Бассейн

      Себастьян не был девственником. К моменту, когда Джим уселся к нему на колени, он уже имел опыт с тремя девушками и двумя парнями. Ни то, ни то ему особо не понравилось. Вернее, не впечатлило настолько, чтобы признать, что для разрядки обязательно требуется второй человек. Он вполне мог справляться и сам. Тем более, последний год в его воображении царил Джим и только Джим.       Мало кто знал, но Себ был на два года старше одноклассников, так как дважды оставался на второй год из-за частых отстранений от уроков, которые, в свою очередь, следовали за постоянными драками. Смена школ тоже не особо способствовала успеваемости сложного ученика. Если Боровичок планомерно и целенаправленно занимался сам, то Басти также планомерно на учёбу забивал. Он уже смирился, что будет зарабатывать физическим трудом, где голова особо не нужна. Разве что чужая, да и то, чтобы выбить ей дверь.       Он изменил своё мнение, когда встретил Джима. Чтобы задержаться в одной школе с ним, пришлось предпринимать титанические усилия… и осознать, что восстановить пробел знаний чуть не за весь школьный курс, одного года недостаточно, даже если учиться двадцать четыре часа в сутки.       Практически никто не знал, что и Джим на два года старше одноклассников. Но он пропускал занятия по причине слабого здоровья. Наверное, один только Себ и был в курсе, что низкий рост и общая хрупкость — последствия перенесённой болезни. И только он же верил, что если бы Джим пожелал, давно мог бы экстерном закончить школу и пойти в вуз, но не сделал этого, чтобы остаться с Мораном.       Басти бросил мучить голову, получая от Джима материал, достаточный чтобы стабильно держаться на отметке «С», и, в свою очередь, оберегал юного гения от любых посягательств на его персону.       А теперь эта персона посягала на него.       Джим сидел у него на коленях, чуть скользя вперёд-назад, то касаясь самого нежного места Себастьяна, то отстраняясь, от чего у бедолаги все внутренности скручивало винтом. Руки Джима обнимали именинника за плечи, а на лице сияла улыбка. Та же, что и в первый день. В первый раз, когда их взгляды пересеклись в раздевалке бассейна. Себ, никогда даже мысли не допускавший, что с его ориентацией может быть что-то не то, влюбился сразу и надолго.       Дважды пытался вытравить жгучее желание с другими парнями, вбивал их в матрас так, что они потом встать не могли, и обрывали ему телефон, умоляя о продолжении…       И, вот сейчас, он трясся, не зная куда девать свои огромные руки (Джим же такой хрупкий), что ему делать, а чего не делать, чтобы тот потом не пожалел о своём решении…       — Не бойся, здоровяк, — прошептал Джим и осторожно коснулся губ Себастьяна поцелуем. Затем провёл по ним языком. Приятно тёплым и чуть влажным. Моран только представил, как этот язык коснётся его внизу, и у него встал так, как никогда раньше. В брюках стало тесно до боли. До вполне себе реальной физической боли. Он охнул и Джим это не пропустил.       — Какой ты горячий, — всё так же улыбаясь, сказал Мориарти и поднялся с колен Себастьяна. Тот едва сдержал порыв усадить его обратно, прижать к себе и никогда больше не отпускать. — Помнишь, что я просил? Расстегни ремень. Да и всё остальное, что мешает.       Моран встал со стула, едва удержавшись на ногах. Руки его совершенно не слушались, в голове шумело, он походу, сейчас упадёт…       Джим вздохнул и взялся за дело сам. Пояс он не просто расстегнул, а вообще вытащил и отбросил в сторону, штаны сдёрнул до самых щиколоток, а вот с трусами не спешил. Изучив визуально, он осторожно погладил Себастьяна.       Ощутив его руку, здоровяк застонал так, как прежде слышал только в роликах и думал, что актёры придуриваются и переигрывают. Это само по себе оказалось безумно приятно, но осознание, что его касается Джим, вообще выносило куда-то за грань этой реальности.       — У тебя довольно большой, — сказал Мориарти.       Себастьян заморгал. Да. Действительно. Природа его там не обидела, а Джим… он же такой хрупкий, такой нежный… разве можно заставлять его…       Моран открыл было рот, чтобы поговорить об этом, но не успел. Джим присел на корточки и коснулся губами, пока ещё сквозь ткань.       — И уже мокрый, — доложил он, — и приятно пахнешь.       Басти на своей шкуре, а точнее на своём горле ощутил то, что называют «слова не шли». А Джим, тем временем, стащил с него бельё, оставив болтаться где-то в районе колен, и коснулся губами головки. Не успел Себ умереть от счастья от осознания этого факта, как уже половина его члена скользнула внутрь, а язык Мориарти, умевший выдавать колкие, чуть не убивающие на месте фразы, показал, что он умеет ещё.       — Джим… ми… Джи… — сильные пальцы Себастьяна пытались зарыться в короткие и гладко уложенные гелем волосы Мориарти, бёдра непроизвольно толкались вперёд, легко подстроившись под ритм любовника.       Джим не спешил. Он хотел, чтобы его подарок понравился. Чтобы запомнился. Закрыв глаза, он выдавал всё, чему научился, пока изучал ролики в интернете, впервые применяя знания на практике, и слегка гордился, что получается неплохо.       Доказательство того, что это было не просто неплохо, а чуть ли не превосходно, он получил довольно скоро, порцией вполне нормальной (о чём он всё же беспокоился) на вкус жидкости. А затем ещё в виде объятий и поцелуев рухнувшего рядом с ним на колени Себастьяна. Тот задыхался, почти не мог говорить, но глаза его сияли, а на лице Джим впервые увидел румянец.       — Угодил с подарком? — спросил Мориарти, позволяя другу выразить свои восторги физически.       Тот закивал, а потом с трудом выговорил:       — А ты, Джим? Могу я сделать что-нибудь для тебя? Что угодно. Всё, что захочешь. Или… тебе тут только Шерлок может помочь?..       Джим вздохнул и, так как был прижат к телу Себастьяна, устроил голову у него на плече.       — Думаю, кое-что ты для меня сделать можешь, Басти. Точно, всё, что попрошу?       — Обещаю, — Себ чуть отстранился и посмотрел Джиму в лицо, — Даже если захочешь Холмса. Притащу его сюда в подарочной коробке с бантом.       — Хорошо. Тогда слушай…