Zelda's stories

      Гул в ушах практически закрывает стук сердца, туманит подсознание, и картинка перед глазами плывет, а темные уличные краски смешиваются в грязные пятна облаков.       Сухие подушечки собственных пальцев у ведьмы непривычно скользят с курка оружия, а руки предательски дрожат, отчего автомат все чаще бьется в плечо и уводится обратно.       По спине пробегает легкий холодок, тело опускается под тяжестью чужого взгляда, глаза пытаются сфокусироваться на разметке и мишени внутри, но силуэт растворяется где-то в леденящем взоре. Оружие плавно направляется за фигурой, пока та не исчезает из поля зрения.       В ушах слышится странный скрежет. У рыжеволосой сейчас чертовски плохое предчувствие. Будто она точно знает где-то на уровне подсознания, что случится дальше, но не может воскресить воспоминания, бьющихся о остатки своей неразумной оболочки. В районе своего уха Зельда чувствует обжигающее дыхание и нависшее в воздухе недовольство.       Раздается выстрел, как и крик с алых искусанных до крови и металлического привкуса губ. Все вокруг покрывается дымом, изредка доносятся лишь крики людей с улицы, которым не посчастливилось оказаться рядом.       Зельда носом шмыгает и смотрит на все это, толкает оружие в сторону обрыва и вновь слышит гул. Спеллман рычит и переводит взгляд на стрелка. Мэри безразлично хмыкает и протирает лицо от пота, выдыхает шумно, будто до этого выстрела ни разу не дышала никогда. Уорделл тоже отбрасывает автомат и направляется ближе к женщине, та пытается отползти назад, но встречается с краем. Шатенка хватает ту за волосы и подносит ближе к своему лицу. Мэри смахивает горькие слезы с чужих щек, а после швыряет почти в самый центр, жалостливо губы поджимает и шепчет:       — Сумасшедшая непослушная ведьмочка, — Лилит приближается и садится рядом. — Ты даже спасти себя этим выстрелом не смогла. Темный Лорд не любит принципиальных и слабых. Тысячная ночь на исходе, моя дорогая, твои кошмары по воле Сатаны только начинаются. Но я помогу тебе. Это будет нашим секретом.       Мэри зло усмехается краешком губ и стягивает с чужих плеч пальто, кладет что-то в карман и исчезает в фиолетовом облаке магии. Небо перед глазами начинает растворяться, дома падают в бездну, как листы картона. Картинка вокруг темнеет и исчезает. Зельде лишь предстоит теперь давиться собственными всхлипами и разбивать костяшки о пол, пока и тот не провалится. Перед глазами стоит лишь Блэквуд в крови, рана в животе разрастается красным пятном, и тело падает назад, тоже пропадает. Спеллман бьется в истерике и отрицает наступление тысяча первой ночи, но та уже зловеще вглядывается и плетет свои сети.       Тик-так. Часовая стрелка рассекает своим звуком черепную коробку и пробуждает голоса в голове. Те кричат: «Беги».       Темнота вокруг медленно отступает, предоставляя время яркому теплому свету, льющемуся из гостиной. До обоняния начинают доноситься пряные запахи выпечки, где-то неподалеку стоит телевизор, в очередной раз показывающий старые комедии.       Когда Зельда просыпается, она с удивлением впервые за несколько лет обнаруживает себя на мягком диванчике, нежели на твердом каменном полу, Уорделл (надзиратель) рядом тоже не желает появляться. Резко что-то черное начинает отгораживать Спеллман от света, и та уже, кажется, готова к любому новому изощренному наказанию, которое ей придумают Люцифер и его наложница. Рыжеволосая отметает от себя плохие мысли, обнаружив, что черным пятном перед ней предстали мужские плечи. Брюнет убирает прядь с ее лица и лучезарно улыбается.       — Ты сегодня спала дольше обычного, видимо, заснула вечером, когда читала, я не решился тебя разбудить, ты слишком сладко сопела, — мужчина улыбается совершенно искренне краешком своих губ и целует женщину в нос, а после отстраняется. — Встретимся на кухне, я приготовил тебе завтрак.       Зельда продолжает смотреть Блэквуду вслед с удивлением, лишь позже вспоминая о тысяча первой ночи своего наказания, которую Мэри еще в самом начале называла самой ужасной. Спеллман поэтому и не верит своим ведениям, недоверчиво обращает внимание на Фаустуса, тот растворяется в дверном проходе. Подобная идиллия после тысячи кошмаров и больше двух лет страданий кажется невозможной, это и заставляет поддаться соблазну быть счастливой хотя бы одну ночь, забывая про предупреждения своей «подруги» напрочь.       Первая счастливая из тысячи несчастных ночей убивает ее окончательно. Когда стрелка старинных часов выбивает ровно полночь, этот мир исчезает навсегда, оставляя ее лишь с одним знанием — она могла и была счастлива. Срок наказания начинается заново. Спеллман тихо сходит с ума, познавая все это. Она в очередной раз должна выстрелить в любимого человека, но вновь не может. Только в этот раз все идет иначе. Мэри лучезарно улыбается ей и достает из ее же кармана пистолет.       — Я же обещала помочь, — Уорделл шепчет медленно, будто гипнотизировать будет. — Он уже горит в адском пекле, у тебя есть возможность прекратить свои страдания и воссоединиться с ним и мертвой частью своей семьи.       Зельда даже не раздумывает, что можно как-то иначе поступить, что ее могут обманывать, но в глазах Мэри и нет ничего такого, она смотрит на Зельду с искренним сочувствием.       Два выстрела звучат практически одновременно и оружие вновь летит в бездну.       — Мне даже будет не хватать наших стычек, когда ты ломалась. Прощай, сладкая, еще встретимся в аду.