— Я твой купидон.

— Нет! — падает он на колени и кричит что есть мочи перед бездыханным телом. Он осторожно берет хрупкие и холодные как лед пальцы и начинает их слегка потирать, прикладывая к груди и задыхаясь в собственных слезах. Накатывает истерика, и Чон не может это предотвратить. Люди вокруг повыходили из вагонов и стояли, наблюдая эту картину. Они уже ничем не могли помочь.       Чонгук осторожно проводит пальчиками по бледному холодному запястью, касаясь своего имени на коже и падает головой на мокрый окровавленный снег, принимаясь рыдать еще сильнее. Стеклянные безжизненные зрачки смотрят вертикально вверх на ночное небо, осыпанное тысячами звезд и без единого облачка. Брюнет склоняется над бледным и застывшим в одной гримасе лицом и аккуратно поглаживает по еще теплым щекам, с которых постепенно начинает сходить румянец, превращая кожу в такой же цвет, как и снег.       Чонгук осторожно касается еще не успевших посинеть губ, проводя по ним пальчиками, и роняет слезу, что теперь стекает по щеке тела, оставляя после себя след, подобно тому, если бы еще живое создание плакало недавно. Он медленно и аккуратно проводит подушечками пальцев по все еще теплым векам, возвращая их на предназначенное им место, чтобы со стороны казалось, будто любимый и родной человек на самом деле спит, а не валяется сейчас на рельсах, перерубленный пополам и не дышит, потому что мертв. — Как думаешь, я мог бы раньше заметить это? — Чон утыкается взглядом в почти пустую кружку, сжимая ее двумя руками и делая последний глоток, перед тем как отнести ее в раковину и помыть. — Мог бы, если бы ты не искал его так усердно. Ты был слишком отвлечен на людей снаружи, но не замечал человека внутри, — доносится бархатный голос, а фигура опускается на такой же стул напротив парня, ставя локти на поверхность стола и подпирая голову. — Почему ты не сказал мне раньше? Я был так слеп, но почему ты не мог помочь мне увидеть очевидное? — Чонгук поднимает голову, вглядываясь в любимые черты лица. — Я боялся, не хотел той реакции, которую ты мне показал в последний раз. Мне было страшно, — он резко опускает взгляд, скрещивая пальцы между собой. — Тэхён, мне правда очень жаль. Я так люблю тебя, так дорожу тобой, что даже и не думал о том, что у нас может быть какая-то врожденная связь. Я бы принял это. Не сразу, но принял. Попытался бы влюбиться в тебя как в парня, мы ведь столько прошли вместе. Я знаю всю твою жизнь от и до, я бы смог полюбить тебя по-иному, Тэхён, — сердце разрывалось, что аж становилось больно от кома, застрявшего в горле. — Если бы ты сделал это раньше, я бы смог бы любить тебя иначе. — Чонгук, судьбу не выбирают. Я все равно бы не пережил твоего отказа, понимаешь? Я знаю, как ты относишься к таким вещам, так что я знал, что получу его. В каждой истории есть конец, — Ким говорил спокойно, умиротворенно, смотря прямо в шоколадные большие глаза, которые постепенно краснели от накатывающих чувств. — Но я не хочу, чтобы у нас был конец, Тэ. Я не хочу. Я хочу вырвать последнюю страницу из нашей книги, чтобы конца никогда не было, — Чонгук срывался на крик и смахивает рукой пустую кружку, что теперь летела вниз и разлеталась на тысячи осколков, заполоняя кафель на полу. — Малыш, нельзя вечно то и делать, что вырывать страницы в книге. Конец нужно пережить, каким бы он ни был. Нужно жить дальше, понимаешь? После конца нашей книги, должен начаться втором том твоей новой жизни. Отпусти это, — Тэхён даже и не дрогнул, вообще никак не отреагировав на кружку, а просто продолжает говорить спокойно так, будто ничего не происходит. — Я не могу! Не могу! Ты был нужен мне! Был дорог мне как никто другой! Ты был единственным счастьем в моей жизни, а теперь ты просто взял и прекратил все это! — Чонгук стучит по столу со всей силы, а слезы стекают по щекам. — Это я во всем виноват! Я виноват в этом! Я был настолько слеп, настолько занят своими проблемами, что даже и не замечал твоих чувств. Я хочу быть с тобой! Быть с тобой всегда!       На этих словах он резко встает и подходит к столешнице, теперь хватая нож из ящика и засучивая рукава. — Стой! Нет, Чонгук! Это не выход! Не делай этого! — Тэхён подрывается с места и протягивает руки к нему на встречу, пытаясь остановить. — Не останавливай меня! Я просто хочу быть с тобой! — Чонгук подносит нож к открытому чистому запястью и прикладывает к коже. — Стой! Прошу не делай этого! Я всегда буду с тобой в твоем сердце, на твоей руке, но прошу не делай этого. Я люблю тебя! — Ким медленно подходит, как будто собираясь отобрать нож и кинуть его куда подальше, но Чон попятится назад. — Нет! Это единственный выход. Если я не сделаю этого, то проживу остаток жизни с кровью на руках. С воспоминаниями о нас, я не смогу Тэхён, не смогу, — Чонгук плачет взахлеб, не убирая ножа от руки. — Прошу отпусти меня, Чонгук. Я люблю тебя сильно. Так сильно, что ты себе не представляешь, и я знаю, что ты тоже меня любишь. Пожалуйста, не делай этого. Отпусти, — уже шепотом говорил Ким, снова протягивая руки в его сторону, смотря то на нож, то на черты лица.       Чонгук кусает губу до крови и останавливается, смотря на свое запястье и приложенный к нему нож. Он молчит, пытаясь принять решение в голове, но теряется. Он снова пускает слезу и судорожно хватает ртом воздух, пытаясь успокоиться, но не получалось. — Опустить? — После минуты молчания роняет он дрожащим голосом и смотрит на Кима. — Ладно, я отпущу тебя.       Чонгук медленно перекладывает нож в другую руку и прислоняет его лезвие к имени на другом запястье. — Нет! Чонгук, нет! — Кидается к нему Ким, хватая нож, но ладонь просто проходит сквозь него.       Кровь наконец брызгает. Чон кричит во все горло от боли и упадает на колени, ведя лезвием ножа вокруг надписи. Он вырезал имя на своем запястье, не жалея себя и кричал еще сильнее с каждым надрезом, смешивая свежую кровь со слезами, падающими на запястье. — Нет, Чонгук! Прекрати! Ты же умрешь! Прошу, нет! — Ким отчаянно пытается дотронуться до него, попытаться выхватить нож, но это выглядело так, будто он просто машет руками в пустоту сквозь Чонгука.       Чонгук делает последний надрез и выдыхает, вытаскивая участок кожи из запястья и протирая его пальцами от крови. — Теперь я отпускаю тебя, — выдыхает Чон, чувствуя, как теряет сознание от переизбытка боли и чувствует постепенно слабость, выпуская из второй руки нож и падая копчиком на кафель.       Тэхён исчез так же, как и появился сразу же после этих слов внезапно. Чонгук падает на пол полностью и отключается, выпуская из руки вырезанный участок собственной кожи, на котором только и виднелось под пятнами свежей крови: «Ким Тэхён»