Кинжал Вероломства

      … Крики ребенка внезапно затихли, не успев толком раздаться. Жизнь отключили словно телевизор. В один миг все просто-напросто перестало существовать. Кроме его глаз.       Рука Андайн дрогнула. Высокий скелет не дрогнул, не отступил. Он просто стоял и смотрел на рыбу. Его взгляд был таким открытым, чистым, в нем читался упрек, мольба… жалость? Он даже не попробует сопротивляться? Сделал бы хоть что-нибудь, оттолкнул, вывернул руку, а он мог бы это сделать, если бы захотел, но только не стоял и не смотрел так!.. Чертов упрямец! Ему необязательно было драться, чтобы доказать свою силу. Это одновременно и бесило, и безумно нравилось. Он был ее стоп-краном и не давал зайти слишком далеко. Именно поэтому она и любила его, это то, с чем она не могла, да и не хотела бороться. В который раз он заставил ее почувствовать себя последней сволочью.       Кинжал выскользнул из ее руки.       — Что ты делаешь со мной? — прошептала Андайн, развернулась и ушла прочь. Вот так просто.       Мир снова проснулся, признаки жизни — шелест листьев, легкий ветер — все вернулось на свои места.       Папс повернулся и посмотрел вниз на заплаканное, недоумевающее лицо малютки.       — Все в порядке, — улыбнулся он ей. — Все БУДЕТ хорошо.