Асунская академия, или Держитесь магистр Криастэ

8 Это же сон, идиотка, здесь ты можешь всё! Приснится же такое! Но на тату опять светится только одна чешуйка. Значит, хотя это и сон — рана самая настоящая и досталась мне по цене помощи Закариэля. Хуже не придумаешь! Кофейку бы. На столе тут же материализовалась ароматная чашка. Я с умилением вертела чашку с «чибиком» Рию. Пригубила. Долго плевалась. Фу, какая гадость! Жрать! Тьфу ты! Пора завтракать, в смысле. Возьму фиолетовую кашу с приторным ананасовым ароматом и сладкую на вкус, а запивать — родниковую воду. Прозрачную, как слеза. Открыла дверь, а там меня поджидала Шантия. Холёные каштановые кудри обрезаны под короткое каре. Мантия по подолу истёрта и запылена. За расстёгнутыми серыми полами плаща виден пыльный синий мундир. Её внимательный и нежный, а иногда и испуганный взгляд ранее теперь же пронизывал насквозь. И была она вся такая, будто минуту назад проскакала на лошади долгий путь, запыхавшаяся, разгорячённая и взволнованная. Её губы чуть дрожали. — Где Тэрон?! Ни тебе «здравствуй», ни «как поживаешь». Хотя, я тебя понимаю. С другой стороны, если я скажу, что видела Тэрона, то, пожалуй, эта ненормальная просто вытрясет из меня всю информацию, не взирая ни на что. — Не знаю точно, где он сейчас. А что, я, и правда, не знаю, где именно в пустыне находится этот ушлёпок. — Но могу абсолютно уверенно сказать, что он жив. По крайней мере, был здоров, когда сбежал из башни. И когда приползёт сюда, тоже будет жив! Мы слово держим. Шантия с блеском в глазах лениво взялась за воротник моей мантии. Лучше бы я оставила платье, не так-то просто схватить приталенное белое платье. А, может, и к лучшему. Я пригладила выбившуюся прядь. Отворилась соседняя дверь. Дариан, как ни в чём не бывало, остановился возле нас, будто в широком проходе коридора именно мы мешали ему пройти. Шантия склонила голову и отступила. Жаль. Выучка у военных на славу! Магистр подтолкнул меня, и мы оставили обескураженную Шантию в растерянности у открытой двери. Я пыталась вернуться и закрыть за собой дверь в комнату, но, похоже, проблемы моей приватности совершенно не волновали моего магистра. Бешенство ещё скакало у Шантии в глазах, бледность растекалась по щекам, а взгляд с меня переместился на комнату. Да там ничего такого и нет, а человек всё равно будет занят. Бог с ней, с приватностью! — Ты точно уверена, что он жив? — крикнула Шантия, не отводя взгляда от чего-то в моей комнате.  — Было бы о ком беспокоиться! — отмахнулась я. По щекам Шантии поползли красные пятна плохо сдерживаемой злости, и я рванула под прикрытие мага. Не то, что бы я хотела сказать то, что сказала, но имела ввиду, что подлецу море по колено. В смысле, этот выживет везде. Просто не понимаю, почему раньше Тэрон представлялся мне милым и порядочным парнем. Жалкий таракашка. К моему огромному сожалению, через пару занятий магистр был сменён всё тем же бубнилой. И на этот раз, нет-нет да и замечала, как робкий взгляд незнакомого мага замирал на мне. Закариэль появился только на последнем занятии, вяло кинул сумку и почему-то надолго замолчал. Бледный. Круги под глазами. Почему молчит? Если обижен — зачем сел рядом? А я молчала, потому что мне было не по себе от последнего прикосновения к повелителю пустынников. От воспоминаний веяло жаром, сытостью, влечением. И если жар и сытость хоть как-то я могла понять, то откуда приплелось влечение… И влечение какое-то не романтическое, а как будто в древние времена «нравится девка — палицей по голове, и за косу в пещеру!» И причём ощущала я себя этим самым чуваком с палицей. В общем, стрёмное непреодолимое чувство. И что я вообще делаю здесь? Магистр Криастэ меня просто терпит, Закариэля я расстраиваю, а Селия вообще неизвестно где. Может, признаться магистру, что я уже морально готова вернуться домой? И при этом терпеть его саркастичную ухмылку? Нет, увольте! И раз он так против, чтобы со мной делились энергией — сама скультивирую, просто бедняге-магистру придётся меня слегка потерпеть. Примерно с… годик. Я ухмыльнулась. Значит, решено: треплем нервы магистру на прощание добросовестно, чтобы остались неизгладимые воспоминания. Да. Решено! Закариэль будто невзначай коснулся меня. Прикосновение обожгло, закружило, пообещало золотые горы. Я отдёрнула руку. Парень, побереги мои нервы! Да и со мной что-то явно не так. Я совсем не уверена, что не наврежу тебе. — Если необходимо — бери! — Зак легкомысленно прижался ко мне боком, и его рука планомерно заходила на посадку на моём плече. Да! Да! Мы хотим… — Не буду! Жар обжигал и в то же время манил. Я с неимоверным усилием оторвала себя от сиденья. И пошла. Главное — не вспоминать, что придурок вышагивает позади всего в пару шагах. Да что со мной не так?! И ходит за мной, и ходит! Слов русских не понимает. То есть, не русских… Да, блин! Внезапно его шаги замерли. Нашшшше! Не отдадиммм! Магистр Криастэ опять что-то втолковывает Заку, а на моём запястье светятся полторы чешуйки. Зак, ты придурок! Магистр Криастэ правильно тебе выговаривает, прими к сведению! А, с другой стороны, зачем я нарезаю круги вокруг академии, когда уже даже магические фонари в парке зажглись? Что-то удерживающее меня на улице, наконец, отпустило, и я поплелась в комнату. Выместила зло на невинной цветастой подушке и, обняв её, подстреленным холмиком упала на кровать. С другой стороны, на земле я не один раз просила поделиться энергией. И чего это мой магистр взбеленился? В любом случае, что в этом неприличного, чтобы с укором шипеть «сожрёшь»?! И опять я колыхаюсь на черенке в башне силы. Опять ночь, опять луна. И опять чувствую себя, как после «марафона» километров в двадцать, в смысле, не романтично. Повторяющийся сон? Напрягает! Так. Осторожно, в смысле, очень медленно, спускаемся. Черенок лениво, в минуту по сантиметру опускался. Блин. Чуть быстрее. Ещё. Ещё! — Уй! Дух захватило. Что-то в этом есть. Я поправила выбившуюся прядь. Это же мой сон, так почему бы не провести это время с комфортом? И… вперёд! — Диван, подушки, светильник напольный, туалет, ванная, — я накрутила прядь на палец, — планшет, появись! А что? Вечно горбатиться возле стола-монитора? Я провела по шёлковой спинке жёлтого дивана, подкинула вверх жёлто-чёрную подушку, поймала и прижала к горячей щеке. И в этом сне я опять больна. А где мой душ? Вон, в сумраке у дальней стены башни ясно выделяется то ли водный, то ли газовый резервуар. Одна мысль — и черенок выстрелил меня через всё башню. Голова запрокинулась, дыхание перехватило. Я недобро пригладила волосы. В следующий раз нужно думать так: «Очень медленно хочу попасть «туда-то». Я зачерпнула плещущий мутно-белый газ. Невесомая субстанция сочилась сквозь пальцы, а стену вниз, от границы белого марева, покрывали горошины. Местами прозрачные шарики скапливались пенообразными наростами. Сотни? Нет тысячи? Сколько же их там? И тут моя рука соскользнула, и я — «вшух» — и грохнулась о дно подземной части башни, заполненной бархатно белой полупрозрачной субстанцией. Я зажала рот и нос. Двадцать, двадцать один. Определённо нужно вдохнуть! — Вверх! — крикнула я на выдохе. Черенок рванулся точно вверх. Я врезалась в потолок. Очнулась на полу в мутном мареве. Боже, как же голова трещит! Я дышу странной беловатой субстанцией без видимых потерь. Это же сон, идиотка, здесь ты можешь всё! Как же бесит. — Медленно вверх. Черепахой черенок тянет меня вверх. — Теперь медленно вот в этот светящийся квадрат. Что-то прилипло к ладони — стряхнула на стол-монитор. Отцепила странный гриб с сандалии и кинула туда же. Что же мне так плохо, что совсем хреново! Меня удачно повело в сторону дивана. УйЁ! Вытянула из-под себя планшет. «Что-то плюс что-то и добавить ещё чего-то — и будет Зумерк». Первая штука похожа на горошину, что я отлепила с руки. Вторая на то, что сняла с сандалии. Я аккуратно уложила больную голову на подушку. Пофиг. Черенок понёс меня к столу-монитору. Голова болтается, болит. Да не хочу я ничего делать! Поплелась к дивану. Меня опять приволокло к столу. Я попятилась. Ещё. Ага! Носки сандалий опять проелозили, едва касаясь земли, и я оказалась у стола. ДА НЕ ХОЧУ Я! Ты понял меня, сон! Да уберите ты этот поганый черешок. Нафиг! — Кха-кха… Кровь? Опять?! Только не снова!