи и живота глупой женщины, решившей, что она контролирует ситуацию. Это в корне не так… «Кротость» и «Сострадание» готовы на практике объяснить арбитратору всю глубину её заблуждений. Имперские аквилы, выгравированные на гардах мечей, блестят ртутным блеском во мраке подулья. Именно так, чтобы она заметила. Чтобы поняла. Осознала. — Потому что если ты ответишь неправильно — в этом проклятом городе станет на восемь смертных меньше. Обвиненный и обвинитель меняются местами. Теперь её страх ярок и сконцентрирован в воздухе вокруг женщины. Арбитратор поняла — приглашённые союзники знают о подготовленной для них засаде. Тем удивительнее страх не за свою жизнь, нет… Та, кто называет себя Сильвией Таррантино, до ужаса боится, что Кернивар убьёт её прежде, чем услышит нечто очень и очень важное. Именно так шепчет капитану подсознание голосом эпистолярия. Кернивар. Она нам нужна. Пальцы воина касаются активирующих скоб, приводящих цепные лезвия в движение. От легчайшего нажатия его удерживает лишь уверенность в глазах арбитратора, да звучащие в разуме слова Гессаста. Он дёргает щекой, чувствуя что-то, сравнимое лишь с мимолётным раздражением. Почему-то все псайкеры в жизни Кернивара имеют своеобразную особенность вмешиваться в дело в не самый подходящий момент. Ученик Джорафа лишь доказывает правоту его наблюдений… — Я — верная слуга Императора, — сипло выдыхает арбитратор, боясь сглотнуть, чтобы не коснуться прижатых к горлу адамантиевых зубцов: — Мы лишь выполняли приказ. Позвольте подтвердить это, господин. Ну, она всё же вспомнила о банальной вежливости. А ещё — так и не отдала своей засадной группе команду на открытие огня, хотя могла бы. Благодаря авточувствам Кернивар знал, что под кожей запястья женщины зашит настроенный на частоту сердечных сокращений передатчик. Простое и эффективное решение, хоть и не лишённое толики оригинальности. Как раз то, чего можно было ожидать от оперативницы Арбитрес. Пожалуй, он предоставит ей шанс… — Дыши глубже, леди, — рекомендует Кернивар, отводя клинки на два сантиметра от кожи: — Если бы я хотел — ты бы уже умерла. Судя по характерному блеску её глаз, теперь она ни на миг не сомневается в его словах. Почему-то воин чувствует лишь меланхоличную грусть, однако дразнить женщину весьма забавно. Страх Сильвии Таррантино сменяется внимательным, профессиональным опасением. Кажется, она действительно готова говорить…

***

Допросы в исполнении Кернивара всегда скоротечны и очень, очень кровавы. Обычно его методика требует наличия дополнительного человеческого материала — как правило, одного из сообщников пленника, ставших вдруг ненужными для Черных Штандартов. Во-первых, на нём можно слегка размяться перед основным источником информации. Во-вторых, психологическое воздействие на главную цель никогда не будет лишним. Капитан второй роты жесток, но не избыточно кровожаден. Пытки — лишь средство, садизм и показную бесчеловечность обязательно следует дозировать, всегда сохраняя холодную, профессиональную отстранённость. В нынешней ситуации, однако, привычные методики можно применять в достаточно ограниченных масштабах. Здесь нет живых подельников захваченного полевого командира еретиков, зато рядом присутствуют свидетели допроса из числа местных союзников ордена. Кернивара не беспокоит то, что подумают о нём смертные. Арбитратор, кажется, достаточно профессиональна, может владеть схожими методиками полевого допроса и уж точно желает получить информацию побыстрее. Однако важность пленника, о которой упорно твердило подсознание голосом Гессаста, требует отойти от догм. В конце концов, всем космодесантникам ордена пришлось измениться под давлением обстоятельств. Кернивар жертвует наименьшим… — Гессаст, он твой, — произносит капитан, демонстративно отходя на шаг в сторону, и обращается к женщине: — Предоставим работу эпистолярию. Иногда психические способности очень полезны. Женщина удивленно моргает и приоткрывает рот, чтобы что-то спросить, но затем останавливается. Удивлена решением Кернивара? Только догадалась, что второй из космодесантников — псайкер? Ему трудно сказать. — Вы уже знаете, — бормочет Сильвия, отводя взгляд. Несмотря на долгое знакомство с Фиорой дю Тарраль, которую капитан второй роты почти месяц назад перепоручил Гестиусу, он всё ещё с трудом разгадывает смертных. Особенно — женщин. Отдельно — женщин, которые его почти не боятся… Спустя секунду Кернивар понимает, о чём она. Благодаря авточувствам он видит: у пленника просто отсутствует язык. Плоть жестоко вырвана и прижжена, данные эволюцией резцы раздроблены и заменены на грубый эмалированный металл. Это не последствия пленения, поскольку раны выглядят слишком старыми. Видимо, хозяева еретика совсем не беспокоились о здоровье своего раба, когда принудительно лишали смертного возможности говорить. Благодарю за доверие. В отличие от женщины, его боевой брат — а Гессаст по-праву заслужил этот титул, — куда лучше понимает, что значит для капитана второй роты поделиться с кем-то честью лично провести допрос. В ментальном шепоте эпистолярия лишь искренняя признательность и непритворное уважение. Ученик Джорафа прекрасно знает, что Кернивар больше столетия носит титул Frater Ascario. В переводе с истриольского это можно толковать, как «брат, что исполняет». В случае Кернивара — термин подразумевает исполнение приговора, но также включает и предварительное полевое дознание… — Прогуляемся, или желаете посмотреть? — Светски интересуется капитан второй роты. Фиора дю Тарраль была бы впечатлена тем, как он играет интонациями. — Воздержусь. Или же нет? Определённо, Кернивар никогда не научится понимать женщин. Впрочем, он не торопится повторять предложение дважды. За происходящим будет интересно понаблюдать… Эпистолярий проходит мимо. Его могучий Штормовой Молот, в честь которого и наречён Гессаст, скользит вслед за хозяином, переливаясь от психической энергии. — Вниз, — велит ученик Джорафа. Одного слова достаточно, чтобы пленник распростёрся на ржавом металле продуваемой всеми ветрами площадки. Присутствующие рядом смертные передёргиваются, отгоняя неожиданное желание упасть перед сверхлюдьми на колени. Кто-то вскрикивает, кто-то ругается, кто-то вообще вспоминает Императора и его милосердие. Последнее больше всего веселит капитана второй роты. — Прелести нашей работы, — уклончиво поясняет Кернивар прежде, чем Сильвия успевает задать вопрос. — У вас определенно странное представление о прелестях, — бормочет женщина в ответ, пряча взгляд. Кажется, ментальный приказ зацепил её сильнее, чем она пытается показать. Стоит обсудить это с Джорафом, ведь ордену совсем не помешает латентный пси-чувствительный смертный из этого времени… Но позже. Позже. Сейчас у капитана второй роты есть более интересные темы для обсуждения. — Моё предложение всё ещё в силе, — напоминает он арбитратору под щелкающий хруст костей за спиной. Ему не надо оборачиваться, чтобы видеть: Гессаст тщательно фиксирует пленника перед тем, как начнёт ломать его разум и волю, уже подточенную пленом вместе с болью и невозможностью хоть как-то повлиять на ситуацию. Джораф не раз показывал на практике, как следует проводить психо-ментальные допросы важных пленников. Frater Ascario обязан знать о средствах и способах дознания всё или почти всё… Но женщина ещё сомневается. Она бледна от усталости, худа и не слишком твёрдо стоит на ногах, однако в её взгляде до сих пор отблески служебного долга и профессионального интереса. В то же время Сильвии как минимум неуютно находиться рядом с работающим псайкером. Об этом говорит язык её тела, скованность движений и мимика лица. Негативный опыт, или же результат прямого столкновения с подобными Гессасту? Кернивар — слишком опытный убийца, чтобы не заметить столь очевидных деталей. Ему определенно интересна история, которая стоит за появлением женщины в этом месте. — Обещаю, я лично расскажу всё сколь-нибудь полезное, что извлечёт из разума пленника мой брат, — мягко произносит он, отключив модуляторы вокс-решётки. Арбитратор передёргивает плечами и, наконец, кивает, явно удивленная диссонансом звучания голоса космодесантника. — Хорошо. Однако мне необходимо раздать указания моим людям. — Не смею мешать, — с невидимой никому мягкой улыбкой отвечает Кернивар. Сейчас — самый идеальный момент для атаки. Если женщина действительно враждебна, то она не удержится от очевидной возможности убить астартес поодиночке. Вернее, попытаться это сделать… Он позволяет Сильвии переговорить со своими спутниками почти наедине. Авточувства доспеха в полной мере передают её слова Кернивару. Ничего интересного, почти ничего настораживающего, однако сопровождающие капитана воины считают иначе. Снайпер и стрелок перемещаются. Ликвидировать? Отрицательно. Наблюдать. Это попытка проявить осторожность. Женщина возвращается к нему под всхлипы и невразумительное бульканье со стороны корчащегося перед Гессастом пленника. На её бесстрастном лице не движется ни один мускул, однако на самом деле арбитратор хочет оказаться как можно дальше от псайкера, копающегося в голове еретика. За физическим отвращением скрывается застарелый страх. Кернивар определённо угадал в своих наблюдениях… В молчании они отходят на противоположный край площадки, оставляя неаппетитную картину полевого допроса в полусотне метров за спиной. Достаточно, чтобы органы чувств смертной перестали постоянно напоминать ей о происходящем. Всё ещё в пределах пятисекундной реакции капитана, если вдруг что-то пойдёт наперекосяк. — Итак, вы хотели поговорить… Прежде, чем перейти к сути, Кернивар снимает шлем. Здесь и сейчас это скорее ритуал, а не обязательное действие, однако он желает получить то, что Фиора называла забавным термином «кредит доверия». — Одна просьба, — сухо улыбается он. — Расскажи мне свою историю. С того момента, как пала Флада, и до сегодняшнего дня. Женщина громко сглатывает. Она определённо пленена чертами его лица, рассматривая облик сверхчеловека с почти неприкрытым вниманием, но не выдерживает взгляда глаза в глаза, моргает, сосредотачивается на ветеранских штифтах и разъёмах подключения силовой брони воина. Это типичная реакция смертных при первой встрече с Керниваром. Мало кто из людей мог прямо смотреть в абсолютную тьму его глаз… — Больше похоже на требование, чем на просьбу. — Какая жалость, — сухо отвечает воин. — Я никогда не умел любезно просить. — Это допрос? — Зависит от полноты твоих ответов, смертная. Она кивает, собирается с мыслями и действительно приступает к рассказу. Речь арбитратора рваная, иногда сбивчивая и определённо не подготовленная заранее. Пытается говорить как привыкла в докладах начальству, но слишком быстро теряет демонстративную краткость и безэмоциональность. Наигранно? Вряд ли. Кернивар слишком хорошо знает, что чувствуют смертные, когда пытаются лгать. Особенно в присутствии астартес. На взгляд капитана второй роты, в её словах мало необычного. Переброшена в столичный участок Арбитрес на третьи сутки с начала беспорядков, когда у восставших уже появилось тяжелое вооружение и сформировались ударные группы. Сначала занималась работой по профилю, но уже через несколько дней получила под командование сквад энфорсеров, приданный взвод СПО и задачу — взять под стражу одного из предполагаемых зачинщиков мятежа, скрывшихся на нижних уровнях. Пожалуй, это её и спасло, когда предательство и трусость открыли еретикам путь во дворец губернатора… — Ближе к сути. Что было после падения Флады? Обрыв связи с командованием. Постоянные бои с еретиками, мародёрами и лезущими из подулья бандитами. Отступление на нижние уровни, объединение с остатками разбитых отрядов Гвардии и СПО, новые сражения, гибель товарищей и сослуживцев. Переход на нелегальное положение, диверсионные акции… — Вы вели партизанскую войну почти год, и еретики не смогли ликвидировать группу. В чём причина? Женщина рассказывает. Как и ожидалось, они укрывались на самых нижних уровнях города, проводили все диверсии на окраинах и никогда не нападали на еретиков ближе, чем в десяти километрах от текущей базы отряда. Даже с этими предосторожностями им едва удавалось избегать обнаружения — предавшие Императора ублюдки привлекли к поискам группы большие силы. В последнее время стало легче. Еретикам уже не хватало людей и ресурсов, чтобы проводить контрпартизанские операции в бесконечных катакомбах Флады… — Пленник, — перешёл к следующему вопросу Кернивар. — Обстоятельства пленения, причина захвата, а также почему ты решила в конце концов притащить его к нам? — Случайность и ничего более, — ответила арбитратор. — Мы проводили рейд на место дислокации одной из банд, когда на отходе столкнулись с конвоем этого ублюдка. Хвала Императору, взяли с собой РПГ, но даже так я потеряла троих… — Сочувствую. Дальше? — Он попал к нам без сознания, после того, как мы остановили «Носорог». Охрана пыталась отбить его, а затем долго преследовала нас даже на тех уровнях, куда они не сунулись бы без очень веской на то причины. Уже позже стало ясно, что пленник нем. С допросами тоже… не получилось. В её словах до сих пор не было лжи. Офицер Таррантино просто решила избавиться от бесполезного — в её понимании, — однако потенциально важного пленника. Кернивар хмыкнул. Случайность. Просто стечение обстоятельств и ничего более… Случайностей не бывает. Каждую минуту нам даются ответы. Надо лишь понять — на какой именно вопрос. Ментальное послание эпистолярия несло психический отпечаток глубокого удовлетворения. — Достаточно, — велел Кернивар женщине, возвращая шлем на голову: — Гессаст. Ты нашёл что-то правдивое и полезное одновременно? — Более чем, капитан. Я лишил его разум возможности лгать. Вместе с уже оформленным информационным пакетом эпистолярий прислал ему краткую выжимку по итогам допроса. Дисплей визора космодесантника озарился миганием сразу нескольких рун, когда Кернивар отправлял полученные данные своим братьям. — Ну надо же… — Господин? — Напомнила о своём присутствии арбитратор. Он на миг задумался, взвешивая критичность информации и необходимость посвящения в неё одной конкретной смертной. Выходило, что Таррантино стоит услышать хотя бы часть правды. Её помощь уже стала воистину неоценимой для ордена. — На этой забытой всеми планете только что обнаружилось чуть больше космических десантников, чем мы предполагали ранее, — с иронией рассказал воин. — Отнюдь не все из них сражаются за Империум в наши дни. — Астартес-предатели?! — Она почти кричала. — Лучше, — улыбнулся под шлемом Кернивар. — Место, где они трудятся над воссозданием себе подобных… Сверхчеловеческий воин поклонился, теперь глубоко и абсолютно искренне. Закованная в керамит ладонь прижалась к нагруднику силовой брони. — Мы только что обрели возможность прикончить следующее поколение ублюдков в зародыше. За это я благодарен тебе, арбитратор-детектив Сильвия Таррантино. Такая ирония. Всего лишь двадцать минут назад он был готов отпилить ей голову своими клинками. Сейчас — открыто превозносил. — Но что теперь? — Кто-то другой сказал бы о возмездии, священном долге или героической цели. На самом деле тут нет никакого героизма. Мы шагнём из теней, чтобы просто убить их всех, — Кернивар улыбнулся, черные глаза воина неотрывно смотрели в лицо Сильвии: — Конечно же, как только согласуем всё это с вышестоящим командованием…