Бассейн

      Ладони Холмса соскользнули с брусьев и он упал бы на пол, не подхвати его врач.       — Шерлок, ну сколько я должен повторять, не усердствуй так! В реабилитации важна планомерность и время.       — Я понимаю, док. Но мне дорога каждая минута.       — Знаю, — врач еле удержал порыв обнять этого упорного подростка, — но… так, посмотри на меня, — он осторожно обхватил лицо пациента ладонями и поймал взгляд его серо-голубых глаз, — смотришь? А теперь слушай. Внимательно.       — Конечно, док. — Холмс снова вцепился в брусья. Нелегко профессиональному спортсмену признать, что нужно заново учиться стоять и ходить.       Врач хорошо знал, что фамильярность и излишнее сближение в его работе недопустимы, но не мог удержаться. За прошедшее с их знакомства время, этот парнишка проник в самую душу доктора, хотя был просто невыносим порой. Но в то же время восхищал своей стойкостью и упорством, несмотря на то, что на эти качества специалист по лечебной физкультуре насмотрелся вдоволь.       — Итак, Шерлок. Ты знаешь, чтобы женщина выносила ребёнка, ей нужно девять месяцев.       — Неоспоримый факт. Хотя я был уверен, что врачи считают срок в неделях.       — Так и есть, но я хотел чтобы тебе было понятнее. И дело не в этом. Чтобы ребёнок сформировался, нам по-любому нужно девять месяцев. Даже если мы соберём девять самых упорных и старательных женщин в мире, они не создадут малыша за месяц. Никак, Шерлок.       Холмс перевёл дыхание, стиснул зубы и сделал ещё один шаг, удерживая тело вертикально практически полностью на силе рук.       — Понимаю, док.       — Нет, не понимаешь и изводишь себя почём зря! Требуешь от организма невозможного, как от тех девятерых! Дай себе время! Ты полностью восстановишься, я уверен. Понимаю, вам подросткам, побыстрее хочется назад, к друзьям…       — У меня нет друзей.       Сказано было как-то так, что врач понял, это констатация факта, выдержанная в голове фраза, а не подростковый максимализм после ссоры с приятелями.       — С Джоном вроде начало наклёвываться… но… не хочу об этом.       — Ладно. Также я понимаю, ты хочешь снова восстановить форму чтобы вернуться в спорт… Шерлок, я… я должен сказать тебе…       — Я больше не буду прыгуном в воду?       — Мне сказали ты был лучшим в школе… Мне… мне очень жаль, правда.       — Верю. Верю что вам правда жаль. Вы тоже были лучшим в каком-то спорте?       — Лыжи. Я их обожал. Думал, жить без них не смогу… Статьи на медицинскую тему стал читать после травмы. Хотел найти способ вернуться, потом увлёкся, потом решил, что раз я не могу реабилитировать себя, буду помогать другим.       — Благородно, док. Я всё понимаю. И ценю вашу заботу. Знаю, мой выход из комы называют чудом. Водят ко мне целые делегации, а история болезни будет занесена в учебники. Ха! После этого жаловаться на то, что никогда не вернусь в бассейн… Да провались он совсем. Там уже нет ни Джона, ни…       Холмс замолчал. Странно. Теперь имя Ватсона он произнёс почти спокойно, а вот на Джиме споткнулся.       Джим… Шерлок не мог понять своих чувств к нему. Когда-то он его ненавидел. Да и сейчас, наверняка тоже, но кроме ненависти было ещё столько всего. Уважение. Признательность. И столько всего ещё, что нужно было осмыслить.       — Ты сказал, что друзей нет… Но ты часто упоминаешь то Джона, то Джима. Про первого я более-менее понял, а кто второй?       — Второй… Скорее он — первый. Мне совсем недавно отдали мобильник, после таких травм он запрещён довольно надолго… И там скопилось столько посланий. Он написал, что признался кое-в чём в бассейне, чтобы я простил его. И не соврал, я проверил. Что ушёл из школы и бассейна. Переслал мне фото письма того самого Джона. Очень важное письмо. И… наверное никто не повлиял на мою жизнь сильнее чем он. Но сказать кто он… кто… Он — Джим Мориарти. И этим всё сказано. Запомните это имя, док. Уверен, оно ещё прогремит по миру.       — Как скажешь. Но давай на этом закончим. И это я не о разговоре, а о занятии. Усаживайся в кресло, тебя отвезут в палату.       — Я могу сам.       — Девять женщин и ребёнок!       — Хорошо. До завтра, док.       В палате его ждали. Когда медсестра вкатила кресло, посетитель поднялся, комкая в руках что-то, что возможно, когда-то было букетом. Забавно. Парням же не дарят цветы.       — Джон? — должно быть Шерлок выдохнул это с какой-то особой интонацией, потому что Ватсон, не обращая внимания на медсестру, медленно опустился на колени перед креслом Холмса.       — Один знакомый доктор сказал мне недавно, что врачи видят чудеса чаще, чем священники. Зря я ему не поверил, — проговорил Шерлок.       Джон положил цветы ему на колени и вцепился в подлокотники инвалидного кресла.       — Прости. Прошу, прости меня. Хотя, нет. Не прощай. Скажи, что мне сделать, чтобы ты смог предположить, что сумеешь?       — Прежде всего, поднимись.       — Шерлок, я… я дурак. Я идиот, кретин, подлец и много кто ещё. Твой Джим в сто раз лучше меня.       — Джон…       — Я не прошу… дружить. Просто позволь мне быть рядом. Просто быть. Рядом. Когда я узнал что ты… эта кома… Я думал что если ты умрёшь, я сам умру в ту же минуту. Как только мне это подтвердят. И я думал… я с ума сходил… я…       — Перестань, пожалуйста.       — Мне жаль прерывать идиллию, но пациенту нужно вернуться в постель, — ровным голосом напомнила медсестра.       Когда это было сделано, она взглянула на Ватсона:        — Время посещений строго регламентировано. У вас не больше часа. А это я поставлю в вазу, — она забрала многострадальный букет и вышла из палаты.       — Да, конечно. Ох… ушла, слава Богу. Строгая, жуть. Здесь все такие?       — Иначе нельзя, — Холмс протянул Джону руку и тот, не колеблясь, взял её.       — Не побоишься дружить с геем?       — Мой дедушка дружил всю жизнь.       — Мда. Хочешь поговорить об этом?       — Нет! Я хочу поговорить о том, как непредсказуема наша жизнь! И как всё может измениться в любой миг! И о том, чего я не хочу менять! Я больше не хочу менять школы. Я больше не хочу терять друзей. Терять тебя.       Чёрные кудри Шерлока разметались по подушке. Он смотрел на сосредоточенное лицо Джона, ощущал свою ладонь в его и пытался улыбнуться.       — Мы все приходили к тебе. Я читал своё письмо. Ты… слышал что-нибудь пока был в коме?       — Не совсем. Меня… меня как-будто не было. Только тьма вокруг.       — Ох, Шерлок…       — А я был свет. Мне очень хотелось рассеяться в этой тьме, но что-то держало. Что-то собирало вместе снова и снова. Я не разбирал слов, но это определённо был звук.       — Наверняка, это Джим. Он постоянно был рядом с тобой, ты это знаешь?       — Я… я хотел его увидеть. Но он не хочет приходить. Не…       — Не когда с тобой — я?       — Не когда я — с тобой. Когда мы…— Шерлок закрыл глаза, — Прости меня Джон, но я очень устал. Мне нужно…       Холмс заснул, как будто отключился. Джон решил посидеть с ним, пока не попросят уйти. Не отпуская руки и слегка поглаживая большим пальцем его ладонь.

***

      — Джим? Долго мы ещё будем стоять здесь?       — Нет, Бастиан, — Мориарти убрал от глаз бинокль, — я увидел всё что хотел. Идём, прогуляемся.       — Ты всем доволен? Это была самая сложная твоя комбинация.       — Да что там сложного. Нужно только понять принцип: нет невыполнимых задач, стоит только найти нужных людей. А людьми, Басти, можно управлять. На каждого можно найти рычажок, подцепить на крючок. У меня большой опыт в этой сфере, ты же знаешь.       — И всё равно… Отправить Холмса на реабилитацию в центр при Военно-медицинской академии имени… забыл кого. Это было неподражаемо. Даже его родаки не озаботились этим.       — Этот центр лучший в Британии.       — Ну да, ну да. А что при нём школа-интернат, где теперь учится наш Джонни-Боровичок, это так, совпадение. Джим… неужели ты настолько любишь его, что готов… вот так, отдать другому, лишь бы твой Шерли был счастлив?       — А ты сам? — Мориарти солнечно улыбнулся, но глаза его остались серьёзными и задумчивыми, — Так любишь меня, что подвизался помогать, даже не зная в чём. И кто грозился притащить ко мне Холмса в подарочной коробке?       — Так я… а, ладно! Ты вообще собираешься к нему зайти? Или хоть написать? — Себастьяна удивляла способность Джима ходить быстрее него, хотя ноги у Морана были куда длиннее.       — Иногда навязчивость только вредит. Мои попытки стать частью его жизни провалились. Значит, нужно пока из неё уйти.       — Джим…       — Жизнь кончается не завтра, мой дорогой Бастиан. Это мой девиз, ты знаешь. Пусть ощутит каково ему без меня. Может, что поймёт, заметит.       — Но ты будешь неподалёку? Присматривать за ним. И однажды… вы снова сойдётесь.       — Умница. Вот поэтому ты мой лучший друг.       — Я рад. Но… могу я, однажды, стать тебе… не просто другом? Твой подарок на день рождения… он был… разовой акцией?       Джим остановился. Ещё раз посмотрел на Себастьяна. Теперь Мориарти не улыбался, но его глаза чуть потеплели.       — Гоняясь за мечтами, Бастиан, я всегда умел видеть и ценить то, что у меня уже есть.       — Вот поэтому, я и люблю тебя, Джим. Хотя, кого я обманываю. Я просто люблю тебя.       — И не так уж страшно сказать это, правда? Люди избежали бы множества страданий и проблем, если бы говорили эти слова не откладывая.       — Я бы поспорил… как и с твоим утверждением о жизни. Меня бабушка учила, что она может кончиться в любой момент.       — Хочешь обсудить это?       — Я вообще не хочу ничего обсуждать! Я хочу…       — Да?       — Сам догадайся.       — И всё же?       — Вернуть тебе подарок. В смысле, подарить равноценный.       — Прямо здесь? — Мориарти чуть поднял бровь, и Моран понял, что да. Прямо здесь и сейчас. И не меньше, чем раз пять.       — Можем пойти ко мне. Бабушка же тебя не смущает.       — Не смущает. Но, думаю, лучше ко мне. Ты ещё никогда не был? Вот. Надо исправить это упущение. Идём, Себ.       Себастьян молча последовал за Джимом. Отметил, что тот ни разу не обернулся. Более того, даже снял с шеи бинокль и отдал ему. И Моран, воспользовавшись этим, бросил прощальный взгляд на реабилитационный центр. Конечно, на этом расстоянии Шерлока он уже не увидел и был бы счастлив не увидеть его больше никогда. Ни его, ни Боровичка, но чувствовал, что эти двое ещё сыграют свои роли в судьбе его Джимми. Жизнь кончается не завтра.       Но сегодня… сегодня он догнал Мориарти и молча пошёл рядом. Сегодня всё было именно так. Каждый был там, куда привели его собственные поступки и выборы.       — Наша следующая цель? — спросил Моран.       — Актёр Ричард Брук.       — Тот парень, что сбил Шерлока?       — Именно. Собираюсь максимально скостить ему срок. А то и вообще вытащить. И объяснить, кого за это благодарить.       Моран покачал головой, — Он же чуть не убил твоего…       — Не убил же. А иметь на крючке актёра может оказаться очень полезно. Уверен, он мне ещё пригодится.       Себастьян спорить не стал и некоторое время они шли молча.       — Чёрт! — выругался вдруг Басти.       — Что?       — Да только что сообразил! Одному мне теперь и ходить в этот дурацкий бассейн!