Асунская академия, или Держитесь магистр Криастэ

27.       Он же ничего Вам не сделал!   —  Подходи, не жмись, светом поделись! Друг, ты кто? Эрайон поспешил к огненному плетению. — Адмирал,  есть изменения?               Криастэ хмуро поёжился. Эрайон повернулся к голограмме и представился: — Я Эрайон. — Посети, Эр, храм старинный, Пусть даже потребуется путь длинный. Пароль — ютуб-художник, очень важный! И, не забудьте, принц, кисть и холст бумажный. Голограмма помолчала несколько секунд и заискивающе добавила: — Ещё есть небольшое дополнение, будете слушать?               Принц пожал плечами, и голограмма уже серьёзным тоном продолжила: — Прощения просил у простой девчонки принц. Тот, перед кем обычно падают ниц. Но чувство вины — тщетный путь: Поделись светом и счастлив будь.          Голограмма Катерины сотворила огромное сердце руками вокруг себя и, склонив голову вбок, улыбнулась. Хвостик на макушке задорно так упал ей на плечо. Эр почувствовал странную давящую горечь, но разве будущий король имеет право поддаться эмоциям перед подданными? Поэтому Эрайон часто заморгал и поднял глаза, чтобы спрятать досадную оплошность и натолкнулся на чёрный бархатный круг, на котором горели только две звёздочки. — Мне докладывали, что вчера там было пять звёзд! — задумчиво произнёс парень.               В это мгновение потухла ещё одна звезда. — Как тебе помочь, фантом? — поинтересовался принц. — Подходи, не жмись, светом поделись! — задорно выкрикнула заученные слова голограмма, но, в отличие от предыдущего раза, кинула едва заметный взгляд на монитор.               Эрайон обошёл плетение и вгляделся в монитор. Там едва мерцали цифры и неразгаданное кодирование Сотексов: «1000    4e099147cd171882db6de9ee5a7e6be09846096f5cc2becff4cd708733fece3a»               Свет души Эрайона отразился от защитного плетения и развеялся по воздуху. Дариан хмуро отслеживал бессмысленные действия принца.  — Убывает примерно по две звёздочки в день, да, магистр Криастэ? — уточнил Эрайон. Дариан оценил оставшуюся звёздочку-точку на циферблате. Под лопаткой подсасывало, как тогда, перед боем в пещере, когда ещё ничего не предвещало опасности, когда тишина, но вот так же нарастает напряжение, сводит судорогой скулы и сжимает сердце. Но, раз он обещал этому созданию защиту, значит, он её обеспечит. Если необходимо пополнить в ней свет души — он отдаст. Дариан знал, что для этого он должен или войти под своё защитное плетение, или снять его. Но, раз фантом так настойчиво требовала защитный купол, следовательно, всё сложнее, чем кажется на первый взгляд, поэтому он не развеял защитное плетение, а просто приподнял, благо, это всего лишь одно движение руки, вошёл внутрь, а потом так же быстро опустил купол. Ледяные ленты пелериной взметнулись за потоками воздуха, затем тончайшими нитями рванули между огненной защитой и ледяным крошевом на полу и расплющились об опущенное огненное плетение. Белёсые паутинки отскочили от текучего пламени, взвились беспокойной волной. Сначала Дариана задела одна нить, потом вторая. Внезапно в воздухе их стало столько, что и не продохнуть. По залу поплыл гомон придворных, местами возмущённый, местами азартный, в ожидании боя: красивого, быстрого, как и ожидалось от адмирала Криастэ. Никто не мог предположить, что ледяные нити  станут липкими, оплетая магистра мутной плёнкой, покрывая его руки и плечи. Никто не предполагал, что бой закончится, так и не начавшись, что адмирал Криастэ не  сделает ни единого движения, чтобы защититься. Гомон придворных нарастал. Дыхание мага стало прерывистым и с усилием. — Умолкните! — негромко, но зло припечатал король, и зависла тревожная тишина. — Звёзды добавляются.         Придворные дружно задрали головы и уставились на свод. А нити ледяной вязью уже оплели Дариана Криастэ почти по шею, одна нить, судя по проявляющимся кровоподтёкам, прокладывала себе путь под его кожей вверх по щеке. Под сводом загорелась девятая звезда. Магистр Криастэ открыл полыхающие огнём глаза и сделал шаг к выходу. Жар защитного плетения смешался с огнём мага, и он шагнул сквозь защитный купол. Такого ещё никогда не было. Даже прикосновение к боевому плетению уровня магистра смертельно опасно, а если это раскрученное плетение, то даже выжить, просто невозможно. Но, вот, так слиться со стихией и пройти сквозь неё вообще за пределами воображения. И не успел отзвучать всеобщий выдох восхищения, как  Дариан свалился безвольной грудой.    — Водника сюда! — приказал Эрайон.               Из-за стражников выступила прекрасная в утончённой красоте женщина в белом. — Ма? Здесь опасно!               Нити белёсыми жгутами то приподнимались над телом Дариана Криастэ, будто собираясь отпустить, то сжимались, врезаясь в тело до крови. Резарта эсо Аргос повела рукой —  и тело мага, будто огромный непропорциональный клубок, перекатилось, ледяные нити прорвали кожу и оказались снаружи — и тело опять перекатилось. В воздухе рос серебристый клубок. Видно было, что связывание ледяной магии королеве даётся очень непросто. Она сильно побледнела, и по её виску потекла капелька пота, но прикрыть глаза королева позволила себе только после того, как последняя ниточка повисла на  парящем в воздухе клубке. Эр захватил ледяные нити ментальным захватом и  швырнул обратно сквозь огненную завесу. Всё, что от клубка осталось —  медленно оседающее на саван сизое облачко. Дариан Криастэ неуверенно прижал руку к щеке, на которой слегка наискось к старому шраму наливалась кровью бороздка.                 Королева вымученно улыбнулась. — Дариан, как Вы! — Не переживайте — это не смертельно. Люциус эсо Аргос приобнял жену, позволяя опереться о своё плечо, и, мотнув головой на огненный барьер с закутанной в саван девушкой, приказал: — Уничтожить!               Его тон был непреклонен. В его голосе слышался рык. Люциус не мог взять в толк, почему этот пусть и молодой, но суровый воин допускает такие просчёты. — Мой король! — Криастэ опустился на колено и упрямо замер. Глаза его были опущены, потому что Дариан понимал, что не имеет права просить.               Он обязан выполнить любой приказ своего короля и не потому, что так приказано, а потому что он, Дариан Криастэ, так поклялся. Он предан и безмерно благодарен своему королю, поэтому даже такое несогласие как просьба будто прожигала его калёным железом.  Давным-давно еле живой мальчишка перенёсся в тронный зал метаморфов и на виду у королевской четы и сотен придворных присел на ступени возле монаршего трона. Незнакомый, потрёпанный, грязный. По щеке паренька тянулся свежий порез, и в крови он был вымазан настолько, что невозможно было разглядеть его черты. Каждый вздох паренька сопровождали хрипы. И, хотя паренёк был уверен, что за ним придут —  не умолял защитить его. Он, Дари, был благодарен даже за краткий миг передышки и готов был сам сражаться до смерти с выкравшими его приверженцами магии крови, потому что понимал, что никакой правитель не решился после изнурительной борьбы с Тварями Хаоса выступить ещё и против некросов. Но как же Дариан удивился, когда на увещевания тёмных магов, на их требования вернуть жертвенный дар, он, король Люциус, рискнул и не выдал незнакомого ему потрёпанного оборванца. А теперь Дариан просит. Нет. Даже умоляет из-за фантома.   Дариан помнил, что не имеет права просить, но, в то же время, и не мог выполнить приказ своего короля. И тут короля осенило: это не его бесстрашный адмирал, а лишь марионетка Сотексов. Он решил, что Твари Хаоса добрались и до него, поэтому Люциус пресёк даже возможность дальнейшей просьбы: — Ты собираешься оспорить мой приказ? — голос короля был безразличен и холоден, словно он обращается не к давнему другу, а кому-то незначительному, кто не стоит даже секунды царственного внимания. Слова и тон Люциуса давали понять, что многолетней дружбе конец, если Дариан посмеет не выполнить приказ. Дариан чуть замешкался с ответом, а когда он всё же решил отказаться следовать приказу — не смог даже поднять голову и ответить. Сизые нити заполняли пространство призрачными росчерками, и всё, чего они касались, замерло в  неподвижности. Сопящее дыхание со всех сторон — вот и всё, чем могли ответить разъярённые метаморфы. Закариэль шагнул к защитному огненному плетению и, стоя ко всем спиной, произнёс: — Магистр, я Вас безмерно уважаю, но если Вы не справляетесь, то я Вам в этом помогу!               Огонь вспыхнул вокруг магистра. Дариан дёрнулся. — Не смей! — Если Вам будет легче, то я тоже не могу сопротивляться этой Твари.               За какую-то секунду из едва заметных росчерков в воздухе его нити превратились в металлические шипы. Закариэль протянул руку к куполу, то ли греясь, то ли прощупывая кончиками пальцев исходящий от огненного плетения жар. — Только сила всех пустынников способна мало-мальски приглушить эти чувства, и раз никто, кроме меня, не может…              Закариэль сжал ладонь — и нити раскалёнными иглами прошили купол, девушку, впились в пол.   Дариан с надрывом взвыл. Ему было нестерпимо больно. Фантома не было в живых, а боль где-то в груди только нарастала.  Ему казалось, что Катерина — нет, фантом! — зовёт его: Дари! Даааари. Слуховая галлюцинация издевательски била по слуху, но не обретала форму.  Огонь над Дарианом всколыхнулся до потолка, лава волной хлынула к Закариэлю, но ни Закариэля, ни купола на том месте уже не оказалось, и лава захлестнула саван, погребая его под собой. Закариэль проявился в нескольких метрах и выпал из своей сети. — Она ведь мертва? Мертва… — согласился сам с собой повелитель пустынников и поднял на магистра Криастэ пронизанный болью взгляд. — Тогда почему так безумно больно?! Фантома же больше нет. Закариэль врезал по каменному полу кулаком, вложив в это движение всю свою ненависть, страх, отчаяние. С его кулака закапала кровь. В глазах Дариана Криастэ полопались сосуды, и на белках заветвилась красная сетка, а зрачки расширились и стали абсолютно чёрными. Циферблат со звёздочками растаял, и оттуда упало насекомое башни силы. Переливающийся шарик со множественными жгутиками как ни в чём ни бывало  покатился к магистру. Тут же кто-то швырнул в насекомое синим пламенем, но мячик лишь слегка откатился, перебирая прозрачными ложноножками. Сверкнул другой, третий луч и всё с тем же эффектом. Кто-то оттянул магистра из-под огня. А насекомое пухло, росло, словно вот-вот лопнет, как мыльный пузырь, даже в какой-то момент перестало переливаться и превратилось в огромный камень, и посередине его пересекла трещина. Показалось, что из трещины сочится то ли сукровица, то ли странные внутренности — атакующие азартно взвыли, но тут же умолкли, когда на магическом ветру взметнулись переливающиеся ленты, вцепились в купол и  без усилий подняли камень к проёму. И Дариан осознал, что это камни из пещеры, потому что яйцевидная форма и переливающиеся ленты ни с чем другим не спутать. Из проёма вывалилось ещё несколько насекомых башни силы. Магистр рванул за Тварью Хаоса. Вот и долгожданный выход из дворца. Пахнуло ночной сыростью. Дариан  Криастэ обернулся и посмотрел на королевский дворец. Он, Дариан, дышал, жил, а девчонки-фантома больше нет. Тень ленты промелькнула мимо Дариана, лента оттолкнулась от металлических ажурных конструкций забора вокруг дворца, проткнула плёнку сильнейших защитных заклинаний, словно это был мыльный пузырь — и огромный камень вылетел на городскую площадь, загромыхал по брусчатке, потом его ленты уцепились за крышу ближайшего дома и понесли яйцевидный огромный валун прочь. Несколько кратких мгновений Дариан боролся с непреодолимым желанием вернуться и стереть дворец с лица земли, и в то же время ему хотелось, чтобы умолкли эти визгливые пронзительные мольбы…  о помощи. Дариан словно очнулся. Ночное небо над городом, будто в гротескном кошмаре, наполняло мельтешение зависших выше крыш валунов, похожих на планово сканирующие местность вышки. Каменюки неторопливо крутились вокруг своей оси, и через некоторое время становилось понятно, что стоят они на сворачивающихся в жгут лентах, оседая всё ниже и ниже. В какое-то мгновение они падали с абсолютно нормальной для огромных валунов скоростью и звуком. А оттуда неслись людские вопли. Люди молили о помощи. Шаг —  и Дариан на полпути к городу. Наконец, он обрёл цель, которая отодвинула надвигающееся безумие на второй план. Второй шаг —  вот и враг. Тварь хаоса стремительно неслась меж узких улочек, словно у неё тоже была своя цель. Дариан, наконец-то, почти её догнал. Ленты твари струились в движении, переливались. Мягкие, бархатные, искристые. Одна из лент задела дверь кузни — и та, искорёженная, влетела в залитый светом проём. Пыхнуло жаром, и в проёме встал хмурый коренастый мужик, в одной руке молот, в другой серп. Кузнец замахнулся серпом. Так и представлялось, что едва лента приблизится — серп искромсает её на части. Дариан заметил движение справа и выхватил рукоять своего меча, тряхнул — лезвие заняло свою позицию, крутанул — и появились призрачные лезвия, дублирующие его оружие. Вторую Тварь Хаоса встретил достойный отпор. Дариан отсекал, кромсал ленты. Меч звенел, когда задевал мостовую, но всё равно что-то было не так. Дариан не мог понять, но что-то точно было не так. Чего-то не хватало. Дариан оглянулся. Кузнец застыл с занесённым для удара серпом, а его яростный взгляд постепенно становился тусклым и невыразительным. Нигде не было видно его противника. Дариан  приближался к мужчине, обходя по периметру отсечённых лент своего врага. Могло бы показаться, что Дариан не особо-то и  торопится, но это было бы обманчивое заключение, потому что опытный воин увидел бы бойца, готового резко изменить траекторию движения, отбить удар, уклониться. Дариан тронул мужчину за плечо — и псевдооружие с лязготом вывалилось из ослабевших рук. Жилка на  шее неподвижного человек размеренно билась, аура была хоть и странного вида, но излучалась. Человек был однозначно жив, в сознании, но без признаков мысли. В проёме выбитой двери Дариан заметил женщину, которая заслоняла собой двух уцепившихся за её юбку малышей погодок. Он не стал окликать замерших людей и рванул за многоцветным бликом дальше по улочке. Замершие люди тут и там. Их было очень много. И ни единого движения.   Пепел в воздухе. Пепел под ногами. Совсем близко, на соседней улице, в небо подскочил ещё один камень, его с траектории сбил синий луч, и во время падения камень потёк водой, его ленты превратились в водяные хлысты. Вдалеке подскочил  огненный сгусток и плетями обнял макушку святилища: позолота потекла, сталь плавилась. Ленты перешерстили внутренности святилища и потеряли к нему всякий интерес. Раскалённый монстр выстрелил скрученными плетями — и те утянули его во всполохах между домов. Гневно шумящий поблизости поток, вой огненных всполохов вдалеке, треск молний над головой.   Из тьмы взметнулась разноцветная лента, зацепила Дариана и пронеслась дальше сквозь деревянный дом, будто это масло, а лента нож. Мага отшвырнуло к стене и придавило к земле неведомо откуда взявшейся балкой. ***  Дариан долго тёр глаза и с трудом сфокусировал зрение. Вокруг царила абсолютная тишина и удушливый смрад, от которого перехватывало дыхание, и горло пробирал сухой кашель. Дариан размял затёкшую руку.  Вокруг до основания разрушенный город, да и дворец тоже представлял из себя печальное зрелище: ни крыши, ни части стен. Пока он, Дари, валялся в отключке, дворец разнесли, и город сгорел дотла. Сколько же он провалялся? Девчонка мертва, он оставил без поддержки того, кому обязан был не только всем, что у него было, но и самой жизнью.  Даже если друг-король отдал невыполнимый приказ, мог ли он, Дариан Криастэ, допустить такой просчёт?   Дариан замер, ему чудилось движение в небе над дворцом. Он прищурился: не птица, не Тварь Хаоса, аура как у человека. В небе планировал человек на треугольных крыльях. Дариан рванул к дворцу так быстро, как никогда. Призрачная надежда, что ещё не всё потеряно, затеплилась в груди. Он успеет! Каменюка оттолкнулась от стены дворца и дотянулась до летуна. Её ленты надорвали крыло и сбили с курса явно самодельную и ненадёжную конструкцию. Планёр пытался уменьшить скорость падения, но, задел полуразрушенную стену дворцовой залы, его раскрутило и приложило о противоположную стену. Дариан на бегу обрубил ленту, подтягивающую крыло планера к себе и направил меч в сторону камней, пытаясь отследить даже малейшее движение вокруг. И, хотя его меч был уникальным магически напитанным оружием, Дариан понимал, что это не то оружие, которое сразит тварь. Да и камней не счесть. Помощь? Дариан оглянулся. Откуда ей взяться? Дариан опять отметил, что ленты дрожат на магическом ветру, тянутся к нему, но не приближаются ни на сантиметр. — Я думал, — мальчишка с усилием приподнялся и всхлипнул, — они не смогут дотянуться, — паренёк застонал, придерживая ладошкой предплечье правой руки.               Дариан сжал оружие и скосил взгляд, пытаясь посмотреть на паренька и, в то же время, не выпустить из виду ленты.   Пареньку всего-то лет двенадцать, весь в пыли, в прорехах на его  коленях светится счёсанная до крови кожа, в глазах ужас, перетекающий в панику. Магистр видел, что малец держится из последних сил. — Выживших много? — тихо спросил Дариан, стараясь не испугать мальчишку ещё сильнее. — Я, Вы. — Паренёк прикрыл глаза. Казалось, всё, что он видит, проносится у него перед глазами.  — И много-много живых мертвецов. — Кого? — Они не едят, не пьют, не реагируют ни на что, и однозначно долго не проживут. Я летел до потухшего огненного барьера и обратно. Везде одно и то же.  — Везде? Я тоже не ощущаю мыслящих людей, кроме…               Дариан резко оглянулся и успел заметить ленту, которая легла парнишке на плечо. Взгляд паренька уже потускнул, и лента медленно упала с плеча. Дариан устало опустил оружие. Он отрешённо шагнул навстречу лентам —  они отклонились, пропуская его. Шагнул — и образовался проход. Он шёл мимо огромный камней: монстров, притворявшихся камнями. Там, где был тронный зал, в центре выделялся вплавленный круглый след от его огненного щита. Видна была лишь горсть пепла под треснувшей коркой лавы, перехлестнувшей охранное плетение. Дариан потянулся к пеплу. Лента накрыла ладонь Дариана, будто сочувствуя ему, — и навалилось безмолвие, словно он оглох.  И поглощающее чувство причастности к чему-то до абсурдности огромному, словно тебя приняла давно покинутая семья. Миллионы и миллионы жужжали, бились в попытке что-то сказать, уговорить, переманить. Так же произошло и в детстве. Ему было всего восемь, когда некросы его, Дариана, выкрали и провели ритуал в запрещённом ведьмином кругу. Они хотели получить оружие Сотексов, послушное их воле, а вышло не совсем то, чего они ждали. Что-то совсем другое, почти чуждое их миру. В прошлый раз он увидел  родителей, которые умерли во время его похищения, и мог с ними говорить часами. В этот раз к нему навстречу шла Катерина. Она нервно заложила свою прядь за ухо, но в какой-то момент заметила его и улыбнулась. Давно Дариан не видел её спокойной радости. В её глазах мелькнула хитринка, и она опустила взгляд. И ему подумалось, что это однозначно не предвещает ничего хорошего. Ему хотелось погладить её по голове и вышвырнуть порталом с планеты, не потому, что она его раздражала, а просто потому, что здесь очень опасно. Особенно для несмышлёныша с другой планеты.    Затем навалилась тьма и отсекла яркое видение. Тишину прервал бьющий по нервам механический голос, вещавший, как показалось Дариану, несвязанный набор слов: Вариативность будущего номер 28397889453465. Критическая ошибка 0×0000003B. Ошибка обращения к ядру системы. Отказ системы. Отсутствие необходимых файлов для восстановления к предыдущей версии системы. Сменить вариативность… Как только голос умолк, появилось явное ощущение, что его, Дариана, как огромный клубок, перекатывают по полу, тянут жилы под кожей. Но странно… Совсем не больно. И очень холодно, до онемения и слепоты холодно. Дариан Криастэ прижал руку к щеке, на которой слегка наискось к старому шраму наливалась болью бороздка. Боль подстегнула ленивые мысли. Звуки, будто из-под толщи воды, наконец стали переплетаться в слова. — Дариан, как Вы!             Королева? Так она выжила?! Дариан прижал пальцы к глазам и потёр, но зрение возвращалось раздражающе медленно. Но было отчётливо понятно, что выживших огромное количество. «Ошибся паренёк», — обрадовался Дариан.               Зрение, наконец, прояснялось, и Дариан ошарашенно уставился на переполненный нарядными придворными зал, на короля, королеву, принца. Почти целый тронный зал, если не считать трещину на стене и битый хрусталь под ногами. Дариан обернулся и не смог оторвать взгляд от завёрнутого в саван тела. Король Люциус поддержал королеву, позволяя опереться о своё плечо, и, мотнув головой на закутанную в саван девушку, приказал: — Уничтожить! Криастэ раскрыл портал. Ветер ударил в придворных, заставляя отступить. — Ты собираешься оспорить мой приказ? Дариан решил, что на этот раз не позволит себе предать корону. Магистр пожал плечами и, во время разворота назад, швырнул портал в сюзерена пустынников с почти развернувшимися паучьими сетями за спиной. На лице магистра растянулась улыбка. Натянутая, и можно сказать, даже немного безумная. — Я тебя безмерно уважаю, Закариэль. Прости, если что не так.    Оглушительная тишина взорвалась гомоном. Сюзерен пустынников застрял в неправильном портале Криастэ. Он всеми силами пытался прорваться в тронный зал, но портал был односторонним. И с этим не смог бы поспорить любой маг. Единственное, чего Закариэль смог добиться — это приостановить фазу перемещения.     — Магистр?! — Если тебе будет легче, то я тоже очень сожалею, — честно признался ему Криастэ.               Паучьих нитей стало больше. Закариэль потянулся кончиками пальцев к грани портала. — Не думаете же Вы, что можете остановить меня? Сила всех пустынников со мной! — Закариэль сжал ладонь, а магистр щёлкнул пальцами — и портал перенёс Закариэля. Только сизые паутинки планировали на пол. — Дари, зачем? Он же ничего Вам не сделал! — укорила королева. — И не сделает…               Дариан вскинул руку с разворачивающимся порталом вправо и вверх. По тронному залу пронёсся вздох  восхищения. Тёмно-синяя спираль портала разворачивалась косо в воздухе, подгребая под себя осколки хрусталя. Сюзерен пустынников размытой тенью начал проявляться почти под потолком тронного зала. Его призрачно-серые нити множились в геометрической прогрессии, но пышущий праведным гневом целеустремлённый взгляд Закариэля разбился о смерч портала магистра Криастэ, выстроенный с маниакальной точностью и в то же время дающий мгновение восхититься, оценить размах и силу творящего. Портал подхватил рыжего с неподобающе царственной персоны приоткрытым ртом и схлопнулся, будто ничего не было.              Заговорил король. Его голос был на удивление спокоен и наполнен, казалось, укачивающими колебаниями: — Дари, друг… Ты же единственный по-настоящему сильный защитник этих земель. Без тебя нам не справиться. Соберись.               Дариан прижал ладони к вискам и с усилием произнёс: — Люци, помнишь то происшествие, когда я тебя спас? Ты пообещал выполнить одно моё самое сокровенное желание.               Король нахмурился, когда Закариэля опять выкинуло из тронного зала порталом. — Адмирал Криастэ! — выкрикнул король, сбиваясь с гипнотических слов.               Дариан указал на огненное защитное плетение и попросил: —  Так вот. Я прошу защиты этого фантома.               Король взбесился. Он готов был сказать что-то такое, после чего многолетняя дружба прекратит своё существование, после чего даже нельзя оставить в живых, но его прервали спокойные, обдуманные слова давнего друга: — Больше никому не смогу доверить это дело.                Это были его, Люциуса, слова. Он их повторял из раза в раз последние несколько лет, отправляя друга на невыполнимые миссии. Король задумался, а Дариан махнул Эрайону рукой и позвал за собой: — Пойдём. Поторопись!