50 оттенков штурмбаннфюрера Пайпера

Лизе захотелось ослышаться. Спиной она чувствовала любопытные взгляды, должно быть, подтянулись местные. Обернуться было выше ее сил...да и какая, в сущности, разница? Вот она, точка невозврата. Если Лиза ослушается сейчас, что с ней будет? Пайпер отдаст ее своим солдатам? Расстреляет, несмотря на данное им слово? А если подчинится...тогда ее самой больше не будет. Сломленная. Беда в том, что противиться его воле она не может. Просто не может, нет в Лизиной душе таких сил. Любовь ли это? Да какое там...но если бы дьявол существовал, Климова первая отдала бы ему свою слабую душу. За голубоглазого штурмбаннфюрера танкового батальона СС. Она встала на колени в снег у крыльца, выпрямила спину, посмотрела ему в глаза. Йоахим Пайпер закурил новую сигарету, вспышка зажигалки высветила его спокойное лицо с тонкими чертами. Он невозмутимо вдыхал дым, разглядывая коленопреклоненную девушку. Лиза начала замерзать. Онемели плечи, а босых ног она вообще не чувствовала. - Я... - Молчите! - резко бросил Пайпер. Докурил, сошел с крыльца. Встал у Лизы за спиной, начал небрежно вынимать шпильки из тяжелого пучка волос. Волосы у Лизы были красивые, она их берегла, ни в какую не соглашалась стричься. Девчонки завидовали. Пайперу, видимо, тоже понравились. Он сделал девушке знак подниматься и идти в дом, сам остался на крыльце. Лиза рухнула на стул в полуобморочном состоянии. Йоахим Пайпер, закрыв глаза, слушал, как шумит в висках. Это было оно, то самое чувство...кровь будто вспенилась и быстрее понеслась по жилам. Демоны готовы были вырваться на волю. Как тогда, в концлагере. Растирая озябшие ступни (они начали болеть), Лиза обмирала от волнения. Где он, почему не идет? Что с ней сделает этот немец? Ах, поскорей бы. Ее колотила нервная дрожь: страх, возбуждение, желание и стыд смешались в дикий коктейль. Когда бухнула входная дверь, Лиза не повернулась. Пайпер сел напротив, закинул ноги на стол, внимательно глядя на девушку. Его спокойствие было напускным, дыхание выдавало. Климова успела неплохо изучить своего…кого? Кто он ей ? … в общем, успела изучить Йоахима Пайпера. Она встала, догадавшись, чего он от нее ждет. Разделась полностью. Странную картину освещала висящая под низким избяным потолком лампочка: затянутый в черную форму светловолосый эсэсовец и девушка перед ним, чью наготу прикрывают лишь распущенные пряди. Пайпер стоял так близко, что Лиза видела едва заметные редкие веснушки на его шее. - Хорошо, - тихо сказал он. Неспешно провел рукой по Лизиным плечам, дотронулся до груди, больно сжал… девушка бестрепетно смотрела ему в лицо, только губы дрогнули. Вдруг Пайпер отступил на шаг, одним движением расстегнул ремень, взял его за пряжку – и хлестнул Лизу. Не со всей силы, но наотмашь. По смуглой коже девушке пролегла багровая полоса. Лиза не вскрикнула, только зубы стиснула. Последовало еще несколько ударов, последний рассек кожу на бедре. От боли под веками закипели слезы, но Лиза не вскрикнула, не застонала...сама не зная, почему. Йоахим Пайпер с каким-то удивлением коснулся раны, а Лиза... Лиза взяла его за руку и стала целовать ладонь, измазанную ее кровью. Проняло! Штурмбаннфюрер грубо схватил ее за волосы, намотал их на кулак, притиснул Лизу к себе, прижался губами к свежему рубцу от ремня, толкнул девушку на лавку, она повалилась, как кегля, увлекая его за собой, оба оказались на полу... Пайпер сжал Лизины руки, рывком завел их ей за голову, склонился к ее губам. - Попроси меня. Его дыхание обожгло ей щеку. - Нет! Зачем, почему она это сказала?! Выпалила, не рассуждая. Посмотреть, как далеко может зайти эсэсовец?! Пайпер резко выдохнул, голубые глаза потемнели. Он явно ожидал другого ответа. Лиза чувствовала его напряжение, она вообще чувствовала и ощущала сейчас с небывалой остротой. Как голая грудь трется о шерстяную ткань кителя, как больно врезаются в тело значки, ощущала запах своего пота и его кожи. Пайпер снова взял ремень, стянул ей руки. Усмехнулся углом рта. Ему явно нравилась эта игра. Лиза только сейчас почувствовала полноту его власти над собой. Йоахим Пайпер мог сотворить с ней что угодно - вообще все. И...ему ничего за это не будет, а ее даже не станут искать, сочтут пропавшей без вести, так и напишут родителям и Лешке тоже напишут. И все же она сопротивлялась - и ему, и самой себе. Штурмбаннфюрер подкинул в печь еще дров, пламя разгорелось ярче. Он снял китель, аккуратно повесил на спинку стула, начал расстегивать рубашку, оторванная пуговица упала на пол. Лиза подтянула колени к груди, оперлась связанными руками, села. Смотрела на него. Йоахим Пайпер был идеален: стройный, выше среднего роста, безупречно сложенный. Какая белая у него кожа, как будто светится. Такому сдаться не зазорно...только Лиза почему-то не могла сказать: бери меня, мол, твоя. Хотела до безумия, но перехватывало горло, и слова не шли с языка. Она была готова принять от Пайпера что угодно: боль, кровь...если ему так нравится, пусть еще раз ее изобьет, пусть будет жестоким, кто их там знает, эсэсовцев, может, по-другому не умеют. Крепко связанные руки начали затекать, девушка потихоньку шевелила пальцами. Пайпер одним движением вздернул ее на ноги, толкнул к стене. - Не передумали? Лиза отрицательно качнула головой. Штурмбаннфюрер поцеловал ее в губы...почти нежно. Лиза всем телом подалась навстречу, прижалась к его горячей коже...но Пайпер внезапно резко отстранился. И ударил ее по лицу. Лиза ахнула от неожиданности, щека заполыхала. Это глупое упрямство доводило Йоахима Пайпера до белого каления. Яснее ясного, что русская девчонка желает его до потери сознания. Ничего удивительного, впрочем, истинная арийская красота всегда привлекает. Только почему она не говорит?! Он не мог больше ждать. И так сдерживался слишком долго. Мало ли, какое он там слово давал этой смуглой варварке...Женщина - трофей и игрушка воина. Сначала он взял ее стоя, грубо и резко, будто утверждая свое господство. Лиза сперва вырывалась, кусала губы, потом застонала. Непонятно, от боли или...не только от боли. Пайпер зажал ей рот ладонью, девушке стало не хватать воздуха. Но и он больше не владел собой. Удерживая крик, впился зубами Лизе в плечо, еще сильнее вжал ее в стену, она закинула связанные руки ему на шею, ноги совсем не держали. Вот оно, свершилось, чего хотела, получай! Удовольствие об руку с болью…как же хорошо…хорошо…ах, Йохен, Йохен, Йохен! Потом они снова рухнули на пол, Лиза оказалась сверху. Пайпер легко приподнял ее, направил...от его стальных пальцев на бедрах девушки проступали синяки. Их одновременно прошило разрядом острого наслаждения, оба застонали. Время остановилось. - Руки мне развяжи, - шепнула Лиза распухшими, зацелованными губами. Осмелевшая девушка погладила его по волосам, дотронулась до гладкой щеки. Пайпер обратил на нее затуманенный взгляд. Лиза поднялась, зашарила по карманам кителя. Вытащила портсигар, хотела достать уголь из печки, протянула руку к заслонке...но Йоахим Пайпер спал. Уснул, будто провалился. Дыхание стало глубоким и ровным, голубые глаза закрылись. Лиза покачала головой, усмехнулась, чуть покривившись от боли. Неосторожно, герр штурмбаннфюрер. Кинжал с эсэсовским орлом на столе, кобура небрежно брошена на лавку. Лиза с усилием стянула с Пайпера сапоги, подложила ему под голову подушку, укрыла пуховым одеялом, сама блаженно вытянулась рядом. Кровоподтеки и ссадины болели, все тело ныло, но такой счастливой Лиза себя не чувствовала с тех пор, как началась война... Да и вообще никогда не чувствовала. Их обоих вытащили утром, Отто Динсе вытащил, задыхаясь от угарного газа, что наполнил избу. Закрытая печная заслонка при не прогоревших до конца дровах - это уснуть и не проснуться. Пайпера откачали, Лизу – нет. Санинструктор Климова лежала на снегу, глядя в низкое небо широко раскрытыми карими глазами, лицо ее было спокойным и бледным, как у мадонны, на приоткрытых губах застыла легкая улыбка. Йоахима Пайпера ждали новые фронтовые дороги. Новые победы, слава и признание, награды, благодарность самого фюрера. Жаркие бои, потери, шрамы на теле и на душе. Он вспоминал Лизу. Раза два или три.