— Я твой купидон.

      Тэхён понимал, что нельзя. Знал, но все равно поднялся со стула и помчался в прихожую. Быстро накидывая на себя куртку с шапкой, он выскакивает за дверь. Холодно, пальцы замерзают. Это последний шанс. — Мам, а кролик меня обижает! — мальчик хмурится и скрещивает руки на груди. — Сынок, здесь нет никаких кроликов. О чем ты?       Ребенок указывает на малыша в мягком розовом костюме кролика и снова хмурится. — Ох, Тэхён, это всего лишь малыш, он еще не понимает что делает. Хочешь я поговорю с ним?       Мальчик кивает, и женщина встает со скамейки ведя его за руку к песочнице. Она усаживается перед малышом на колени, и тот поднимает на нее свои большие шоколадные глазки. — Маленький мой, как тебя зовут? — Тёнкукки! — улыбается он и кладет руки себе на голову. — Меня так мама называет. — Малыш, Тэхён говорит, что ты обидел его. Что случилось? — Я хотел подружиться с ним и обнять, а он ушел, — он хмурит носик обиженно и скрещивает руки на груди. — Тэхён, не этому я учила тебя. Обними малыша, будь хорошим мальчиком, — мать поворачивается к сыну и кивает в сторону розового недоразумения. — Но, мам! Я не хочу с ним играть, он же еще маленький! — Т-ты не хотешь дружить со мной? — Малыш переводит влажные от слез глазки на него, а его губы начинают дрожать. — Нет, нет, Чонгукки! Почему ты плачешь? — На всхлипы подбегает мать малыша и хватает его на руки, пытаясь успокоить. — Простите, это я виноват, он хотел дружить со мной, но я убежал, — виновато опускает голову Тэхён подходя ближе к женщине. — Могу ли я взять его на руки? — Конечно, только аккуратно, — улыбнулась она и протянула малыша ему в руки. — Прости меня, Чонгукки. Обещаю, я буду твоим другом, только не плачь пожалуйста, — он гладит его по спине и покачивается, чтобы успокоить. — Тесно, тесно? — Малыш шевелится радостно и вытирает маленькими пальчиками большие глазки от слез. — Честно, честно.       Тэхён много думал о том, что было бы если бы он не встретил Чонгука на той площадке. Возможно, он никогда и не познал что такое дружба, ведь даже сейчас у него нет никого кроме него. И он боится. Боится, что может потерять эту дружбу, но все равно садится на кожаное переднее сиденье своего авто и заводит двигатель. Это последний шанс и его нельзя упустить. Либо сейчас, либо никогда. — Отдай! — А то что? Пожалуешься мамочке? — Парень издевается и не дает жертве вырваться. — Или, может, папочке? — Это мое! Верни! — Тэхён почти плачет и вытягивает руку к фотографии, отталкивая обидчика. — Ах да, — злая усмешка прямо над ухом. — У тебя же их нет.       Как ножом по сердцу. Ким не сдерживается, и из глаз начинают литься слезы. Он чувствует, как в груди становится больно, как буквально все рвется изнутри. Он сдается и перестает вырываться. Сил больше не осталось. Падает, скатываясь по стене. — А сейчас будь хорошим мальчиком, поработай ротиком, — тот начинает расстегивать ширинку освобождая штаны от ремня. — Хватит реветь, сопля. — Да пошел ты! — Сиплым от слез голосом отрезает Ким и встает, чтобы уйти. — Сидеть, я сказал, — парень был намного сильнее его, так что он бросает его обратно на пол. — Я не стану отсасывать тебе! — Тэхён пятится назад, отпихивая его ногами и руками, но тот уже держит его за волосы. — Будешь, еще как будешь. Тебе все равно никто не поможет, — он злобно усмехается и спускает боксеры, подставляя лицо Тэхёна к головке члена, — у тебя ведь итак никого нет.       Ким молчит и жмурит глаза, поджимая губы. Снова ножом по сердцу, ведь это чистая правда. Он сопротивляется, вертя носом перед стояком и жмурясь от неприязни. Так его еще никто не унижал. — Соси, — как собаке слышится приказ сверху.       Тэхён снова вертит головой, боясь открыть рот хоть на миг, ведь ему буквально член туда пихают. Раздается удар в челюсть коленом и Ким хватается за горло, но рот все так же не открывает. Только мычит от боли и скрипит зубами. Раздается еще удар, но в живот кроссовком. Теперь он не выдерживает и открывает рот воя от боли, скрючивается. Наглым образом ему все же впихивают член в рот и тянут за волосы. — Укусишь, получишь еще раз, но будет больнее. Соси. И зубки спрячь, — обидчик держит его второй рукой за загривок и сам старается насаживать его на член ртом.       Тэхён давится и кашляет. Из глаз все еще льются слезы. Больно. Так больно. Хочется просто умереть. — Отпусти его, — в помещение врывается другой парень с до боли знакомым голосом.       Обидчик разворачивается и, усмехаясь, продолжает насаживать Тэхёна ртом на член. — Ты кто такой? — Издевательски смотрит. — Трупам знать необязательно, — парень подходит вплотную и хватает обидчика за горло одной рукой, второй за куртку, и со всей силы опрокидывает на пол.       Тэхён судорожно вытирает рот от слюны, сплевывает и пятится назад, забиваясь в угол. Он не перестает плакать. — Вставай! — Парень пинает извращенца в бок со всей силы, на что тот жмурится и мычит от боли. — Чего разлегся? — Пошел ты, — он все же встает и уже направляется к выходу, застегивая штаны, но его хватают за шиворот и снова кидают на пол со всей силы прямо головой на кафель. — Я не разрешал тебе уходить, мы с тобой еще не поговорили, — парень придавливает коленом его в живот, чтобы тот не встал и наклоняется. — Ну, что? Может быть ты мне теперь отсосешь? — удар в лицо с кулака. — Ч-Чонгук… н-не надо… — Тэхён протягивает дрожащую руку вперед. — Ну что? Приятно было? — он бьет еще раз в тоже самое место. — А так? Тебе приятно? — Да кто ты такой, черт возьми, — тот сплевывает кровь вместе с вылетевшим зубом еле шевелясь под напором тяжести на животе. — Я твой купидон, — Чонгук хватает его за шею и одной рукой начинает душить.       Парень хватается за горло, пытаясь убрать его ладонь, но безуспешно. Лицо багровеет и губы начинают синеть. Глаза не моргая смотрят на Чонгука и из уголка выходит лишь одна маленькая слезинка. Чон убирает ладонь с шеи и, схватив парня за запястье, отодвигает рукав куртки. «Джин Ынцзы» — Надеюсь она пошлет тебя куда подальше, уебок, — кидает напоследок Чон, плюет ему в лицо и встает с пола, — не благодари. Еще раз увижу, что ты вытворяешь, то самолично вырежу это имя у тебя с запястья. Усек?       Парень еле видно кивает головой, хватая ртом воздух. Чонгук последний раз пинает его в бок и поворачивается к напуганному другу. — Тэхён, тебе больно? — И присаживается перед ним на колени, хватая за лицо. — Где он тебя бил? Что он делал? — Смотрит прямо в карамельные глаза. — Ч-Чонгук, он… он… — Ким все еще плачет и дрожит. — Чшш… иди ко мне, — он аккуратно притягивает его к себе, кладя голову на плечо. Гладит по макушке.       Тэхён зарывается носом в плечо и вдыхает запах кондиционера для белья вперемешку с приятным парфюмом, сочившийся от мягкой нежной кожи парня. Слезы не перестают идти, руки трясутся, а сердцебиение постепенно возвращается в нормальный ритм. Чонгук бросает взгляд на фотографию на полу и медленно вытягивает руку с окровавленными костяшками к ней. «Мама, папа и я. 2013г.» — У меня никого не осталось. Они покинули меня. Навсегда, — бубнит он в плечо друга не успокаиваясь. — Тэхён, у тебя есть я, все хорошо, я с тобой. Прошу, только не плачь, — гладит по голове, целует в макушку, — это лишь несчастный случай, перестань вспоминать об этом. — Я не могу, Чонгук. Они были всем для меня. Они были моей жизнью, — обнимает за талию, прижимаясь все сильнее. — Я понимаю, но прошу, давай жить дальше. Я всегда буду с тобой и ни за что тебя не брошу. Пожалуйста не плачь, — снова чмокает в макушку. — Обещаешь? — Отстраняется, смотря заплаканными и красными глазами прямо на него. — Обещаю.       Тэхён вытирает слезы и останавливается на светофоре. Он с того дня все время думал о родителях, о том что случилось в том туалете школы. Было больно вспоминать об этом. Хоть и прошло около девяти лет со дня смерти родителей, он оплакивал их по сей день. Невозможно было забыть мамины теплые прикосновения и поцелуи на ночь, невозможно было забыть папины поглаживания по голове и такое доброе и заботливое: «Ты молодец, сынок. Мы с мамой очень любим тебя».       Тот извращенец сказал чистую правду. У него никого нет. Абсолютно. Только Чонгук поддерживал его все эти годы, только Чонгук приходил на помощь и спасал его всегда. А сейчас что? А сейчас у него осталось немного времени, чтобы успеть. Только бы успеть. — Нет, я не могу, — думает про себя Тэхён запуская руки в волосы, — не смогу.       Дверь в прихожей хлопает. Ким дергается от страха и закрывает рот рукой. Ему страшно. До дрожи в коленях. Он глубоко вздыхает и уверенно выходит из комнаты делая вид, что все хорошо и что он не плакал пятнадцать минут назад. — Чонгук! Ты пришел! — Тэхён бросается на него с объятиями и помогает снять куртку. — И тебе привет, — он теребит его темные волосы и улыбается. — Как дела на работе? Успел зайти в магазин? — Ким перекатывается с пяток на носки, складывая руки за спиной, и заинтересованно осматривает руки друга на наличие в них пакетов. — Устал, но в магазин я все же зашел. Купил твое любимое пирожное, — тепло и по-доброму скалит клыки тот и протягивает пакеты полные продуктов.       Тэхён радостно выхватывает пакеты и мчится на кухню. Он ставит их на стол и начинает копаться в поиске чего-нибудь вкусного. Чонгук устало садится за стол и потягивается. — Ты ко мне с ночевкой? — Ким выныривает из пакета с пластиковой коробочкой в руках и смотрит глазами-пуговками на друга. — Да, наверное. Сил ехать домой уже не осталось, — Чон встает с места и начинает тоже разгребать продукты.       Тэхён радостно открывает коробочку и вытаскивает оттуда кекс, покрытый вкусным воздушным кремом и разноцветной посыпкой сверху. Глаза так и блестят в предвкушении, и он кусает медленно пережевывая. Чонгук смотрит на это, как заботливый отец на сына, и подает смешок. — Теко? — Пережевывая мямлит тот, растерянно смотря на давящегося от смеха Чонгука. — Да ничего, — брюнет усмехается снова, протягивает к его носу руку, смахивая остатки крема и закидывая их в рот, облизывает палец.       Тэхён смотрит на это завороженно, как-то по-другому, застыв в одной позе и не двигаясь. Чонгук продолжает разбирать пакеты и больше на него не смотрит. Ким разглядывает черты его лица все так же завороженно и держа в руках кекс. — Ты чего, Тэхён? — Тот замечает, что тот на него смотрит, но как-то не так как обычно. Как будто с непонятной искрой в глазах. — А? — переспрашивает Ким возвращаясь в реальность от минутного транса. — Нет, все нормально, — Тэхён кладет пирожное обратно в коробку и, оставив в сторону, продолжает разбирать пакеты.       Спустя час, они уже сидят на диване с кружкой чая в руках и, закутавшись в плед, смотрят сериал. Тэхён не отрывает взгляда от его лица все то время, пока они сидят и, кажется, совсем не в курсе какая по счету серия идет по телевизору. Чонгук смеется, удивляется, напрягается, снова смеется пока вникает в сюжет сериала, а Ким все смотрит. Смотрит на его шрамик на скуле, на его родинку на носу, родинку под губой и такие эстетичные прекрасные руки, держащие горячую чашку с зеленым чаем, который Чон так сердечно любит. Тэхёнов чай уже давно остыл. Он давно позабыл о нем и о сериале в принципе тоже. Чонгук был такой живой и настоящий, будто казалось, что это все нереально. Будто это всего лишь сон, потому что в это просто не верилось. Слишком идеален. — Тэхён? Ты чего? У меня что-то на лице? — Он резко поворачивается и смотрит непонимающе своими глазами-бусинками. — А… э… ну… нет, ничего, — Ким обращает внимание на остывший чай и делает глоток, тут же морщась от неприятного вкуса и пытаясь скрыть свое смущение за кружкой. — Это ты сегодня очень странный или я просто устал? — Чонгук ерзает на заднице и берет пульт в руки, чтобы переключить канал. — Ты просто устал, — Тэхён ставит кружку на журнальный столик и двигается ближе, прижимаясь к родному и теплому плечу. — Что теперь будем смотреть? — Хочу комедию, — он по привычке закидывает руку ему за спину приобнимая, а второй щелкает каналы на пульте. — Нет, давай ужастик, — Тэхён пытается отобрать у него пульт, но тот вытягивает руку в сторону, не давая ему забрать. — Нет, я хочу комедию, — упирается. — А я хочу ужастик, — дует губы, обиженно хмурясь, привстает с места и снова тянется к пульту. — Я гость и я буду решать что мы будем смотреть, — Чонгук вытягивается через подлокотник и опять щелкает пультом, уворачиваясь от рук с длинными пальцами. — У тебя есть ключи от моей квартиры, ты тут практически живешь, — Тэхён все же отбирает у него пульт и выгибается в противоположную сторону, теперь уже щелкая каналы в другом направлении. — И что? — Тот наваливается на него сверху на диване и давит в мягкую обивку своим весом.       Тэхён выкатывает глаза, замечая в какой позе они лежат, но руку назад не возвращает. Чонгук переводит взгляд с пульта на его карамельные глаза, тяжело дыша, и невольно приоткрывает рот, облизывая губы. Ким смотрит на них. Смотрит и хочет. — Ч-что ты делаешь… — он теряется и заметно краснеет, бегая глазами по его лицу. — Пытаюсь отобрать у тебя пульт, — Чонгук снова обращает внимание на вещь и, наконец выхватив ее из вытянутой руки, садится обратно.       У Тэхёна сердце не на месте. Оно бьется в два раза быстрее, из-за чего он хватает первую попавшуюся подушку, чтобы закрыть свое красное лицо. Внизу трепет и приятное тепло. Поистине прекрасное чувство. — Ч-Чонгук, — он садится на свое место и снова кутается в плед, теребя кончик пальцами. — М? — от бросает взгляд на него и сразу же обратно на телевизор. — Я… я должен сказать тебе кое-что, — Тэхён не решается смотреть на него, а лишь собирается с чувствами, мысленно мотая сопли на кулак. — Что? — Чонгук поворачивается к нему и заинтересованно поднимает бровь. — Чонгук, я… — помолчав немного, начинает он, но его прерывает звонок на телефон. — Прости, я сейчас, — брюнет встает с дивана и бежит в прихожую ища в кармане куртки свой телефон.       Чонгук поднимает трубку и уходит на кухню разговаривать. Тэхён сидит минуту, сидит две, смотря в стену опустошенным взглядом, и в итоге встает и идет следом. — Что? Я уже все сказал тебе, — слышится из кухни.       Ким осторожно заглядывает за проем двери. Чонгук напряжен и, кажется, сейчас разозлится. Таким он его почти никогда не видел. Тэхён знал, что подслушивать нехорошо, но всегда если ему очень хотелось, он делал без всяких мыслей. — Нет! Я еще раз повторяю тебе, что мы не можем быть вместе, — Чонгук напряженно облокачивается рукой на раму окна. — Почему я снова должен объяснять тебе причину? Забудь то, что было сегодня и вообще все те две недели тоже забудь.       Ким не моргая смотрит в стену, прикрывая рот рукой и вслушиваясь в каждое слово. — Хорошо, для тупых повторяю последний раз. Я не собираюсь с тобой продолжать отношения, потому что ты не мой соулмейт. Что? Откуда я это знаю? И что что я не проверял, я итак это знаю. Что? Нет, меня просто не тянет к тебе вот и все, — Чонгук переступает с ноги на ногу, складывая руку в карман. — Ты ебнулась или как? Я не собираюсь это проверять. Ты хотя бы думаешь прежде чем говорить?       Больно. Так сильно больно, что хочется убить себя прямо здесь и сейчас. Тэхён скатывается вниз по стене, смотря опустошенным взглядом в стену. Тело трясет. Снова это чувство. Ножом по сердцу. — Я не собираюсь рисковать жизнью! Я итак знаю, что ты не мой соулмейт! Меня не тянет к тебе! — Чонгук разводит руками возмущенно. — Ты либо отстанешь от меня, либо я на полном серьезе приеду и докажу тебе это. Как? А как обычно узнают имя своего соулмейта? Удали этот номер и не звони мне.       Чонгук завершает вызов. Тэхён быстро реагирует и ретируется в ванну рядом, аккуратно закрывая дверь на щеколду. Он падает на холодный кафель и упирается затылком в дверь. Больно. Так больно. Сердце просто разваливается на куски, и он хватается за футболку. Душно, тесно. Слезы капают из карамельных глаз и скатываются по щеке, падая на футболку. Неужели так и должно быть?       Тэхён выходит из машины и, глубоко вздохнув, направляется к давно знакомому подъезду многоэтажного дома. Зайдя в лифт, он нажимает на кнопку нужного этажа, и двери закрываются. Страшно. Так страшно. Он думал о том дне. Думал, что может произойти точно так же, но все равно выходит из лифта и останавливается у двери квартиры, с которой у него было связано большинство воспоминаний. Он тянет руку к звонку, но все не решается нажать. Сердце закололо от волнения. Тэхён отходит и запускает руки в волосы. Он знал, что может все испортить, знал чем это может обернуться. Но время поджимало, оставалось всего ничего, нужно лишь нажать на звонок. Тэхён медленно подносит руку к звонку и быстро нажимает. Тишина. Неужели не успел? Он паникует и снова глядит на часы. — Тэхён? — Чонгук открывает дверь и высовывает голову. — Д-да, привет. — Т-ты что здесь делаешь? Мы же вроде попрощались два часа назад, — он открывает дверь, полностью запуская его внутрь. — Я соскучился, — Тэхён виновато поднимает глаза, перебирая край футболки.       Чонгук смеется и тянет его в объятия. Ким таял. Этот запах, сочившийся от футболки. Все тот же кондиционер для белья и тот же самый парфюм, что и несколько лет назад. Он роется носом в родную футболку, втягивая носом запах и глубоко выдыхая. Они простояли так около минуты в тишине и просто слушая дыхание друг друга. Тэхён чувствовал, как его грудь вздымается и как сердце бьется. Не хотелось отпускать его. — Чонгук, прежде чем ты уедешь, мне нужно сказать тебе кое-что, — Ким боялся смотреть ему в глаза, так что он просто бубнит ему в плечо. — Что? — Чон смотрит на его макушку удивленно. — Я хранил это в себе столько лет и все никак не решался, — теперь он отстраняется и все же поднимает на него глаза. — Что ты имеешь ввиду? — Чонгук, я… — вся уверенность вмиг исчезла. Он начинает глядеть по сторонам, рассматривая чемодан за углом коридора, билеты на поезд на тумбочке, на свои ботинки, — я… люблю тебя.       Повисло молчание. Ким будто сжимался до мизерных размеров в душе и просто ждал реакции. Хоть какой-нибудь. Он понимал, что сейчас рушит всю дружбу, рушит все дружеские отношения, которые у них были до этого, все надежды. Чонгук нахмуривается непонимающе и наклоняет голову. — Ах, я тоже люблю тебя, Тэтэ. В чем проблема? — И улыбается, почесывая нос. — Нет, Чонгук, ты не понимаешь… — Тэхён уже жалел, что это сказал это и, кусая губы, снова теребит футболку, — я люблю тебя не как друга.       Снова молчание. Ким поднимает глаза. На лице Чонгука не читалось абсолютно ничего. Его улыбка стала медленно сходить с лица. Ни один нерв не дернулся, ни одна мышца с места не сдвинулась. Он лишь смотрел опустошенным взглядом как будто сквозь него. Тэхён напрягается, приготовившись действительно к худшему. Именно сейчас он понял, что это конец. Тот самый конец, который и должен был произойти, потому что Чонгук опускает руку и сжимает ее в кулак. — Тэхён, если это шутка такая, то мне не смешно, — Чонгук снова поднимает голову на его глаза и поджимает губы, смотря с полной серьезностью. — Я не стал бы шутить с этим, Гук, — Тэхён еще раз кидает взгляд на билеты на поезд и возвращает голову на место. «21:00»       Чонгук замолкает. Мысли мешались совсем, и он нервно облизывает губы, смотря в пол. Прямо сейчас ему признался в любви лучший друг, с которым он провел всю жизнь. Буквально с самой песочницы до взрослой после студенческой жизни. Он до конца не верил в эти слова. Искал какую-то зацепку, которая могла выдать в Тэ шутника. Но тот смотрел прямо, серьезно и ни капли сарказма. — Тэхён… — Чонгук совсем теряется и не знает что ответить, боясь сболтнуть что-нибудь не то, — ты ведь понимаешь… что ты сейчас буквально разрушил все что между нами было? — Да. Я это понимаю, — смотрит в пол на свои ботинки чуть ли не плача, потому что это конец. — Буквально с песочницы, Тэ… — Я знаю это, — он поднимает взгляд теперь смотря в упор. — Обещание. Помнишь? — А ты свое помнишь? «Я всегда буду с тобой и ни за что тебя не брошу». Так ты сказал? — Слезы наворачивались, но он до последнего держится. — «Обещаю, я буду твоим другом». Это ты твердил мне постоянно. И я помнил до сих пор, — Чонгук знает, что делает больно, но он просто не мог. — Я слышал твой разговор с той девушкой, — слеза предательски катится по щеке. — Тогда ты знаешь, что я не буду встречаться с человеком если это не мой соулмейт? — холодно. — Д-да, но… Ч-Чонгук… нельзя же знать наверняка кто он. Это может быть кто угодно. Парень с парковки, девушка из автобуса, твой коллега по работе, та самая девушка, которую ты отшил год назад, — он взмахивает руками, перечисляя одного за другим и проливая слезы, резко замолкает, — …я-я.       На последних словах он наконец шмыгает носом и вытирает мокрые дорожки с щек. Чонгук слушает до этих слов спокойно, но потом его передергивает. — Н-нет. Мы дружим не один десяток лет, Тэхён. За это время я мог бы понять, если бы это был ты, — Чонгук не мог смотреть на него таким. Разбитого и сейчас льющего слезы ему прямо на ковер, — ты мой друг, Тэтэ, я не могу.       Тэхён еще раз шмыгает носом и опять вытирает слезы рукавом куртки. Повисает молчание. — Хорошо. Думаю, после этого мы больше не увидимся, и я хотел бы спросить тебя еще об одном, — он поднимает голову наконец и произносит это с комом в горле, больно давящий на сердце. — Н-но подожди, я ведь вернусь через два месяца, с чего ты взял, что мы больше не увидимся? — Чонгук теряется на месте и хватает его за плечи, пытаясь успокоить, — это лишь командировка, ты чего? — Что ты по-настоящему чувствуешь ко мне? — Перебивает его тот, смотря прямо в шоколадные глаза напротив. Те самые глаза, которые он любил всю жизнь, — если просто отобрать все формальности и посмотреть на это с другой стороны?       Чонгук впадает в ступор. Он никогда не задумывался об этом. Конечно, он помнил много воспоминаний, связанных с их дружбой, ведь их неприлично много, но рассматривать Тэхёна как своего соулмейта, готового провести с ним всю оставшуюся жизнь — никогда. — Я-я… Тэхён, т-ты ведь… м-мой лучший друг и всегда им был… — растерянно.       Опять ножом по сердцу. По уже открытой ране. Не осталось пустого местечка на нем, где не было порезов. Только еле затягивающиеся старые раны и кровоточащие новые. Он понял, что не сможет. Больше не сможет. — Что ж, тогда пока. Увидимся, — Тэхён убирает с себя его руки и разворачивается к двери, открывая щеколду и выходя в подъезд. — Приятного пути, Гукки, — хлопок.       Тишина. Такая опустошающая. Чонгук запускает руки в волосы и массирует пальцами затылок. Чувства были вперемешку и невозможно было разложить все по полочкам и осознать, что только что произошло. Кинув взгляд на часы, он хватает билеты с тумбочки и засовывает их в дорожную сумку. «20:15»       Чонгук выходит из дома, волоча чемодан за собой и, складировав его в багажник машины, садится за руль, заводя двигатель. Через сорок минут он уже был на станции. Поезд должен был отправится через пять минут, так что парень закидывает чемодан в полку под кроватью и раскладывает вещи. Остался неприятный осадок с недавней ссоры. Он усаживается на кровать, смотря в пол опустошенным взглядом и подпирает кулаком щеку. В голову сами собой лезли воспоминания и моменты из прошлого.       Он вспоминает все от корки до корки. Как они вместе играли в той самой песочнице, потом пошли в одну школу, в один университет. Чонгук правда никогда по-настоящему не задумывался. Он искал соулмейта столько лет, но никогда и не догадывался, что он все время был рядом? Чонгук почему-то отбрасывал эту мысль, считал, что такого быть не может.       Парень не замечает, как поезд трогается и уже минут пятнадцать ехал с бешеной скоростью. Чонгук облокачивается на подоконник, глаза бегают по темному пейзажу и проносившихся за окном деревьев. Как он только не замечал? Оказывается, Тэхён столько лет мучился, терпел его девушек одну за другой, плакал, смотря как он обнимает их и приводит к нему в гости, каждый раз представляя их как своего соулмейта, даже не зная заранее, что это неправда. Он даже и не знал, что делает ему больно.       Резко телефон зазвонил, и Чонгук спешит достать его из кармана кофты. На экране светилось родное имя, и он принимает звонок прикладывая телефон к уху. — Да? — Чонгук, я знаю, что не захочешь это слушать, но мне хотелось бы сказать еще несколько слов. — Я буду слушать тебя в любом случае, ты же знаешь. — Чонгук, я помню каждое мгновенье, проведенное с тобой. Каждое воспоминание заложено у меня глубоко внутри, нет ни одного, что я мог бы забыть, — он говорил быстро, как будто боясь не успеть, — я люблю тебя и всегда любил. Гукки, ты навсегда останешься моим любимым кроликом с детской площадки. Навсегда останешься тем малышом, которому я пообещал дружбу навсегда. Я не сдержал обещание, потому что влюбился в тебя. Я всегда буду помнить все что ты для меня сделал. — Тэхён, подожди, н-но… — Гукки, мой малыш. Спасибо тебе, что ты просто появился в моей жизни. Спасибо, что ты поддерживал меня в трудную минуту. Я буду всегда любить тебя…       Запястье стало жечь и Чонгук просто терял дар речи, когда отодвинул рукав кофты. — Нет! Тэхён! Что происходит? — Чон стал метаться из стороны в сторону. Он все понял.       В трубке раздавались звуки гудка. Гудка приближающегося поезда. Чонгук подрывается с места и бежит вперед, расталкивая всех на своем пути. — Тэхён, прошу не отключайся! Только не бросай трубку! Говори со мной! — Чон бежал изо всех сил лишь бы успеть. — Гукки, ты навсегда останешься моим и только моим купидоном. Я очень сильно люблю тебя, — еще один гудок поезда. — Нет! Тэхён! — Чонгук врывается в кабину машиниста и выглядывает в лобовое стекло. — Мой кролик… — Боже, нет! — Вдалеке виднелась знакомая фигура.       Чонгук тянет за тормоз, не глядя на возмущенного мужчину. — Прощай. Я люблю тебя.       Тэхён завершает звонок и кладет телефон в карман штанов, смотря на приближающиеся огни. Он смотрел прямо в лобовое стекло, прямо на Чонгука. Закрывает глаза и, чувствуя легкий зимний ветерок, расставляет руки в стороны, полностью готовый принять свою участь. Удар. — Нет! — Чон падает на колени, роняя телефон.       Спустя несколько минут, поезд останавливается. Чонгук вырывается и выбегает из вагона. Холодно, но это сейчас совсем неважно. Он прибегает к месту столкновения и падает на колени. Красный снег, красные железные пути, красная земля. Он бросается на мертвое тело и безостановочно стал задыхается в собственных слезах. Он кричит, смотря на безжизненные любимые глаза, и падает головой на землю, смотря на бледные родные черты лица. «Чон Чонгук» — только и виднелось среди красных хлопьев мокрого снега на тонком бледном запястье.