последний из вымирающего вида

Любуясь геометрическими фигурами на прозрачном покрытии ногтей, светловолосый парень-омега дует свои тонкие губы и подставляет под лампу другую руку, рассказывает мастеру очередную историю про свою нелёгкую жизнь. Его тёмные глаза, так походившие формой на лисьи, вспыхивают в возмущении, а и так маленький нос морщится. В целом, картина даже милая. — Он подарил мне уродский браслет с шестью розами из рубинов! Ещё и не понимает, что такое даже в прошлом веке моя прабабушка не носила… Но ладно, розы, куда ни шло, так ещё и зелёные лепестки вокруг них. Кошмар, пришлось сдать в ломбард, — фыркает блондин, вспоминая конфуз на лице своего бойфренда. — Слишком ты с ним в этот раз, Юнги, — усмехается девушка в черных перчатках и в такой же маске, нанося топ на почти готовый маникюр. — Я удивлен, что будучи окружённым роскошью с пелёнок, он совсем не умеет подбирать подарки омегам, хотя божился, что все до меня были довольны. Чувствую себя обманутым. Эх… Но все равно достойнее меня альфы, чем Чхве Субин, я не найду сейчас, поэтому пускай развивает свой скудный вкус, — дуется Юнги, — иначе и обручальное придётся самому выбирать, — тяжёлый вздох. — А ты всё продумал, малыш, — Сиён только одобрительно качает головой, — поражаюсь, как в этих тонких руках такая крепкая хватка. — А то! Я знаю, чего стою. — Мне бы иметь твою уверенность, — мастер вновь кладет пальцы к лампе, которая загорается фиолетовым. — Моя хорошая, сколько раз я говорил тебе бросить своего мужлана, который ничего кроме головной боли не приносит. Он же в прошлый раз только из-за меня вышел из салона, а так бы продолжал свой цирковой номер, — с сожалением говорит Юнги, вспоминая, как ему пришлось впервые пригрозить охраной довольно взрослому человеку. — Дорогой, я знаю. Но люблю я его, — аккуратные брови сходятся в неглубокой морщинке. — Ох, — обречённо и как-то удивленно вздыхает парень, понимая, что в любви совсем не разбирается. Мин Юнги двадцать два, и он один из самых завидных омег Сеула. Он известен в кругах толстосумов как старший сын влиятельной семьи Мин. У четы кроме Юнги есть ещё сын-омега, Тэён, заканчивающий школу в этом году и прослывший любовью к разным авантюрам, и двенадцатилетний сын-альфа, Ыну, восхищающий всех знакомых семьи талантами в точных науках. Юнги посчастливилось родиться в обеспеченной семье, о которой бы многие мечтали. Он всю сознательную и несознательную жизнь рос в приватном районе города, учился в частной школе и с легкостью поступил в престижный университет. За свой довольно короткий жизненный путь он не знал каких-то значительных подъемов и падений благодаря родителям, которые развили бизнес из маленького «ателье» на дому, в котором его папа-омега Хёнбин когда-то за копейки ушивал, шил на заказ и ремонтировал одежду, в уже сейчас именитый бренд под влиянием альфы Мин Инсона, который вложил огромные усилия и деньги в надежде на лучшее будущее. И всё окупилось. Юнги не знает другой жизни, жизни без одежды от кутюр, без кучи пакетов после расслабляющего шопинга, без поездок на Бали каждый год, потому что там солнце светит и греет «по-другому». Он никогда не переживал, нервно считая, хватит ли ему денег на все взятые продукты в супермаркете перед подходом к кассе. Омега даже никогда не готовил сам, всё делала прислуга. Юнги воспринимает это как должное. Видимо, Вселенная не захотела другого для Мин Юнги, значит, он достоин самого лучшего, поэтому всё так, как есть. Так удобно мыслить. Так проще жить. Омега с самого детства знает, кто он такой и из какой семьи. Ему с молоком впитывали чувство собственного достоинства и гордости за свою фамилию. Его воспитание пришлось на няню и далее на гувернантку, хотя и Хёнбин пытался быть частью его взросления, ему это не удавалось из-за большой занятости. Его растили с постоянным напоминанием, что он единственный такой в своём роде, уникальный. Он рос, чтобы быть лучшим. И вот сейчас уходя из салона, он запрыгивает на заднее сидение ждущего его автомобиля, просит водителя ехать на занятия йогой. А сам снимает видео, чтобы закинуть в инста-стори.

«Ты ангел» «Божечки-кошечки, Мин Юнги — ты самый лучший! ТЫ вдохновляешь меня ХОХО» «Твои родители — террористы, ведь ты — такая бомба, малыш»

Юнги усмехается на полные обожания комментарии и сообщения, игнорируя те, что пропитаны завистью, выходит из машины.

***

Родители Юнги не бывают дома так часто, как хотелось бы, занятые в работе, чтобы прокормить возрастающие в геометрической прогрессии потребности троих детей, это не всегда получается. Но они на каждый семейный ужин находят минуту в плотном графике. Не стал исключением и этот раз. — Тэ, как дела в учёбе? — спрашивает отец младшего брата, сидящего от Юнги по правую сторону. — Не пропускаю, всё хорошо, — улыбается омега с красными волосами, запихнув в рот весомый кусочек мяса, не желая дальше отвечать на вопросы об успеваемости. Тэён — персональная головная боль Инсона, который уже жалеет о том, что его своевольность и пыл отразились в характере сына. За омегой нужно не спускать глаз, потому что у того ветер в голове. Тэёну нравится собираться со своими сомнительными друзьями в не самых благополучных районах Сеула, игнорирует охрану и часто сбегает из дома по ночам на вечеринки. Инсон уже приставил людей, которые должны докладывать о местонахождении сына и, если потребуется, за уши притащить домой. Но омега не простак, чтобы не заметить их, он постоянно заметает следы и исчезает из видимости троих бет. — И на этом спасибо, — коротко отвечает глава семьи и гладит по голове Ыну, когда тот сообщает о том, что узнал сегодня в техническом кружке. Вечер проходит как всегда тихо и уютно. Даже Тэён разговаривается с папой о крутости новой коллекции бренда, просит добавить некоторые детали в следующую, хотя он не особо интересуется семейным делом. Юнги чувствует, что брат ведет себя слишком примерно для самого себя. — Не думал, что тебе интересно всё это, — Юнги скептически смотрит на омегу, тот лишь дергает плечами. — Все мои друзья в школе следят за апдейтами нашей одежды, и я не могу быть сыном, чьи родители делают простецкие тряпки. Все меня засмеют! — старший мотает головой, снисходительно улыбаясь. — Ах, да, совсем забыл про твою свиту, — ответ спокойный, но с каплей иронии. — Хотя бы у одного Мина она есть! — Мальчики, — Хёнбин поднимает на них двоих полные строгости глаза, указывая ими на отца, как причину перестать глупо пререкаться. — Оставь, знаешь же их, — Инсон накрывает руку мужа, — поязвят, потом приластятся друг другу. Всегда так было. Так действительно было. Юнги и Тэён с детства души не чаяли в друг друге, делили всё неделимое, хранили все секреты честно, клянясь на мизинчиках. Юнги заботился о младшем, приходил на помощь, в своё время объяснил, что такое «течка», почему она бывает раз в год, и чем отличаются омеги от альф раньше папы. Но их связь начала истончаться, когда Тэён перешёл в старшую школу. У него появилась новая компания, члены которой сейчас грозятся стать самыми шумными представителями золотой молодежи Сеула. Юнги вдруг стал слишком скучным для Тэёна, тем, с кем даже не потусуешься на барной стойке закрытого клуба, ведь он не понимает его тягу к острым ощущениям. Предел Юнги — дегустация вин в дорогих ресторанах и светские беседы. У Тэёна предела нет. Пока.

***

Ужин прошёл, и вот сейчас все в своих спальнях готовятся ко сну, а Юнги всё же поглядывает в коридоре на дверь в комнату Тэёна. Сегодня он был слишком шёлковым. Омега непременно решил сбежать на ночь глядя, старший уверен. Зная смекалку младшего омеги, Юнги выходит во двор, намереваясь разрушить чужие планы или просто сказать такое ненужное для Тэёна «будь осторожен». Видя, как брат спрыгивает из окна кухни накрашенный и вызывающе одетый для своего юного возраста, Юнги хмурится и следом мчится вперёд, подрезая и ограждая дорогу. — Надень что-то приличное, и я отпущу тебя, не рассказывая ничего отцу, — говорит Юнги, наблюдая за чужой растерянностью, которая тут же превратилась в вспышку гнева. — Не тебе решать, что мне надевать. Пропусти! — Тэён уворачивается и открывает железную дверь и чуть ли не пищит от радости, увидев своего альфу, облокотившегося на автомобиль. — Тэён, — укоризненно смотрит Юнги на брата и перевёл взгляд на незнакомца, который кажется надул каждую свою мышцу воздухом, так он отвратительно смотрелся. — Что?! Разве ты не уезжаешь с Субином по ночам, будто я не знаю! — восклицает Тэён, гордо подняв нос и хлопнув дверцей машины. — Делай, что хочешь, — обречённо отвечает Юнги и уже смотрит грозно на альфу, — но если этот молодой человек не оправдает моё доверие, я клянусь, подниму все связи и позабочусь о том, чтобы мир забыл о его существовании, — омега заканчивает и не желает видеть грязную ухмылку этого надутого шарика. Несмотря на то, что Юнги говорил про доверие, оказанное подозрительному альфе, он не смог остаться дома и ждать приезда брата. Перед глазами появлялись ужасные картинки того, что могло бы приключиться с Тэёном. Мин просит персонал не докладывать ничего родителям и приказывает водителю догнать Nissan Silvia, где сидит его несносный брат.

***

У Юнги его уложенные волосы, кажется, встают дыбом, когда тот видит, где останавливается автомобиль. Лучше бы брата занесло в закрытый клуб или в другое дорогое заведение, ведь там он был бы в относительной безопасности. Мин стоит вокруг заброшенной когда-то объездной дороги, которая заменилась более короткой, так как эта была опасной из-за своих крутых поворотов и узости. Юнги откровенно страшно даже смотреть на трассу, а огромная толпа молодых людей страстно улюлюкает вокруг автомобилей у старта. Стоит эффектной девушке, стоявшей по середине в чём мать родила, взмахнуть платком, автомобили с рёвом мчатся вперёд, и Юнги с ужасом осознаёт, что один из них тот, за кем ехал Мин. Омега рванул вглубь толпы, чтобы найти брата и забрать домой. Высмотреть красную макушку не удается, только привлечь к себе ненужное внимание. — Малыш, ты заблудился? — усмехается кто-то за спиной, и Юнги уже готовится выпустить яд, повернувшись к хозяину голоса, он видит самодовольное лицо альфы, у омеги появляется идея получше, — О, детка, да ты точно не туда попал, — присвистывает парень, глядя на внешний вид омеги: длинный дизайнерский пиджак, водолазка, обтягивающие джинсы и совсем потерянный взгляд, — слишком домашний. — Слушай, мне плевать, что здесь происходит, и насколько это законно. Скажи, в машинах только водители? — Нет, у Сынхона омега, у Чонгука никого, — отвечает альфа, всё ещё осматривая Мина с ног до головы. — Омега с красными волосами? — безысходно спрашивает Юнги, хотя сам знает ответ. — Не помню, знаю только, одет как шлюха, — смеётся он. Юнги прикрывает глаза, на минуту задумываясь, что вероятность, что это Тэён равна девяноста девяти процентам. Он убьёт своего брата, если с ним что-то случится. Он убьёт его, а потом отдаст родителям на растерзание. Омега отдает валявшиеся в кармане двести долларов тому альфе за информацию и просит сгинуть из поля зрения. Последнее, что хочет Юнги — быть окружённым смутными альфами, у которых в головах могут твориться ужасные вещи. Мин вновь обходит каждого у старта в слепой надежде найти брата, надрать тому зад и увести домой. Но не находит. Тэёну конец. Брат уже готовится приговорить омегу на домашнее заточение. Мин нервничает, когда машины издалека вновь оказываются видимы. Они несутся обратно на огромной скорости, заставляя за собой раскалённый песок клубиться в дым. Страшно. За Тэёна безумно страшно. На каждом крутом повороте Юнги словно переживает разрыв сердца. Машина, в которой сидит брат, остается позади, а черная Audi S4 словно летит по воздуху, с шумом и с лёгкостью преодолевает ямы и другие трудности, точно водитель выучил каждый камень на трассе, посвятив этому всю жизнь. Юнги молится о том, что этот Сынхон оказался нормальным и способным принять поражение достойно, а не рискнёт жизнью его брата, пытаясь догнать соперника. Он буквально на хвосте черного автомобиля, несущегося сломя голову, будто по душу каждого зрителя. Омега утешает себя мыслями о том, что этому всему конец, и он уже сможет накричать на Тэёна, опозорить его перед всеми, чтобы у него больше не хватило гордости приезжать сюда и тем более садиться в авто для гонок. Audi достигла финиша со скрежетом, а Юнги облегчённо выдыхает. Но дыхание вновь спирает, когда победитель выходит с яркой улыбкой и поднимает правую руку. Юнги кажется, что земля проваливается под его ногами, что он не дышит уже, и выглядит глупо со стороны, отходя дальше мелкими шажками, согнув ноги в коленях. Всё, что угодно только не находиться с этим парнем поблизости, не дышать с ним одним воздухом. Но альфа обладал такой могущественной харизмой, что Мин потрясённо смотрел с приоткрытым ртом и сохранял его образ в голове, чтобы в доме отразить его на бумаге по памяти, построить портрету культ и поклоняться каждую ночь. Его взъерошенные волосы цвета аспида, но взгляд, кажется, ещё темнее, но вместе с этим его тонкие губы растянуты в самой яркой улыбке. Однако омега восхищается гордым, высоким носом как у орла, ведь у него самого нос-кнопочка. «Если всех нас создаёт Бог по отдельности, то над ним тот сидел месяцами.» На парне потёртая кожаная косуха, огромная белая футболка под ней, простые джинсы и кроссовки, но Юнги хватило, чтобы его сердце пропустило сильнейший в жизни удар. Омега вновь поднял глаза к чужому лицу и гулко сглотнул. Этот парень подмигнул ему. Мин никогда не видел таких альф, и Юнги думает, его судьба с любовью берегла до этого дня. Возможно, его ангел-хранитель уволен или распят и плюется кровью за непослушание Богу, или сегодня — тот день, когда он должен расплатиться за свой кармический долг из прошлой жизни, потому что он не понимает, почему природа омеги просится прыгнуть (очевидно) в сильные руки и обнюхать харизматичного парня, почувствовать естественный запах пота, дыма и победы. И после умереть не страшно. Это сумасшествие. Вздор. Мин Юнги не опустится до такого! Омега вновь отходит назад и пытается отрезвиться, размыть странное наваждение. «Юнги, знай своё место!» Разум сразу напоминает ему о том, кто он такой и о том, что у него есть самый лучший альфа в столице. А этот скорее всего ничего за своей спиной не имеет, кроме старого автомобиля, если участвует в незаконных гонках. Ничего, кроме ауры настоящего альфы, с которой доселе не знаком был омега. — Чонгук! Чонгук! Чонгук! — скандирует стайка омег, а альфы похлопывают победителя по плечу. Юнги выдыхает, когда этот Чонгук сливается с толпой. Омега здесь, чтобы надрать зад брату. А не течь от одного взгляда на гонщика. Проигравшая машина доезжает на полминуты позже, и как только она останавливается, Тэён с криками выходит из неё. — Ну ты и лузер! Ещё залезть в мои штаны хотел, ты идиот, Сынхон! Мы расстаемся! — восклицает омега и гордо идёт к сборищу своих друзей, но чуть не падает, резко остановившись и встретившись глазами с братом, — Ю-Юнги? — Что остановился? Продолжай позориться, ты явно не закончил. — Я тебе всё объясню, — начинает Тэён, подходя к омеге. — В машину. Живо, — строго перебивает Юнги, и Тэён, никогда не видевший того пылающего от злости, подчиняется. И плевать уже на то, что люди из общей тусовки подумают. Его альфа оказался неудачником. Именно это будет обсуждаться всеми сплетниками в его школе.

***

Юнги, проводив взглядом Тэёна, идёт в сторону Сынхона. Он уже хочет сказать пару ласковых, чтобы его больше за километр от брата не было видно, как кто-то кричит во весь голос. — Копы! Сматываемся! Все подскакивают в панике. Омега теряется от всеобщего движения, что сбивается с ног. Вокруг переполох, который он только по телевизору да в твиттере видел. Страх ползёт как кобра к парню, обхватывает шею в тиски, кусает и травит. Несмотря на то, что кровь стынет в жилах, Юнги не оставляет попыток добраться до водительской машины, до Тэёна. Его снова сносят, толкают в сторону. Юнги кажется, что он не выберется, что останется разбираться с полицией один. Никто не поможет, все заняты спасением собственных шкур. Юнги вот-вот сорвется в жалобный вой. И без того уже хнычет как ребёнок. Но вдруг его подхватывают за запястье и тащат. Мин думает одернуть руку, но подняв голову, не верит своим глазам. Это тот Чонгук волочит его к своей черной Audi. Омега будто потерял способность говорить, и как золотая рыбка Ыну хватает ртом воздух, бежит за парнем, который безмолвно обещает спасение. Юнги ему верит. Альфа не навредит. Люди с такими потрясающими улыбками не могут причинить боль таким как Мин. Они достигают машины. Чонгук открывает дверь и пихает на сидение Юнги, и сам бежит на водительское. Омега, обретя наконец дар речи, судорожно говорит по голосовому сообщению Тэёну ехать домой как можно быстрее и обещает приехать позже. Альфа трогается с места с дикой скоростью, что Мин подрывается к ремню безопасности. — Пожалуйста, медленнее, ты меня убьёшь! — вопит в истерике Юнги, вжавшись в сидение и закрывшись руками. — Не бойся, крошка, ты в безопасности со мной, — голос спокойный и глубокий, такой будто это не он удирает от полиции, — и ладошки убери, наслаждайся. Разве тебе не нравится кататься с ветерком, а? — Мин кожей чувствует, что альфа улыбается, и издает задушенный звук, — Ну-ну, крошка, не плачь, сейчас доедем до Сеула, отвезу тебя в твой дом в целости и сохранности. Голос Чонгука успокаивает, само его присутствие тоже. Если бы Юнги доковылял до своего водителя, Тэёну пришлось бы всю дорогу приводить его в чувства. А тут один альфа с лаской в голосе действует как мощный антидепрессант. Мин действительно перестает беззвучно плакать. Он хочет расцеловать альфу за его способность находить утешающие слова. И игнорирует внутренний голос, который находит ещё и другие причины. Омега отвернулся, словно так будет не видно, что он вытирает слёзы. Чонгук умиляется. — Какой же крошка, — по-доброму говорит альфа вновь. — Не зови меня так, — бурчит тихо Мин, а сам мысленно просит не останавливаться, продолжать слух его ласкать, — у меня имя есть, Мин Юнги. — «Мин Юнги» не раскрывает полностью, какой ты крошечный, даже из сборища омег не выбрался, — усмехается Чонгук, заметно преуменьшая адскую давку, жертвой чуть не пал омега. Как он смеет смеяться над Юнги! Кто он такой! Юнги вскипает, потом смягчается, слыша хриплое, — меня Чон Чонгуком звать, но нужно просто Чонгук. — Чонгук, спасибо, — поворачивается Юнги и мнет полы своего пиджака, — спасибо за то, что вывел из этого кошмара. Как отвезешь меня домой, клянусь, осыплю золотом, деньгами, чем хочешь, — омега забавно шмыгает носом, Чонгук смеется. — Ты думаешь, я вывел тебя из-за того, что на тебе дорогие шмотки, что не похож на тех омег, которые орут у трассы каждую ночь, чтобы деньги потребовать? — Чонгук не смотрит на Юнги, но последний ёжится от прямолинейности парня. — Ну, а зачем тогда? — тихо спрашивает он, — Почему? Или ты маньяк?! — Юнги сам осознаёт, что от шока сел в машину к незнакомцу, слепо веря в его святость. Омега точно сбрендил! — Прости, но даже если бы и был, то на тебя бы не загляделся, — ухмыляется Чонгук, выбивая из лёгких омеги кислород. Юнги готов поставить свою шкатулку с драгоценностями на то, что альфа нагло лжёт. Однако даже просто произнесённые им эти слова бьют по самолюбию. — А, так, у тебя нервный тик? А я то, урод, думал, подмигивал мне, — язвит Мин, ловя приглушённый смешок. — А ты с перчинкой, я смотрю, — улыбается Чонгук. — Именно. Обожжёшься. — Не обижайся, крошка, — Юнги снова как по волшебству успокаивается, — Лучше расскажи, как на старую трассу попал? — Пришёл за братом, который сидел с альфой в Nissan, с которым ты гонялся, — вздыхает омега, — ему не место там, на гонках. Его хлебом не корми, дай в авантюры ввязаться. А ему всего восемнадцать. — Совет дам, — начинает альфа, — не лечи его. Он — не ты. Ты как кукла из фарфора, что на полке моего папы стоит годами для красоты. Брат же юла, вертится только по взмаху руки. Оставишь в покое — перестанет. Да и восемнадцать лет омеге, пускай погуляет, пока таким как ты не станет. — Таким как я? — косится недобро Мин, жалея, что вообще с этим альфой заговорил. Надо было отнестись к нему как к простому таксисту, а не изливать ему проблемы. — Домашним, ухоженным, утончённым. — Ладно, — Юнги с трудом сдерживает улыбку и заливается краской, и вновь спрашивает из любопытства, и чтобы тему сменить, — а деньги почему не возьмёшь в знак благодарности? — Странный ты совсем. Как сел ко мне, начинаешь про деньги, разве тебе никто не помогал просто потому, что так надо, так правильно? — осекается альфа, понимая, что ответ «нет» по взгляду Мина и добавляет скоро, подмигивая ему, — В мире есть ещё рыцари, крошка. Чонгук вновь чем-то незнакомым для омеги завораживает, заставляет задуматься. Таких чёрных и блестящих глаз Юнги никогда не встречал. И уверен, больше ни у кого не увидит.