Асунская академия, или Держитесь магистр Криастэ

26      Не вини себя, Тэрон!   Разряженные придворные прыснули в стороны, потому что почувствовали зарождение портала. Магический ветер подтолкнул их в спины, оставив после себя растрёпанную девчушку и ухмыляющегося королевского следящего. Парень всё пытался пригладить взъерошенные волосы и в то же время подавить неуместную ухмылку. Получалось, скажем так, плохо. Катя сбилась с шага, когда  увидела своего магистра. Далеко, почти у другой стены огромного зала её магистр опустился на колено перед троном, а по сторонам возле него застыли воины, облачённые в доспехи. Выглядело так, будто они нависают над магом, и даже сам король, подтверждая Катины страхи, заносчиво и мрачно смотрел поверх его головы. На долгое мгновение её сердце сжалось. Ярость переполнила, а ещё непринятие и какая-то лёгкая пришибленность, но ситуация требовала от неё немедленного действия.  Она понимала, что с таким количеством противников не справился бы даже магистр Криастэ и что на её стороне только внезапность. Катя шандарахнула светом хранителя со всей возможной на данный момент силой. Красиво так, искристо так свет прижал магистра к полу, припечатал стражников к трону и разметал толпу по залу. Светящиеся чешуйки на Катином тату рухнули, как серебристая черта на градуснике, когда его стряхивают. Катя скривилась от металлического привкуса во рту и решила, что от испуга прикусила губу. Свет всех подлечил и ни в коем случае никому не навредил, но по взбешенным лицам было очевидно, что это не являлось смягчающим обстоятельством в глазах знати Сурийского королевства. По мраморной плите стены, ветвисто разбегаясь, пронеслась трещина и с треском уткнулась в огромное круглое окно на своде. Оконная рама просела, замерла, будто раздумывая падать ли, потом стекло блеснуло, поворачиваясь во время падения, врезалось в мраморный пол и, крошась, разлетелось шрапнелью. И, хотя стекло упало довольно далеко от Катерины, она на автопилоте прикрылась руками, и её коленки чуть подогнулись. Почему-то именно теперь ей навязчиво полезли мысли о том, что на Земле за такое оформили бы штраф.  В любом случае, решила она, определённо должны были надавать «по шапке». Странно было то, что люди двинулись не к ней, а вправо, правда, с каждым кругом чуть-чуть ближе.    Катя отрешённо отметила, что  магистру помогал подняться сам король, а это означало, что её магистра никто не собирался казнить и магистр, скорее всего, привстал на одно колено перед троном и склонился просто в знак уважения к короне. Катя пошатнулась оттого, что осознала, что с магистром Криастэ до её прихода всё было в порядке. Взгляд магистра тяжелел с каждым мгновением. Катя виноватым голосом уточнила: — Вы совсем-совсем не ранены?! Она уточнила это так тихо, что по идее её не должны были услышать, что было несомненно к лучшему, потому что в данной ситуации такой вопрос только накалил бы атмосферу. Краем глаза Катерина подметила, как поднялся всё-таки ушлёпок Тэрон. Она корила себя за излишнюю доверчивость, за то, что от одного виноватого взгляда Тэрона забыла, что он сотворил с ней в башне силы. Даже сейчас его трудно было назвать адекватным: кровожадность на перекошенном лице парня постепенно перетекала в опустошённую отстранённость. Парень оседал, словно опять терял сознание. Но кто же этому поверит. Катин взгляд машинально следовал за кружащими вокруг неё людьми. И, вот, так, прямо во время скольжения вправо, совершенно неожиданно для Катерины несколько человек опустились уже на огромные, как у львов, лапы и так же плавно продолжили хищный шаг. Катя протёрла глаза. Нет, она поняла, что ей не показалось. Вокруг уже кружили не только львы, но дальше от неё хищники, похожие на огромных сизых волков. Далеко на периферии зрения, она почти безразлично отметила, как девушки накрылись радужными защитными плетениями и не думали о побеге. Они явно не видели в ней, в Катерине, врага, которого стоило опасаться, и поэтому увлечённо наблюдали за тем, как накажут нарушителя, посмевшего не только ступить без приглашения в тронный зал метаморфов, но и применить магию в присутствии короны. Ни капли жалости, одно лишь предвкушение забавы.   Катерина ссутулилась. Она понимала, что угодила в самую настоящую ловушку, из которой не выбраться. Магия скачкообразно копилась вокруг, и вот-вот наступит предел, за которым сила обязательно воплотится.  Катя  осознавала, куда её направят, и отчётливо понимала, что она не Тварь Хаоса, чтобы  поглотить такую силищу. Почти, но не совсем же! Теперь она немного сожалела: такая способность ей бы пригодилась. — Не ранен, — согласился Дариан таким тоном, словно Катерина пожелала ему смерти.               Катя вздрогнула, и будто очнувшись от долгого сна, улыбнулась магистру Криастэ. — Тогда я Вам разрешаю! — сказала она уверенно, будто всё нужное сказано и теперь очередь за магом, что он знает что должен сделать.               Магистр Криастэ потёр висок и внимательно посмотрел на девчонку. — Ты. Мне. Разрешаешь? — Дари, Вы забыли, что клялись защитить меня?                                              Дариан Криастэ вздохнул, а потом бросил вопросительный взгляд на короля. Раньше Катерина почему-то не задумывалась, что магистр и в самом деле не является всесильным. Как может пусть не простой маг, пусть даже очень-очень сильный, перечить королю? Люциус эсо Аргос в бешенстве отвернулся, словно даже попытка Дариана задать вопрос — непомерно смешна и непростительна. Катерина перевела взгляд на своё тату и отметила, что осталось всего девять чешуек, а окружающие явно не нанимались в доноры света души. Для фантома. А взгляд магистра Криастэ тяжёл, и, кажется, что где-то на дне его глаз притаилась печаль. Да, это самая настоящая печаль.  Откажет, думала она, как есть откажет. — Дари? Катерина провела пальцем по восьми чешуйкам на тату. Она внезапно осознала, что поглощение света души стало настолько сумасшедшим, а время ускользало столь бешено, что теперь подпитка была уже «не вариантом». Она приподняла монитор, порадовалась, что вцепилась в него перед переходом, и написала запрос: «Сколько стоит стазис для хранителя?» «1000 чешуек в год».               И Катерина покачнулась. Она не могла смириться с тем, что время для неё уже почти закончилось. Пока она судорожно пыталась найти способ выйти из ситуации, время продолжало утекать. Всё оказалось серьёзней, чем она воспринимала на первый взгляд. Ей следовало падать на колени, умолять, в слезах объяснять. Притом объяснять так, чтобы поняли. Она осознала, насколько бессмысленны были её мысли о том, что, вот, не станет меня — они пожалеют. Она поняла, что они, может, и пожалеют, но ей от этого уже будет ни жарко, ни холодно.  Магистр лишь слегка крутанул пальцами — и вокруг Катерины разросся огненный купол. Девушка радостно подпрыгнула, но тут же печально уставилась на мага. Она осознала, что этот грозный мужчина никогда больше не окинет её хмурым взглядом, никогда больше она не услышит заботливого: «чтоб сидела тише воды!» — и от этих слов никогда больше не станет так тепло на душе, что покажется, что там спряталось огромное горячее облако, которому срочно нужно куда-то улететь, и оно распирает, заставляет скакать на месте, глупо улыбаться, провожая взглядом уходящего мужчину. Она понимала, что те пять чешуек, которые она оставила на стазис, оплатят всего пару дней. А что потом? Хотя, как оказалось, люди вполне могут принять и фантома, и, если технология Сотексов  склепает новую «Катерину», никто и не заметит подмены. — Слишком поздно, Дари. Тэрон неуверенно отряхнулся и оглянулся на Катерину. Казалось, ещё чуть-чуть — и огромные слезинки всё же начертят дорожки на щеках девушки. Катя заметила встающего парня и в ужасе мотнула головой. Она чувствовала, что даже слово, вырвавшееся из горла парня, разнесёт вдребезги её выдержку. — Только не сейчас, Тэрон! Перестань… Я не выдержу, если ты… Я просто… — голос Катерины задрожал и сорвался, прерванный всхлипыванием. — Катрин? Из круговерти навязчивых мыслей её вырвало ненавистное «Катрин». Она заметила  обескураженный вид Тэрона, его взгляд точно такой, как тогда, когда он вывалил булочки посреди урока: заботливый, честный и в кои-то веки ясный.   — Кто посмел обидеть тебя, Катрин! — Тэрон поднимался так, как в фильмах поднимаются главные герои, когда собираются надрать задницу главзлодею.                Катя опять дёрнулась, услышав имя Катрин, и прошептала:   — Боже. Ты. Мой. Она печально усмехнулась, потому что нужно было всего-то шандарахнуть светом хранителя — и вуаля: вместо маньячного ушлёпка — вменяемый герой-защитник. — Не вини себя, Тэрон! — прошептала Катерина и прикрыла ладонью последние пять чешуек на тату.                 Неяркие искорки взвились над Катериной, её волосы захватило вверх невидимым ветром. Проём купола затянуло чёрным бархатом, на котором проявились пять  ярко светящихся звёздочек-точек. Просто несколько ярких точек, но почему-то создавалось ощущение, будто они подгоняют, торопят. Черешок над Катериной растаял, и она сломанной куклой рухнула на пол. Возле её сердца в оглушающей тишине расплывалось алое пятно. Адмирал Криастэ понимал, что никто из знати не мог бы пробить его защитный купол и, скорее всего, у фантома просто закончился свет души. Дариан стиснул от злости зубы: так его раздражала выходка фантома. Раздражала, бесила, но в то же время его сердце сжалось, будто он боится. Как он может бояться?   Чего? Фантома? За фантома? Смехотворно.    Дариан не мог понять, почему он снова и снова  делился с фантомом светом души. Не собирался, не хотел! Чем дольше Дариан общался с Катериной, тем невыносимее был для него её испуганный взгляд, даже просто опущенные плечи. Хаос её побери! Это бесило  Дариана до потери рассудка. Ему казалось, что фантом каким-то образом на него воздействует, поэтому, когда пропал черенок, и девушка упала, он на какой-то миг прислушался к себе: пропадёт ли связывающее по рукам и ногам бессилие? будет ли он наконец-то свободен?  Над девушкой из воздуха собирались искристые ленты, невесомо взлетали, но тут же сжимались и стягивали неподвижное тело. Возле её сердца нити напитывались крови и тут же замерзали этаким дивным условно пушистым алым шаром, собранным из обломанных тончайших нитей, на остриях которых играли блики.   На полу нити нарастали в виде пушистых полупрозрачных мелких шаров-бутонов.  Ледяные цветы уже поглотили пол в пределах огненного купола, кроша мрамор. Затем они потянулись к пылающему куполу хрустальными плетями. — Она не настоящая, —  выдавил магистр. — Конечно, настоящая! —  возмутился Тэрон.              Каменный пол вокруг магистра плавился, точно снежинки на горячих пальцах. Его глаза пылали. — Да зачем она сюда явилась! — возмутился Тэрон.               Лицо магистра перекосило.               Паучья сеть заволокла центр залы, и дрожащий воздух обрёл очертания Закариэля. Сюзерен пустынников ворвался, задыхаясь, и тут же процедил:  — Мы прислуживали Твари Хаоса, дожидались, что это отродье спасёт нашу Катерину! А что в итоге! Король процедил: — Дариан. Лучше бы это уничтожить… — Почему ей никто не помогает?! — вспылил Тэрон.               Взгляд Дариана Криастэ медленно переместился на следящего. —  Уберите их отсюда. — Он махнул стражам на Тэрона и Закариэля. Его тяжёлый взгляд говорил о том, что ещё хоть одно слово — и их просто не станет, несмотря на всю их царственную родословную. — Подходи, не жмись, светом души поделись! — взорвала напряжение задорная речёвка. Все слаженно обернулись — полупрозрачная худенькая девчонка, одетая в короткий топик и шорты, уверенно держала призрачный монитор за боковину и беззастенчиво ухмылялась. Голограмма была почти точной копией Катерины, ну, может, слегка, в стиле японской мультипликации.    — Кто ты? —  поинтересовалась голограмма. Маг удержал Закариэля и ответил первым: — Дариан Криастэ. — Ой! У меня только запись, мой магистр. Это вы? — Я. — Ответ Вам: «Ваше всегда будет вашим».           Прозрачная девушка улыбнулась и собрала ладошки в сердечко.   Маг пошатнулся. Закариэль мгновенно переместился к защитному куполу над Катериной. И едва видимая паучья сеть медленно потянулась к голограмме. После секундной заминки, казалось бы, неопасные паутинки прошили голограмму насквозь и посекли под ней мраморный пол сетью отверстий. — Где моя Катерина, Тварь? Отвечай! — Ой! Недопустимый вопрос. — Голограмма развела полупрозрачные руки и пожала плечами.  — Я Закариэль! Что ты на это скажешь, Тварь! — в бешенстве выплюнул повелитель пустынников. — Живи в гармонии с природой! Куда отправит сердце, там живи! С собой того, кто дорог, забирай, Дороги лёгкой тебе в рай! Закариэль простонал:  — Что… за… бред?! — Ой! Недопустимый вопрос.               Девчушка застыла. Дымчатое изображение иногда подёргивали затуманивания. Закариэль медленно провёл ладонью, словно пытался зачерпнуть голограмму и прошептал: — Это я, Закариэль.          Голограмма с укором повторила текст и застыла в немом раздражении. На побелевшем от ярости лице сюзерена пустынников выделились веснушки. После нескольких довольно шумных выдохов он всё же выкрикнул: — Я! За-ка…               На его плечо легла тяжёлая ладонь магистра. Сюзерен пустынников яростно сбросил его руку и отвернулся от разрывавшего его душу зрелища: позади замершей голограммы в ледяных осколках лежала спелёнатая саваном девушка. — Подходи, не жмись, светом поделись! Друг, ты кто?