Zelda's stories

      Зельда Спеллман была из тех девушек, кто с легкостью мог бы поддержать диалог в компании сверстниц о длине и цвете ногтей, новой коллекции от очередного итальянского дизайнера, немужественном поведении нынешних ведьмаков. Но эта девушка на то и представлялась своим именем так гордо! Она даже не стала бы встревать в подобный диалог, считая себя выше этих напущенных проблем, вроде кривой челки. Принцип Зельды скорее состоял бы не в том, чтобы долго причитать на эту тему, а в том, чтобы обратить это в свое достоинство. И случись это наяву, будьте покойны, на следующий день, поддавшись ее влиянию, так бы ходили в Академии даже преподаватели! Однако, к счастью, челку она не носила и стать основоположницей этого витка в моде ведьм, увы, она не могла.       Как уже можно было понять, ей не очень-то и нравилась компания собственных однокурсников, а других знакомых она и не заводила себе, наслаждаясь одиночеством. Собственно, в этом самом одиночестве она и собиралась провести семнадцатый День Рождения, как и прочие, если закрыть глаза на присутствующих тогда родственников. И несмотря на свою незаинтересованность во всяких «женских» штучках, которые обсуждали знакомые ведьмочки, она с огромным удовольствием провела бы тот день в торговом центре, которые только появились в Гриндейле, хотя стоит сказать, что даже в российских городах они были уже с середины XIX века, судя по данным из одного выпуска Московской газеты. Идея была хороша, если бы не… Соль и прочие амулеты, что оставляли местные там, дабы защититься от нечисти. А вызвано это было забавной ситуацией: слухи говорили, что Лилит так не понравилось одно из новых откровений Сатаны, что она ненадолго вышла из тени и довольно зловеще похитила несколько младенцев. Кратко говоря, ничего такого. Но эти же люди такие паникеры…       И так, и эдак, как не хотелось Зельде признавать, ей оставалось только провести почти весь день дома за просмотром сериала «Семейка Аддамс», что шел в воскресенье по телевизору целые день и, для самых отчаянных, ночь. Даже с этим можно было мириться. Было бы, ведь у распутницы судьбы, вернее сказать, у Сатаны на нее были совершенно другие планы, о которых Зельда вот-вот узнает…       Первое, что предзнаменовало начало «конца»… Ой, прошу прощения, не отсюда! Так вот, началось все с адски скучной лекции по зельеварению, которое напрочь отключало ее комплекс отличницы и возвращало в суровую реальность. По правде сказать, это был единственный предмет, с которым у умницы и красавицы старшей Спеллман ну никак не ладилось: все домашки за нее с радостью выполняли или Хильда, или какой-нибудь влюбленный ботаник. Вернусь к событиям и скажу, что эта лекция была особенно скучной и Зельда, подперев голову рукой внимательно наблюдала за интересным молодым человеком (хо-хо, сколько ты еще не знаешь, дорогая) Фаустом Блэквудом, что в этот конкретный день взгляда с нее не спускал. Но узнав причину этого уже на перемене, Спеллман значительно разочаровалась. Оказалось, что Хильда передала через него ей ланч и открытку. Зельда, не поблагодарив, уже была готова прощаться, но паренек оказался-то не промах! И в ту же минуту знающий о ее дате пригласил в кино.       Как наша девочка не старалась не прихорашиваться ради этого, ноги сами несли ее «в пляс» к шкафу, откуда было взято ярко-красное платье в крупный белый горох (писк моды! я так думаю…) и такого же цвета маленькие туфельки на каблуке, а на волосах прочно закрепился белоснежный бант, когда-то являвшийся поясом юбочки в пол Хильды или ее мамы, это уже было не так важно.       Такая причина проветриться очень прельщала Зельде, да и интриговала знатно, ведь о фильме она знала только то, что там будет всякого рода нечисть. Так и оказалось: какого-то рода целая сборная солянка; тут тебе и вампиры, и оборотни, и ведьмы, и водяные. Но фильм был откровенно ужасным и дело было вовсе не в жанре. Кроме того, Блэквуд выбрал те самые места, что смертные зовут «для поцелуев», но ему перепали лишь ядовитые комментарии, что в киноленте слишком много голых женщин и все это только потому, что почти все писатели и режиссеры гребаные мужчины. Говорить совсем честно… Фауст был сам глубоко разочарован: будто из чеснока попкорн, слишком громкий гогот в зале, кассирша или кто там, пролившая на него его же Колу, но всю ситуацию исправила Спеллман, мирно заснувшая на плече. От одного ее вида он сразу пришел в себя и успокоился, подумав, что все даже нормально в широком смысле этого диковинного слова, которое в ковене не использовали… А уж когда ему перепало то, ради чего были куплены те места, конкретнее поцелуй, он уже размышлял, что лучше точно быть не может.       Целоваться на пороге собственного дома Зельде даже очень понравилось, но в кинотеатры по неразглашенным причинам она ходить зареклась…