бесплатный сыр

- Гендерное равенство - важная часть нашей культуры, которая заботится... эээ... обо всех гражданах нашей прекрасной страны и... - тренер-альфа никогда не поймёт, какую чушь он несёт. - Добро пожаловать в команду, ребята. Важное уточнение: ребята-омеги. Ребята-омеги, которых на протяжении нескольких лет вышвыривали, выдёргивали из их родного состава только потому, что они не могут бегать, прыгать, быть так же, как альфы. Да. Клёво. Добро пожаловать в реальный мир, мальчики-омеги. Вам тут не то чтобы рады, но гендерное равенство есть гендерное равенство, мать его. - Мы снова будем играть вместе, Стайлз! - радуется Скотт, а Стилински чувствует себя собачкой, которую сначала ударили, а после поманили снова. И она ведь прибежала. Ебаная драма. - Круто, - вяло отмахивается Стайлз, а после всё же выдавливает из себя улыбку для друга. Как бы то ни было, это же не Скотт инициировал всеобщее изгнание омег и всеобщий сексизм их культуры равенства и плюрализма. Он идёт за тренером, чтобы получить старую форму, в которой раньше Стилински каждый день проводил по нескольку часов. Вместе с ним вяжется Лиам - новенький - тупой голубоглазый новенький, с которым боятся здороваться даже тупые красавчики, которые ничего и никого не боятся. Ха-ха. За Лиамом бредёт Айзек, и Стайлзу не так противно, потому что природа пошутила не только над ним, но нельзя же вечно жалеть себя, верно? Сегодня два года как Стилински пьёт нейролептики. Праздник? - Эллисон очень... - Скотт вздыхает, и Стайлз щурится. У МакКола привычка такая: влюбляться в новеньких. - Красивая? - сколько он там бегал за Кирой? Три месяца? О боже, какая ерунда. Не то чтобы Стилински его судит. Не то чтобы он считает, что у Скотта есть дела поважнее, чем пускание слюней на милых девушек с просветами между бёдрами и выглядывающими ключицами из-под низких воротников. Стайлз вертится возле зеркала неделями кряду - родинки и всё то же тупое выражение лица. Не то чтобы очень приветливое, не то чтобы отталкивающее. Широкий рот, широкие ноздри, широкие ладони и.... ладно, Стайлз весь широкий. Хахаха. Зеркало никогда не врёт. Скотт в очередной раз доказывает, что такие альфам не нравятся. Кстати, Стилински почти смирился с тем фактом, что Лидии такие не нравятся тоже. Такие, как Стайлз. Ну, не то чтобы омеги, а люди в принципе. Жаль? Жаль. У Стайлза есть дела поважнее. Например, проект по истории. Ну и что, что раньше он болтал на этом уроке постоянно? Прошло два года, миссис Вуд, пора бы смириться с тем, что дети взрослеют, садятся на таблетки и перестают быть болтливыми, суетливыми ебланами, ок?! - О, четырнадцатый ещё не заняли, - тянет Стайлз, найдя свою старую футболку. - Думаю, тебе нужно взять другой размер. Побольше. - Да? - Стайлз неуверенно сминает форму. Может, налезет. Может, нет. - Ну, ты же вырос. Стайлз не слушает, потому что его взгляд натыкается на несчастную "М" над цифрой четырнадцать. Тренер вручает ему другой номер - на десять больше. С другой буквой на ярлычке. Никто не спрашивает: "Всё в порядке, Стайлз?" - когда он разбивает руку - случайно - на второй неделе приёма таблеток. Они сидят на физике, и у Стилински идёт кровь, которую он не замечает первые тридцать минут, пока Скотт молча не протягивает ему салфетки. Никто не спрашивает: "Всё в порядке, Стайлз?" - когда он засыпает на мировой истории - своём любимом предмете. Скотт будит его, чтобы пойти на математику. Стайлз принимает таблетки три недели и четыре дня. Никто не спрашивает: "Всё в порядке, Стайлз?" - когда у него из рук всё падает на пол, как снег. Скотт молча поднимает учебники, а надоедливые птички шуршат за головами, мол, смотрите, какая сладкая парочка, вместе с детства! Месяц. Стайлзу выписывают новые таблетки. Никто не спрашивает: "Всё в порядке, Стайлз?" - когда он замолкает на несколько дней. Никто не спрашивает: "Всё в порядке, Стайлз?" - когда он ест жарёную картошку одновременно с шоколадом. Ха-ха, просто все омеги такие непостоянные, вы что, не понимаете? Никто не спрашивает: "Всё в порядке, Стайлз?" - когда все одноклассники пересаживаются на новые машины, а Стайлз уныло ждёт на остановке жёлтый автобус, хотя, кажется, именно он ещё год назад хвастался, что отец отдаст ему фургончик в стиле Скуби Ду. Стайлзу выписывают старые таблетки. Он может сидеть на одном месте часами. Он может спать по ночам. Он может нормально есть, когда нужно. Он не понимает ни слова в тексте. Его больше не вызывают к доске даже на всемирной истории. Его не волнует вылет из команды, его не волнуют слухи о нём и Скотте, который, вообще-то, всё ещё мечтает о девушке. Его не волнует, что даже Джексон перестал задевать его в коридорах. У Стайлза всё классно. Он больше не нервный. Уже два года как. Вау. - Эй, ты в порядке? - чужой голос вытаскивает Стилински на поверхность. - Ээээ, - он виснет, как старый компьютер, пытаясь понять, куда же затащили его старые кеды. - Да. - Ты кого-то ждёшь, парень? Стайлз оглядывается по сторонам. - Эээээээээээ. Да. Он тысячу лет не был в участке, и тут успели появиться новые лица. Вернее - Стайлз замечает одну из сотрудниц местного штаба - только одно новое лицо. - Я жду отца, он работает здесь, - красивый, гладко выбритый, как будто с обложки. Стилински никогда не видел таких красивых мужчин. Тем более в полицейской форме. Вау? - Меня зовут Стайлз. - Стайлз? - незнакомец приподнимает тёмную густую бровь. Вау! А Стайлз так не умеет, хотя он тренировался пару раз, когда ему ещё было четырнадцать и он хотел всего и сразу. - Странное имя. - Нормальное имя, - фыркает Стилински. - Самого-то как зовут? По-любому как-нибудь выпендрёжно... типа Мигель... или... я не знаю... Родольфо? Стайлз давит усмешку, потому что все его занятия по испанскому окончились сомнительными знаниями о значении имён у мексиканцев. Ну, зато пригодилось в жизни. Вау! - Дерек. - Дерек? Что за имя такое? - Стайлз откидывается назад и почти бьётся макушкой об стену. Парень в форме и со стаканчиком в руках смотрит на него с немым вопросом. - Что оно вообще значит? - Не интересовался. - Дремота, - Стилински вынимает из потёртых джинсов, который он сам лично порезал под влиянием очередной плохой песни bmth, такой же потёртый телефон. Пару раз клацкает пальцами-паучьими ножками по экрану, а после улыбается. - Дерек восходит к древнегерманскому Тхеодерик. Означает "правитель народа". Дерек снова вскидывает брови, и Стайлз улыбается на это ещё глупее: - Неплохо, Стайлз. - По-испански тебя можно звать Теодорико. Или Тео. - Я даже не испанец, - полицейский пожимает плечами. - Всё равно имя "Тео" тупое. Даже тупее, чем "Дерек". - Ходишь по тонкому льду, - новый знакомый обнажает ряд белоснежных зубов, как в рекламе пасты, где люди щеголяют отфотошопленными лицами, и Стайлз охреневает больше. Это даже не улыбка, но - ебануться - красиво и крышесносно. - Это угроза? - он пытается вскинуть бровь, но ничего не получается. - Я сын шерифа, вообще-то. Как будто с обложки сошёл, ну честное слово. Что он вообще забыл в полицейском участке? Алло, тут не модельное агенство, а царство вечных штрафов за неправильную парковку. - Я так и понял. Только тебя же зовут Дж... - Тсссс, - Стайлз зачем-то пинает Дерека в коленку, чтобы, наверное, убедиться, что тот настоящий, - мы не произносим это имя вслух. - Мы? - Дерек хмурится, смотря на цветные кеды Стайлза. - Живые. - Ещё раз пнёшь меня - и попадёшь в царство мёртвых. Дерзко. Стилински нравится. Пиздец. - Ты ходишь по тонкому льду, - Стайлз делает вид, что разваливается на табуретке в приёмной, но чуть ли не падает. Чёрт. Кажется, он вырос их тех размеров, когда все стулья напоминали трон из плохих фильмов. - Я сын шерифа, вообще-то, и... Тео, принеси мне кофе. Жилка на лице Дерека опасно дёргается. Стайлз забыл принять свои таблетки. В его кармане ровно столько, сколько нужно, чтобы перестать много болтать и стать адекватным. А ещё батончик Сникерс, потому что после таблеток всегда хочется есть. - Ладно-ладно, - Стайлз мирно вскидывает руки к лицу с уродским широким ртом. О боже. - Я пошутил. - Несмешно. - Вообще-то, смешно, - Стилински натягивает рукава клетчатой рубашки - тоже старой - на ладони и прячет их под подмышками. - Серьёзно. Дерек хмурится. - Это охренеть как смешно, - Стайлз оглядывается. - Я бы на твоём месте уже валялся по полу от смеха. - Ага, или от... Твоего уродства? Что? Дерек? - Стайлз? - Джон вырастает огромной тучей в яркий день. Наверное, старшему Стилински сейчас смешно, потому что он впервые увидел своего сына в компании кого-то альфы, да и тот мало того что мужчина, так ещё и в полицейской форме. Хах. - Пап? - Стайлз не выдерживает и корчит самую смешную гримасу, на которую способен. Дерек и его стаканчик с кофе становятся по стойке смирно. - Ты что-то натворил? - хмурится шериф. - Что? Нет? - подросток зачем-то показывает ладони в клетчатых рукавах. - Просто пришёл проведать тебя. - И это всё? - Джон осматривает сына. - Нет! Я просто... - взгляд на Стайлза падает на собственные колени с футболкой с ужасным большим размером. - Пришёл сказать, что я снова в команде. Они там что-то пересмотрели у себя и решили, что омеги тоже могут играть теперь и.... и.... и... круто, да? - Да, - старший Стилински вздыхает, - но тебе нужно уйти, а мистеру Хейлу следует пройти на своё место, но прежде покажите моему сыну выход. - Есть, сэр, - Дерек. Дерек Хейл. Дерек Хейл. Дерек похож на оловянного солдатика. Стайлз знает, где выход. Он не забыл. Он же... он же... он же... должен помнить. Эти таблетки не съели его. Он знает, чего хочет. Он знает, что должен прийти домой, выпить их, съесть что-нибудь, сделать домашку, встретить отца, поужинать, доделать остатки проекта, выпить таблетки, сходить в душ, выпить таблетки, лечь спать, проснуться, выпит... Они съели его. - Эй, Стайлз, - Дерек Хейл помнит его имя, - ты в порядке? - А? Что? Да! - Стайлз пихает футболку в рюкзак со значками. Они звенят, когда Стилински быстро ходит. Он больше не бегает, как раньше. - Просто... ты тогда хотел сказать что-то. Что? Они застывают во входных дверях, и у Дерека самые красивые глаза на планете. Никакой Лиам не устоит. - Лови, - Дерек по-нехорошему ухмыляется, а через пару секунд в руки Стайлзу летит бумажный стаканчик с холодным кофе. Конечно же. Вау. Стилински не ловит, и вся его клетчатая рубашка, и джинсовка, и кофта, и футболка промокают. Как оригинально! Видимо, у Дерека Хейла прекрасное чувство юмора... и мести. Типичный альфа. Типичное мудло. Лучше бы он толкнул Стайлза в коридоре. Стилински пытается унять нервную дрожь, когда садится писать очередную лабораторную по биологии. У него и так низкий средний балл за последние два года. Стайлз должен больше работать, чтобы поступить в колледж, а потом построить сногсшибательную карьеру. Кем он там собирался быть, когда ещё мог мечтать? Учёным? Фотографом? Переводчиком? Учителем? Агентом фбр? Режиссёром? Путешественником во времени? Бухгалтером? Журналистом? Это всё бред. Буквы начинают скакать перед глазами, и Стайлз упорно щурится: вылавливает каждую из них. Никто не спрашивал: "Ты в порядке?" - когда он потерял себя. Стилински сдаётся и высыпает нужную порцию на дрожащую ладонь. Сникерс он так и не вытаскивает. В конце концов, ему же нужно вернуть свой четырнадцатый номер. Любой ценой.