50 оттенков штурмбаннфюрера Пайпера

- Хотите прокатиться на танке? - спросил раз Пайпер. - Можете поехать со мной и моими ребятами, места хватит. Мы выступаем. Младший лейтенант РККА только кивнула. Она чувствовала, что теряет себя...уже потеряла. Она лечит эсэсовцев, ест с ними и...спит с немецким офицером. Не в том, конечно, смысле...но кто поверит?! Погоны сняла, опять же, сама, ее даже не били. Начала узнавать танкистов, кое-кого выучила по именам. И еще она глаз не сводит с Йоахима Пайпера. Перепуталось все...и в голове, и в жизни. Надо было ненавидеть их, черных эсэсовцев, а Лиза не могла. Трудно ненавидеть тех, с кем прожила бок о бок несколько дней и ела из одного котелка. В танке ей ужасно понравилось. Лиза глядела в смотровую щель на заснеженные поля, уважительно поглядывала на водителя, чем-то похожего на командира. Впрочем, они все были похожи друг на друга, высокие, светловолосые и светлоглазые. Когда доехали до маленькой деревни, стало страшновато - вдруг начнут стрелять? Но танкистам здорово осточертели ночевки в промерзших блиндажах, разносить снарядами крестьянские избы они не стали. Деревенские сгрудились у околицы, одни, почитай, бабы да ребятишки. Пайпер отправил Лизу объясняться. Пусть скажет, чтобы освободили избы, которые побольше. И, во избежание эксцессов, пусть скажет, что за нападение на солдат фюрера или сопротивление им расстреляют десять человек... Жгучий стыд – вот, что испытала лейтенант Климова, глядя на испуганные лица местных жителей. Впрочем, помимо страха на них отчетливо высвечивалась ненависть. Фашисты выкинули из здания сельсовета красные флаги и портреты советских вождей, разместили там раненых. Позвали ее менять повязки. Отмачивая от ран кровавые бинты, Лиза думала, что вполне сможет остаться здесь на ночь, места хватит. Сами фрицы, кстати, ничего не отмачивали, сдирали по живому, одним движением. Климова мысленно усмехнулась, заметив, что раненые стремятся попасть на перевязку именно к ней. По собственной инициативе решила вымыть пол, любила, когда чисто. Натаскала воды, засучила рукава. Немецкие медики одобрительно покивали и ушли за обедом. Старательно протирая рассохшиеся доски, Лиза внезапно нашла в углу охотничий нож-шкуряк с широким лезвием и грубо обструганной самодельной рукоятью, видать, обронил кто-то из деревенских. А вот это было уже кое-что! Сунув находку за пазуху, Климова здорово приободрилась. Вечером за ней явился адъютант Пайпера, Динсе, знаком приказал следовать за собой. Командир принимал гостей: за столом сидело пятеро фрицев, играли в карты. Выпили, судя по всему, немало - на подоконнике стояло две пустых бутылки, на столе - две початых. Лиза, стараюсь не привлекать к себе особого внимания, забралась на печку, блаженно вытянулась. В хате было жарко натоплено, немцы все сидели в рубашках. Разошлись заполночь, долго стояли на крыльце, смеялись. Проводив гостей, Пайпер вернулся, зажег сигарету, налил себе коньяка. Подумав, налил в другой стакан. - Выпейте, Лизхен. Согревает. - Какое сегодня число? - неожиданно спросила девушка. - Семнадцатое...- Пайпер взглянул на часы. - Недавно наступило. А что? - У меня день рождения, - вздохнула Лиза. - Недавно наступил. - Тогда точно надо выпить, - он озорно улыбнулся. - Вы, конечно, не так думали его встречать? Может, вам подарить что-нибудь? - Нижняя рубашка подойдет, - мрачно сказала Лиза. Правила приличия она уже давно оставила, а вот сменить белье хотелось. Не говорить же, что износилась до последней степени. Штурмбаннфюрер, похоже, удивился. - Могу предложить только майку, почти новую. Спускайтесь. Выпейте уже. И снимайте свое тряпье. - Вы же... - Да не бойтесь. Ну хорошо, я первый, - он начал расстегивать рубашку. Лиза подошла к столу, спрятав нож за спиной. Единым духом выпила коньяк, стянула через голову гимнастерку. Он смотрел на нее, не отрываясь. Так смотрел, что слабели колени, а голову туманило. Задев рукоять ножа, девушка пришла в себя, отступила на шаг, потупила взгляд. Йоахим Пайпер протянул ей майку, которая еще хранила тепло его тела. Она не сводила глаз с его полуобнаженной фигуры. Как давно Лиза не видела красивого и здорового человека, не изуродованного осколками, не с колотой или огнестрельной раной…впрочем, таких, как Пайпер, она вообще никогда не видела. Аж дыхание перехватило. Мысли разлетелись вспугнутыми птицами. - Нравлюсь? – тихо спросил эсэсовец. – Так скажите. Что тебе сказать, штурмбаннфюрер, правду? Себе-то хоть не ври, товарищ Климова. Лиза хотела Пайпера до обморока, до судорог. Сходила с ума от случайных прикосновений, от запаха его кожи. Их разделяло полметра. От злости на него, на себя, на собственную предательскую слабость у Лизы затряслись руки. Усилием воли стряхнув наваждение, она покрепче перехватила нож. Морок отступил, все вернулось на круги своя. Перед ней враг, эсэсовец. Они одни. Если ударить быстро и наверняка... Она замахнулась. Пайпер и не подумал блокировать удар или, там, убраться в сторону. Вообще с места не сдвинулся, даже наоборот, расслабленно прислонился к столу, наклонил голову к плечу. Яростный замах пропал впустую, Лиза так и не смогла ударить, дрогнула девичья рука...и сердце тоже. - Хотите меня убить? - вздохнул Пайпер. - Если не зарежете с одного удара, вам конец. Вот тебе и благодарность за соблюдение конвенции об отношении к военнопленным! Впрочем... Он осторожно взял ее руку с ножом, приставил острие к своей груди. Лиза чуть надавила , провела отточенным лезвием, оставив под ключицей алый росчерк, несколько капель крови скатились вниз. Штурмбаннфюрер не изменился в лице, только глаза потемнели и участилось дыхание. А вот Лизу накрыло: не владея собой, она приникла губами к порезу, ощутила на языке солоноватый вкус крови, теплоту его кожи. И тогда у нее на самом деле закружилась голова, буквально, деревянный пол качнулся под ногами. Йохен Пайпер сжал ее запястье, принуждая выпустить нож. Опасно с такими сумасшедшими глазами размахивать холодным оружием...где она его раздобыла? Прислушался к своим ощущениям - вышло неожиданно. Как горячо эта русская его целует, кто бы мог подумать... хотелось разорвать на ней сейчас эту нелепую рубашку. Но еще больше хотелось, чтобы она разделась сама. По одному его слову. Или нет - по одному взгляду. Кое-что он все же себе позволил: крепко прижав девушку к себе, поцеловал в губы, не давая себе труда быть нежным с ней. Лиза глухо застонала от боли, Пайпер не дал ей отстраниться. Он сейчас чувствовал ее трепет, и желание, и стыд, все разом. Еще чуть-чуть и он потеряет над собой контроль, но игру следовало довести до конца. Мысленно досчитав до десяти, он выпустил Лизу, отступил на шаг. Медленно провел пальцем по ее горячим губам, стирая кровь. Жестким вышел поцелуй. - С днем рождения, Лизхен, - Йохен Пайпер, улыбаясь, смотрел в смятенное лицо девушки. - Мы квиты, правда? Лиза не понимала, на каком она свете находится. Как такое вообще могло с ней случиться?! О, если бы он не смотрел сейчас с этой своей улыбкой, которая всю душу переворачивает... а она-то хороша: обо всем на свете позабыла, оказавшись в объятиях офицера СС! Климова вспомнила, как Пайпер бросил гранату в окоп с ранеными советскими бойцами, как его танкисты расстреляли пленных...ей захотелось провалиться сквозь землю. Девушка накинула гимнастерку, отвернулась к окну. Она чудовище. И Пайпер тоже, даром, что невозможный красавец. Лизу тянуло к нему безудержно, до боли. Она прислонилась разгоряченным лбом к оконному стеклу, расчерченному морозными узорами. Йоахим Пайпер курил, покачиваясь на стуле, наблюдал за терзаниями русской. - Да не убивайтесь вы так, Лизхен. Я тоже чуть было не потерял голову от ваших страстных поцелуев. Но я умею держать себя в руках...и это еще одно свидетельство отличия арийской расы от всех прочих. Давайте спать, уже поздно. Лиза полезла было на печку, но немец взял ее за руку, кивнул на кровать, узковатую для двоих. - Со мной. Надевайте майку. На следующий день им в избу протянули связь и установили что-то вроде радиорубки. Стало людно, постоянно кто-то толокся и разговаривал по телефону. Лиза сварила огромный котелок супа с тушенкой и ушла в импровизированный госпиталь. По дороге получила в спину крепко сбитым снежком, да больно...что ж, все понятно. Для местных она "немецкая подстилка". А на самом деле? Все валилось из рук, девушка двигалась, будто во сне. Мир словно выцвел: звуки стали тише, краски приглушенней. Проснется она, когда снова увидит Йохена Пайпера. Сейчас на Лизе была его майка: белая, с немецким орлом на груди. Да, конечно, она шкура и предательница, хоть и никаких сведений не выдавала. Чтобы Лизу Климову сломать, не потребовалось ни угроз, ни пыток, стоило только штурмбаннфюреру поглядеть поласковее... Пайпер между тем собрался...на охоту. Натурально, в зимний лес. Взял с собой еще десяток таких же горячих голов и отбыл. К вечеру, сказал, вернутся. Ну, или ночью. Со смесью облегчения, тоски, стыда и страха переступила Лиза порог опустевшего временного своего жилья. Поела супу, подбросила поленьев в печку. И уснула прямо за столом, уронив голову на скрещенные руки. Телефон зазвонил ближе к утру, вырвав девушку из липкой дремы. Лиза с удивлением уставилась на аппарат. Сбегать за кем-нибудь? Ну да, ночь-полночь на дворе. А может, скажут что-то важное? Такое прям, ключевое...Лиза сняла трубку. - Йохен, какого черта?! - заорали на том конце. - Ты чем там занимаешься? Почему так долго нет связи? Чего молчишь? В быстрой немецкой речи явственно слышался выговор уроженца Саксонии. Лиза набрала воздуху в грудь. - Это не Йохен. - А кто? - последовал недоуменный вопрос. - Вы кто, фройляйн? Откуда взялись вообще? Вы связистка? - Я медик, - осторожно сказала Лиза. - Ничего не понимаю, - озадаченно сказал собеседник. Странный диалог продолжался. - Пайпер где? Вытряхивайте его из своей постели и... Лизу бросило в жар. - Он на охоте. - С ума сошли? - в трубке рассмеялись. - Какая, к чертям, охота?! Что за бардак у вас там в третьем батальоне? Как вас зовут, кстати? Лиза представилась и дала отбой. Не вернулись и к вечеру. В избе сидели два незнакомых Лизе офицера, говорили по телефону. Насколько понимала девушка - оба были встревожены. Она тоже волновалась, Лиза. Старалась не показывать вида, крепилась, как могла, убеждала себя всячески: нашла, мол, дура, за кем тревожиться, за фашистом...а сердце сжималась от страха. Вдруг она больше не увидит Пайпера? Прошли сутки. Лиза, собравшись с духом, переговорила с гаупштурмфюрером Раллем, он был дружен с командиром. Мол, не пора ли отправляться на поиски? Эсэсовец усмехнулся: отправились уже, захватили с собой пять человек из деревни, местные лес всяко знают. У Лизы немного отлегло от сердца. Она готовила, прибиралась, затеяла стирку. В принципе, можно было уйти, никто за ней особенно не следил. Только вот куда? В зимний лес? Если фрицы сдержат обещание и довезут ее до Харькова...тогда что? Кто подтвердит ее личность? И...есть еще Йоахим Пайпер. Сердце снова болезненно сжалось. Не было прежней комсомолки Лизы Климовой, ясной, светлой и правильной. По сорок раз на дню девушка вспоминала все, что у них было: его железные объятья, поцелуй, вкус его кожи и...его крови. Что же ты делаешь со мной, оккупант, солдат фюрера… самый желанный на свете мужчина. Какая сила толкнула ее под руку, заставила нанести тот порез? И потом целовать его изумительное тело. Как это ужасно! И как чудесно... только бы Пайпер вернулся. Тогда она, Лиза, постарается вообще не смотреть в его сторону. Хватит этого безумия. Пайпер сказал, что не тронет ее, значит - не тронет, он все же офицер, хоть и СС. До сих пор с ней обращались хорошо. Днем Лиза поминутно выглядывала во двор: не едут ли? Вечером ее забрали помогать на кухне, видимо, вошла в доверие, допустили к продуктам. Механически чистя подмороженную картошку (наверняка, отняли у местных), Лиза настороженно прислушивалась: не раздастся ли на улице рев моторов? И все же она пропустила эпическое возвращение охотников. Когда девушка пришла "домой", Пайпер в одном кителе стоял на крыльце, небрежно облокотившись на резные перила, с сигаретой в зубах. Даже побриться успел. Лизино сердце с силой толкнулось в ребра, она сбилась с шага, прижав руки к груди. Живой! Он живой! А глаза жадно вбирали все детали: обветренную кожу на скулах, ямочку на твердом подбородке, расстегнутый ворот, а волосы чуть растрепались...желание коснуться его волос было настолько сильным, что Лиза не удержалась: протянула руку. Йоахим Пайпер больно сжал ее запястье, не давая до себя дотронуться. В несколько быстрых затяжек докурил сигарету, не сводя глаз с побледневшего лица девушки, все сильнее сжимая ее руку. - Раздевайтесь, - негромко сказал эсэсовец. Выпустил ее кисть, медленно провел тыльной стороной ладони по Лизиной щеке. Легонько оттолкнул ее, девушка отступила на шаг. Она послушно стащила ватник, за ним последовала гимнастерка. Мороз немедленно укусил за голые плечи и руки, а внутри стало горячо. Во дворе было темно. Повинуясь его взгляду, Лиза выступила из валенок, сняла вязаные носки, встала босыми ногами на снег. - На колени, - спокойно приказал Йоахим Пайпер.