Асунская академия, или Держитесь магистр Криастэ

1 Петров-Петров! — Эй, парни! Даже за еду я бы не стал с ней общаться! Олег Петров — моя личная неприятность вот уже пять лет. В самом начале этот белобрысый полноватый очкарик звал встречаться, но в таком юном возрасте (а это мне было лет тринадцать, пожалуй), у меня в голове были только манга, аниме и фэнтези. Этот толстяк постоянно таскался за мной, чем бесил неимоверно. Не скрою, нехорошо поступала, когда прилюдно посмеивалась над ним. А года четыре назад он записал на телефон, как меня отшивает самый красивый парень в школе. Чёртово аниме спровоцировало, эх… Анимешным парням, казалось, нравится, когда девчонки признаются в любви, но, скорее всего, это не про Беларусь. Парень посмеялся надо мной, а видео компроматом осталось в телефоне Петрова. Ну, каким ветром этого гада сюда принесло? Стаканы на моём подносе покосились, но всё же устояли. А поднос опустился на стол с неприличным дребезжанием. — Ты его знаешь? — Эрайон положил вилку мягко, неслышно, аккуратно, но воздух вокруг него задрожал. Да, кстати, Эрайон, он же Эр, он же наследный принц Сурийского королевства. Всего-то. Тёмно-серые штаны, шёлковая белая рубаха с серебряной вышивкой по канту и очень стрёмными рюшечками. На груди болтается спираль на серебряной цепочке. Так замысловато и притягательно, что я засмотрелась. Либерайя — мир магический, подвеска у принца и подавно. Вот, в прошлый раз колечко надели, а оно оказалось привораживающим, так что, Катерина, будь бдительной и прекрати пялиться. Блондинистая чёлка принца привычно сползла ему на глаза, и он обыденным, но ностальгическим для меня движением откинул её в сторону, эдак безмятежно-размеренно, с хищной медлительностью вкупе. А если этому голубоглазому чуду добавить кошачьи ушки, можно было бы стрясать с анимешниц нехилые дивиденды. У Селии загорелись глаза, и она сообщила мне: — Сурийские законы на этой планете не действуют…– и недвусмысленно поправила очки. Ах, Селия-подруга… Всего два года назад ты была мышкой с тихим голоском и вечно натянутым на нос капюшоном. Именно мантия спасала несведущих от запечатления. Запечатление — это, конкретно, года на три: стоит заглядеться на красивые глазки, как ты становишься персональным рабом девчонки, ну, или, в лучшем случае, истинным возлюбленным. На-все-гда. Как прошедшие годы могли так преобразить тебя? Зелёные волосы стянуты на макушке в строгий конский хвост. И, хотя и шёлковая белая блуза и шорты с завышенной талией так тебе идут, но они тоже сдержаны и супераккуратны. Да блин, Селия! Ты же свободна! Ты же красива! Так почему жизнью пышут только ленточки твоих босоножек, завязанные милым бантиком, да зелёные глазищи за оправами очков? И зачем тебе эти очки, пусть и в золотой оправе? А! Ну да, точно! Скорее всего, они отсекают излучение запечатления… Петров уставился на зеленоволосую и, вероятно, поэтому не обратил внимания на хмурый взгляд Закариэля. Приторно-пряная сладость поплыла в воздухе. — Принцесса, тебе не стоит смотреть. — Зак требовательно отвернул меня от Петрова. Да какая я тебе принцесса, Зак! Петров растерялся лишь на миг и тут же подхватил: — Да, «принцесса», не смотри! Пусть твои пока ещё друзья полюбуются на ютубе, какая ты «Пыринцесса» на самом деле. Сегодня и выложу новость. — Петров ухмыльнулся и покрутил мобильным перед моим носом. Да блин… Сколько можно?! Через столько-то лет. Да и какие друзья? Лёшка с Олей давным-давно знают. Три года назад Петров вот так же тряс своим мобильным перед моим носом. В ДК (дом культуры) гремел ритм и почти пустой парк наполнял тревогой. Невдалеке от меня антисоциальные молодёжные элементы распивали пиво. Надежды на помощь не было. Но, когда бывший влюблённый больно схватил меня за руку, да так, что выступили слёзы, и обвёл парк рукой, типа «всё, Катерина, тебе некуда деться», ему прилетел удар в глаз. И прямо одного удара хватило этому ушлёпку. Мы втроём: я, невысокий худенький паренёк с сигаретой в зубах и девушка с прямыми белокурыми волосами рассматривали бессознательное тело около минуты, пока толстяк не зашевелился, а потом мы с гиканьем рванули во тьму парка, на которую недавно указывал Петров. Так я и познакомилась с Лёшкой и его девушкой Ольгой. Лёшку я боготворила. Они таскали меня с собой то на сплав на плоту, то на шашлыки, то на игру «Зарница» по ориентированию в ночном лесу. После порванной в хлам куртки, поцарапанных на «Зарнице» ладошек и поисков потеряшки (меня) длиною в ночь, мама ультимативно отказалась отпускать меня с Лёшкой, и всё тут. Но всё равно, в городе иногда я тайком пересекалась с этим заводилой и его многочисленными друзьями. Эти — я посмотрела на инопланетных магов — ни про какой ютуб ни сном ни духом и скоро отправятся домой. Зак сжал мою руку и улыбнулся. Какие же у него всё-таки красивые зелёные глаза. Ах. Всего-то два года прошло, а худенький рыжий забияка превратился в высокого загорелого подтянутого парня. Яркая рубаха без манжет, свободные штаны из чёрного шёлка и шитый серебром пояс. Ему бы ещё на голову тюрбан — и готовый шейх. А шейхи, между прочим, очень крутые! — Да делай, что хочешь! — ответила я Петрову, не отрывая взгляда от Зака, и похолодела. Улыбка Зака, а по совместительству сюзерена пустынников, стала ненастоящей, и он внимательно так посмотрел на Петрова. Селия потянулась к очкам. — Ой! — успела я. — Петров! Ха-ха… Насмешииил! Я развернула Петрова и процедила ему на ухо: — Дружище! — Парень вздрогнул. Я ухмыльнулась, было приятно найти новый способ измываться над гадом. — Поговорим завтра! — Завтра «моя головная боль» отправится по домам, и можно будет не «фильтровать» речь. Я слегка направила парня от нас. Сладковато-приторный аромат улетучился, словно его и не было, Но тут меня посетила идея. Я хлестнула энергетической цепью по заднему карману брюк Петрова. В его мобильном что-то тренькнуло, толстяк выхватил телефон и уронил. Прижал обожжённую руку к себе и укоризненно протянул: — Да блин, Соснова! Вечно рядом с тобой происходят какие-то странности! Ну, как так-то? — Неподдельно и горестно вздохнул Петров. И я не удержалась: — Быть не может, чтобы видео было только на телефоне! Очень-очень жаль. Я пыталась, чтобы мой голос звучал сочувствующе, но толстяк скривился, как от зубной боли. Оооо! Бальзам на мои раны! — Будь уверена: я найду способ это восстановить! Этот палёный кусок пластмассы возможно отремонтировать? Э, вряд ли. Ему точно капец.