Убийца, ведьма и я

      Я проснулся внезапно даже для себя, будто и не засыпал. Чувство бодрости было несравненно приятным, но вставать я не спешил, слишком уютно в теплой кровати. Да и если понадобится, родители меня разбудят. Я проваливался в легкий сон и снова бодрствовал, при этом практически не двигаясь. Самая настоящая амеба. Так бы и провалялся весь день.       — И давно ты не спишь, красавец? — голос знакомый — детский, но с мотивами взрослого.       Раз меня застукали, притворяться смысла нет. Я бодро открыл глаза, не чувствуя дискомфорта от ярко освещенной комнаты, и присел на кровати. Тут же осознавая, что кровать, как и собственно комната, не мои. Много времени не потребовалось, чтобы вспомнить недавно произошедшее. Особенно когда увидел Елену сидящей на полу с какой-то книгой. Она смотрела на меня с интересом, игнорируя мою растерянность, а сама будто хотела что-то сказать или спросить, но не решалась. Мне стало неуютно под ее взглядом, и я решил осмотреть место нового заключения. Ничего взгляд не зацепило — обычная комната какой-то однокомнатной квартиры или двушки. Спальня на одного человека. Как-то не подходит для удержания кого-то силой. Хотя, что я об этом знаю.       — Эй, мистер Похититель, он проснулся!       — Ты что творишь? — шиплю на нее.       Что за дурацкая выходка.       — Он попросил позвать, когда ты проснешься, — будто это не очевидно было, — И не нужно так зло на меня смотреть, я не хочу задерживаться здесь дольше, чем нужно.       Задерживаться? Она уходит? В смысле, ее отпускают? Я, получается, тоже свободен, да?       — С ним будешь разговаривать. Я в это лезть не собираюсь…       — И правильно, не стоит, — парень появился в дверном проеме, — Доброе утро, солнышко, — как же парадоксально приятно он улыбается.       Я промолчал. Обстановка была слишком гостеприимной и… домашней, что ли. Он был в светлых спортивных штанах и футболке. Расслабленный и доброжелательный. Еще немного и предложит принять приятную ванную и обедом угостит. Я прищурился, пытаясь разглядеть подставу, будто прищур поможет. Парень легонько засмеялся, а я совсем растерялся. Мне это все что ли приснилось? Я хотел услышать обьяснения, но мой словесный аппарат сегодня со мной не кооперировал. Будь проклято незнание.       — Что ж, юная леди, как и договаривались, вы вольны покинуть нас. Вам вызвать такси?       — Нет, спасибо. Я пройдусь, — девочка положила книгу на тумбу и вышла из комнаты.       — Я провожу Елену, а ты пока прими душ. Вещи вон там, — он указал на старый платяной шкаф, — Ванна напротив этой комнаты.       И вышел, а я продолжил просто сидеть и тихо проклинать чертово снотворное, если оно вообще было и было ли им вообще. И мое неведенье проклинаю. Черт побери, нужно хотя бы дар речи вернуть.       Полный решимости разобраться в ситуации, намеревался пойти в прихожую, но не тут-то было. Оказывается, я спал в одних трусах. Как только не заметил? Ах да, я думал, что сплю у себя. Опустим, пожалуй, вопрос организации моей наготы. В таком презентабельном виде разговаривать с похитителем (если мне не приснилось) желания не было. Стоило поторопиться, поэтому я вскочил с насиженного места к вещам. Открыв шкаф, столкнулся со своим отражение в полный рост в зеркале на дверце. Изначально планировал просто напялить первое попавшееся и воплотить план по разбору полетов. Однако ванна была необходима. Даже кожа внезапно зачесалась, хотя это скорее самовнушение. Я быстро пробежался взглядом по брызгам крови на лице и ужасным на вид (вроде бы только на вид) синякам от веревок. Стянул первое что попалось и почти добежал до ванной.       Вода показалась манной небесной, как в книгах пишут, но затем я взялся за мочалку. Все-таки слово «синяк» не подходит — настоящие гематомы. Синюшно фиолетовые на светлой коже и страшно болючие. С трудом отмылся. А когда вспомнил про неприятные прикосновения, которые были слишком реальными, несмотря на тянущую боль, протерся полностью еще два раза. Помыл голову и вылез из воды. Мамочки, конечности еле шевелятся. Куда девалась вся бодрость и как же теперь хочется еще сутки поспать. Дополз до раковины, прополоскал рот с зубной пастой, оделся, вернулся в комнату и… отрубился на кровати. Второе пришествие манны небесной.              ***              Когда проснулся второй раз, ругать себя за неосторожность не стал. Толку ноль, и я знаю, что ото сна меня осторожность не уберегла бы. Что ж, я все еще не связан и не мертв в конце концов. Приемлемое положение. Но, черт побери, темно хоть глаза выколи. Жуть, как неуютно. Ни лунного света, ни уличных фонарей. Я все еще в той квартире или в подвале каком? Или ошибся и уже по ту сторону от живых? Шевелиться боязно, даже мурашки табунами заходили.       Медленно, стараясь не шуметь, попытался ощупать ближайшее окружение. Черт побери придурка похитителя за то, что похитил, моего отца — что лезет куда не следует, мразь Сэмюеля — что пытался меня изнасиловать. Черт побери дурацкое ощущение, что за мной наблюдают. Твою матушку, как же страшно.       На ощупь, кровать как кровать. Та ли самая — не знаю. Эх, пока не встану, ничего не узнаю. А поджилки трясутся как у младенца. С каких пор темнота так пугает? Не сразу осилил собственное непослушное тело и спустил ноги. Ковер тот же вроде бы. Особо на ощущения в прошлый раз не обращал внимания, но двигался по наитию так, будто в том же помещении. Как слепой выставил руки вперед, аккуратно передвигаясь в сторону предполагаемого выхода в коридор. У двери и выключатель должен находиться по логике вещей. Чуть не захлебнулся от радости, когда вечность прошла, и я нащупал знакомую тумбочку, за ней стену и выключатель. Момент истины и… елочка гори! Нервно выдохнул — я все там же.       Взглянул в окно и поразился — ни штор, ни даже простой занавески, стекло, а за ней тьма. Что за район такой: улицы ночью не освещают, ни одного горящего окна, даже света от включенного телевизора, даже приглушенного света ночного неба и того нет. Пугает. Еще раз осмотрелся вокруг — здесь никого. Странное желание меня посетило, но очень хочется, чтобы парень был дома.       Взвешивая все за и против, вышел из комнаты, включая все источники света по дороге. Его не долго пришлось искать. Квартира оказалась однокомнатной и кроме спальной и ванной была еще кладовка и кухня. В последней и нашелся парень. Не буду таить, что вздохнул с облегчением, когда увидел его завернутым в плед и мирно посапывающим на кухонном диване. Но нисколечко не радовала все та же кромешная темень за окном и здесь. Снова сбросил мурашек со спины и подошел к дивану.       — Эй… — мой голос звучал испуганно и хрипловато, сразу и своим не признал.       Да что такое, ты же не ребенок, в конце концов! Устраивай разбор полетов, вызывай такси и вали домой! Можно и без первого пункта, но не хочется. Просто не хочется. Совсем не потому, что на улицу выходить не хочется.       — Эй, — и как к нему обращаться, потряс за плечо, — Хватит спать. Разлегся тут, когда твой уже-вроде-как-свободный заложник бодрствует, — снова почудилось чужое присутствие.       Фантазия шалит, а сердце отзывается. Уже не церемонясь, стянул с парня одеяло, взял за плечи, затрусил его.       — Ну давай же, — что за крепкий сон.       — Неужели так сильно хочешь меня, — он взял мое лицо в ладошки, — разбудить? — что за дурацкая пауза.       Я отошел от дивана и осмотрелся. Неприятное чувство схлынуло, но за окном все такая же тьма.       — Мы на каком краю вселенной находимся? — нужно приводить план в действие, допрос так допрос.       Он ответит на все мои вопросы. Хотя зачем, пусть просто отведет меня домой. Именно отведет. Целым и невредимым. Нет, пару вопросов все же задам. Он сладко потянулся и уставился на меня с немым вопросом. Я кивнул в сторону черноты за стеклом. Парень перевел взгляд и замер. О чем он думает? Я уже хотел переспросить, может он еще спит и не понял вопрос, но он резко встал и подошел к окну. Смотрел в разные стороны (видимо, это необычно для этого района), затем открыл створку. Мне за его спиной не было видно, что он делает, но вскоре дверцу он закрыл и развернулся, смотря сквозь меня. Я почему-то занервничал, будто от его вердикта что-то важное зависит.       — М-да, дела, — протянул оба слова, — И давно оно так? — это уже вопрос ко мне.       — Как так? Когда проснулся, уже темно было, — казалось, он спрашивал не совсем про это.       Может повторить за ним, тогда пойму, что такого-то. Пока решался, он направился в комнату. Кажется, там то же самое проделал. Интересно, но любопытство бедную кошку погубило. Пускай сам разбирается.       — Эй, потом будешь выяснять, почему свет только у тебя горит, — я выглянул в коридор, — Лучше обьясни, какого лешего ты нас похитил, связал, — он вышел из спальной, — устроил тот спектакль с микрофоном, — сделал шаг, — натравил ту мразь, — второй шаг, я стал тише, — на нас, — шаг, — Он п-почти изнасиловал… — парень встал передо мной, страшно, но глаз не отвожу, — Хотя знаешь, лучше не об-бьясняй. П-просто вызови такси… Да, так будет лучше.       Кто тянул меня за язык. Все-таки не связанным я забылся и оборзел чутка. Раз свободен нужно было сразу уходить. Так нет, я завалился спать дома у того, кто сделал все вышесказанное. Что за дурак. Парень положил руки мне на предплечья.       — Я тебе ничего не сделаю. Успокойся, — он взял мое лицо в ладошки, и я зажмурился, — Тише. Я тебе все обьясню, только успокойся, — и я послушался.       Вдох-выдох. Я посмотрел похитителю в глаза и засмущался. Чего собственно я так отреагировал — фиг знает. Приняв во внимание, что его руки все еще на моем лице, я аккуратно убрал их и отошел.       — Но сейчас у нас небольшая проблема, — продолжил он обеспокоено, — Иди сюда.       Он развернулся и пошел по коридору направо, там, где находилась входная дверь. Я направился за ним, держа дистанцию. Как-то неуютно я с ним себя чувствую, но оно и понятно — он же, черт побери, похитил меня. С другой стороны, парень к себе располагает, но опять же нужно быть начеку. Мы остановились возле выхода, и он как-то неуверенно потянулся к замку. А вот когда он повернул ручку и открыл ее, у меня отвисла челюсть, а поджилки затряслись пуще прежнего.       — Черт, — смачно выразил свое негодование парень и захлопнул дверь.       Как я с ним не согласен. Будь у меня возможность выразить эмоции, я бы одним словом не обошелся. Я подпер спиной стену и пытался осмыслить, что увидел. Там была тьма. Просто стена черного ничего. В коридоре был яркий свет, но за дверью не оказалось подьезда, лестничной площадки или какого-то другого помещения. Кромешный мрак. Значит, за окнами то же самое? Мне это что ли снится? Не бывают сны такими реальными. А кошмары бывают? Я посмотрел на владельца этого проклятого места, и вдруг так захотелось верить, что у него есть ответы, что мне нечего бояться. Он выглядел задумчиво, затем глянул на меня и тяжело вздохнул.       — Как насчет перекусить? — улыбнулся, — Ситуация не располагает, но у меня пока нет идей, что это такое, кроме того, что мне это сниться. Но тогда простым православным щипком мне не проснуться. Уже пробовал.       Я проследил, как он вернулся на кухню. В коридоре стало очень неуютно и страшно находиться, поэтому последовал за ним.       — Из готового есть салат с курицей и ананасами и тортик. Могу приготовить омлет или сварить вареники, или… Солнышко, ты меня слушаешь? — шепнули мне на ухо.       Я отпрыгнул в сторону и уселся на диван.       — А… Я? Д-да слушаю, — сделал паузу, а когда он развернулся, добавил, — И хватит называть меня «солнышко». У меня есть имя. Да и к тому же, странно это.       — Буду звать тебя по имени, если хочешь, Марк, — промурлыкал так, что у меня волосы дыбом стали.       Все-таки «солнышко» из его уст звучало лучше, как-то не так… даже сам не знаю.       — Так что ты будешь, Марк? — он открыл холодильник и уставился на меня.       — Торт с чаем, — я отвел взгляд, натыкаясь на темноту за окном.       Что же это все-таки такое? Может действительно сон? Эх, хоть стой, хоть падай, а к такому жизнь меня не готовила. Если закрыть глаза, то можно представить, что вот я лежу у себя дома, на своей постели, и вижу вот этот кошмар с похищением и квартирой-темницей. Эй там, разбудите меня кто!       — Вот твой чай, — передо мной звякнула кружка, — И не нужно строить такую мордочку, будто я центр всех твоих несчастий.       — Даже если это так?       — Даже если это так, — он улыбнулся.       Я отхлебнул чая, пока парень доставал и нарезал торт. Так, по сценарию со сном мне нужно просто проснуться. Это и без усилий само собой произойдет. А вот если это реально, то я нахожусь в очень щекотливом положении со своим похитителем, намерений которого как не знал, так и не знаю. Хоть имя что ли спросить.       — Мистер Эй, как тебя зовут?       — Зови меня Крис, — он поставил на стол две тарелки и нарезанный торт, — По поводу твоей просьбы о моих причинах. Я обещаю все тебе рассказать, но сначала хотел бы разобраться с проблемой насущной, — сел и не двусмысленно бросил взгляд на отсутствующий пейзаж, — А что бы ты совсем не мучал себя догадками о моих намерениях, скажу так: проблема с вашими родителями разрешилась, пока вы двое спали. Я не отпустил Елену, пока не проснулся ты, чтобы не было недоверия. В моих планах было поговорить с тобой, Марк, и отпустить. Собственно, они не изменились, — Крис сделал глоток чая, — Просто немного откладываются.       — Только один вопрос.       — Слушаю.       — Могу ли я рассчитывать на целостность моего здоровья рядом с тобой?       Он как-то странно на меня посмотрел, но ответил.       — Я уже сказал — я тебе ничего не сделаю, Марк, но я не могу гарантировать безопасность от того, над чем не властен, — он звучал искренне и лишний раз указал на общую проблему.       Мы перекусили в тишине, каждый думая о своем и в то же время над одним и тем же.       — Что ж, поэкспериментируем? — сказал Крис вслух то, о чем я думал.       На время исследования я решил не обращать внимание на недавнее прошлое, но стараться особо не пришлось. Крис вел себя будто обычный парень. Парень, у которого в гостях недавний знакомый с которым он подружился и сейчас разбирался с общими невзгодами. Единственным, что смущало и начало раздражать, это были случайные прикосновения, некоторые действия и кинутые фразы, о двусмысленности которых я начал сомневаться. Но в голове мысль никак не уляжется — ну не могу же я нравиться парню. А даже если и так, то какого черта?! На очередную руку на талии я огрызнулся.       — Кончай уже с этим флиртом.       — Я еще и не начинал, — он плохо сымитировал удивление.       Я закатил глаза. Мы шастали по дому добрых полтора-два часа со своими идеями. Но в итоге…       — Что мы узнали? — задал я вопрос и принялся на него отвечать, — Это чертова паранормальная стена тьмы, как из чертовых фэнтези книг или фильмов.Я ничего не упустил?       — Не пропускает свет, даже если это его источник, и чем дальше от края, тем гуще эта субстанция, — внес ясность в мою формулировку Крис, — Ах да, и если сунуть туда голову, то слышно как играет шансон. Однако я бы назвал это самым интересным из полученной информации, — засмеялся.       Я фыркнул, но признать могу. Действительно, если засунуть голову во мрак, то, как и ожидалось, ничего не видишь, а также перестаешь слышать, что происходит в квартире. Вместо этого, приглушенно вдалеке слышно музыку. Мы думали, это внешний мир к нам пробивается, но даже через входную дверь присутствие и громкость музыки не меняется. Кстати, когда я делал это первый раз, Крис не упустил шанс поприкалываться. Начал меня лапать, а когда я вынырнул, чтобы вмазать ему, то чуть не оглох от громкой музыки в квартире. Он тогда убежал в ванную спасаться от меня. Придурок, ржал громче колонок.       — Эх, ни уйти, ни связаться с кем, — заключил я.       — Ситуация выглядит безнадежно. И если у тебя нет лучшей альтернативы, то я предлагаю лечь спать.       Альтернативы у меня не было, но почему спать? Я хотел спросить, но передумал, он, скорее всего, пришел к тому же выводу. Чтобы здесь ни произошло, это случилось, когда мы спали. Но я проспал чуть ли не сутки, сна ни в одном глазу, о чем я Крису и сказал.       — Тогда предлагаю вернуться к тому, на чем нас остановили.       — Наконец обьяснишь мне все?       — Чем не сказка на ночь, — улыбнулся и, устроившись на полу возле кровати, начал рассказ.       Дело было так. Отец Сэмюэля Бравского, который Тодд, который судья, решил засадить Криса пожизненно за подставное убийство. Для этого нужны были подставные лица. Были подкупные свидетели, полу подкупные и главная тройка организаторов: зачинщик-судья, отец Елены Титовой из государственной службы по охране порядка, ака полиции и государственный врач Котов старший, ака мой отец. Как жертву использовали труп какого-то бедного бездомного ребенка.       — Сука, бездомного ребенка, — повторил Крис громче, — хотели выставить меня мразью за убийство милого малолетнего, а сами… сами же поглумились над беднягой рихтуя его тело под убитого хладнокровным убийцей. Эту часть, кстати, твой отец выполнял.       — Но почему? Мой отец… я бы никогда не подумал, — папа действительно мог так поступить?       — Не торопись с выводами, Марк. У Бравского были причины увидеть меня за решеткой, и их было достаточно для твоего отца. Но не все сразу…       Для наших родителей все шло как по маслу. Крис просидел под арестом почти месяц. Но в то утро Бравский старший позвонил моему отцу, чтобы сообщить о побеге Криса. Его перевозили в здание суда, и это был отличный момент для своего освобождения. Ему помог старый должник, кому-то заплатил, кого-то отвлек, и Кристиан, страшный хладнокровный убийца, на свободе. Тогда-то мои родители и попросили меня быть осторожным. Я уставился на парня с двойным интересом. Я потерял даже те капли ощущения угрозы от него, что были раньше, и теперь, зная причину действий этого человека, мне было интересно узнать его план и цель похищения. Появилось ощущение, что я слушаю давнюю историю, с которой сам не связан.       — План? — он загадочно посмотрел на меня, — Тут начинается самое интересное. В тот момент я был очень зол на несправедливость со стороны государственных служащих страны, в которой я живу, которые должны защищать от подобного. Такое совершенно неприемлемо, я считаю… Тогда у меня сразу созрели два плана и второй был куда лучше и перспективнее, но я действовал на эмоциях и выбрал первый.       План был мне знаком — он сообщил его тогда при Сэме — Крис планировал нас убить.       — Считал, что это будет справедливо. «Меня обвинили в убийстве ребенка и хотят за это посадить, а настоящего убийства не было. Это нужно исправить» — так я думал. Но сам того не зная, ты спас меня от глупого поступка.       — Я?!       — Слушай дальше.       Идеальной целью были дети этих служащих, то есть мы, и Крис хотел ударить по больному. Информацию о нас он получил от постороннего. По его словам, он действовал очень быстро и необдуманно — выкрав Елену практически из постели, а Сэмюеля, обкуренного, прямо из-под носа его друзей.       — Возможностей совершить ошибку при такой спешке было поле непаханное. Эмоции в таком деле — страшный враг. Хорошо хоть я додумался не убивать вас на месте. Мне крупно повезло с моей импровизацией в процессе, но здесь нечем гордиться.       Я был последним. Было странно слушать про тот день со стороны.       — Я следил за тобой с самого утра, ища подходящий случай для похищения. Если сейчас подумать, я бы сделал это еще во время учебного времени. При такой толпе меня бы никто не запомнил. Мне всего лишь нужно было позвать тебя на тет-а-тет, отвлечь и… но я так не сделал. Черт, даже сейчас как-то неловко себя чувствую, говоря об этом… — на секунду отвел глаза, — Знаешь, ты очень красивый, — Крис покраснел и улыбнулся.       Я от такого заявления уставился на него во все глаза.       — Что, прости?       — Это правда. Сам себе удивлялся.Все время наблюдения я был в смятении и неверии. От жгучего желания убить вас троих до «Мне нравится этот парень?» за один день слежки за тобой, Марк, — он рассмеялся.       Я нахмурился. Как-то не разделяю я его веселье.       — Не злись так, я тебя ни к чему не принуждаю, — теплая улыбка, — Тогда я убедил себя, что я взрослый человек, что влюбляться в парня, которого толком не знаешь, не по-взрослому и что поступать так опрометчиво и глупо в погоне за справедливостью — тоже. Тогда-то я и сменил план действий.       Его второй замысел был действительно куда разумней, перспективней и справедливее. И прост. Он привел нас в недостроенное здание, где изначально собирался убить.       — Менять место и манеру вашего содержания мне было не с руки. Уж прости за неудобства.       Крис связался с нашими отцами по отдельности, но просьба была ко всем одна — они должны раскрыть правду подставного убийства. Собственно, каждый должен был рассказать о своем участии и фальсификации данных, о подкупах и в итоге признать Кристиана невиновным. Было очевидно, что это приведет каждого участника к тюрьме, но старшего Титова и моего отца это не испугало.       — Твой старик и Титовой согласились практически сразу. Лишь постоянно пытались убедиться в сохранности их детей. Они действительно за вас беспокоились. Но с Бравским беседа не удалась…       Оказывается, старшему было плевать на его «сына-обдолбыша» и тот лишь рассмеялся на предложение и разрешил делать с Сэмюэлем все, что ему захочется.       — Собственно, я так и поступил. И за это тоже прости, кто знал, что наркотик заставит его наплевать на пол жертвы.       — То есть тебе сказали «делай что хочешь», и ты решил убить его? Это жестоко и бессмысленно. И то, что последовало после… Какого черта?! — я был зол за то происшествие, не задумываясь скрестил руки на груди.       — Я виноват перед тобой. Ты… ты вскружил мне голову, Марк, только о тебе и думал. Наверное, это странно, но я хотел увидеть… как ты убиваешь… — он действительно выглядел виноватым, но, черт побери, что за больные фантазии, — А Сэм… Он был отвратительным человеком. Ты бы видел гадюшник, в котором я нашел его с дружками. Гнилые люди. — Крис скривился, — С его образом жизни он прожил бы еще лет пять максимум. А после разговора с ним я еще раз убедился, что никто о нем скучать не будет, — он виновато посмотрел на меня.       На что он надеется? Я прикрыл глаза, вспоминая как меня пытались изнасиловать, как одиноко и беспомощно я себя чувствовал… Но я не был один, меня защищали. Я представил себя и «Сэмми» тогда со стороны. Смотрю, как я же лежу там под этим отвратительным человеком и сопротивляюсь, а он этого даже не замечает. Затем я оборачиваюсь и вижу Кристиана. Он стоит, весь напряжен, а дуло пистолета в руках смотрит прямо в макушку моего насильника. И вот в голову ударило сладкое чувство чужой крови на руках. Снова глянул на себя, видя, как раз за разом протыкаю плоть острием ножа. Я тогда очень боялся, был в ужасе, на краю истерики. Но это было и прошло, а сейчас я был доволен… Черт, как маньяк размышляю. Нужно успокоиться, я защищался, ничего больше. Тем более он сам говорил, что с радостью убьет двух детей, чтобы спасти свою шкуру. Я открыл глаза, столкнувшись с тем же виноватым взглядом.       — Хватит на меня так смотреть. — грубо отозвался я, — Я не маленький ребенок и не слабый, как-то переживу. А вот несмотря на то, что кровь была на моих руках, палачом был ты. Его смерть — твоя вина.       — Понял, каюсь, — он примирительно поднял руки на уровень груди.       — И просто извинениями ты не отделаешься, — на что это я только что намекнул?       — Заметано, — Крис миролюбиво улыбнулся и протянул мне руку для пожатия.       Немного помедлив, я ответил ему.       Ну и конец был ожидаемым. Мой и отец Елены сдались, все рассказав полиции. Конечно, Бравского объявили в розыск как виновника и подстрекателя. Сейчас они под арестом готовятся к открытому суду и поимке остальных. Первым двум за признание смягчат наказание меньшим штрафом или сроком.       — Вот и сказочке конец, а кто слушал…       — Слушай, Крис, так почему Тодд хотел тебя посадить?       — Ты меня замучаешь. У меня во рту пустыня, а еще я душу изливаю, а ты… Между прочим, хочу и о тебе послушать, — поднялся и демонстративно потянулся.       — Ладно, ладно, перерыв. Еще по кружке чая?       Крис принес мой ноутбук, и мы уселись смотреть какой-то мультфильм. Попивая чай, мы комментировали плохие детские шутки и плохо зашифрованные взрослые. Через двадцать минут я признался, что потерял нить сюжета, и мы заболтались, обсуждая все подряд. Просто вели беседу, и незаметно перевели тему на личное. В итоге я уже рассказывал о себе. Где жил, учился, чем увлекался, как первый раз по-детски влюбился, как не по-детски расстался, планы на ближайшее будущее и так далее.       — … вот так-то. Ни тебе вечной дружбы, ни даже простейшей помощи.       — Вы еще общаетесь?       — На уровне привет-пока. Да в общем, не очень-то и нужно, — я отложил пустую кружку, которую вертел в руках последний час, — Ну, Крис, я тебе и о своих великих похождениях под стол рассказал и даже о неудачах на любовном фронте. На свой страх и риск, между прочим. Теперь снова твоя очередь, — я сложил ладошки вместе, — Поведай мне, сын мой, о грехах своих.       — Знал бы ты, насколько попал в точку своей шуткой, — он засмеялся, — В общем, я — серийный убийца.       Я сначала оценил шутку, а потом пошло-поехало. Когда я первый раз поехал на море, Крис первый раз убил человека. Мне было четыре, я тогда плакал из-за того, что случайно утопил щенка, а он пытался помочь маме. Ему сказали убить пацана по соседству, потому что это спасет его родителей. На самом деле родители давно и безвозвратно проштрафились с долгами, а над Кристианом просто пошутили. Но он тогда не знал и пришел к соседу в отчаянии, но вместо мальчишки убил старушку.       — Я плохо помню свое детство, где жил, с кем дружил и родителей тоже плохо помню. Но та старушка мне запомнилась. Она сказала убить ее вместо внука, показала, где сердце и каким концом ножа тыкать.Все комично проклинала меня, пока кровь вытекала из нее. Затем сказала «шутка» и умерла. А вернувшись к себе, увидел мертвую мать и сбежал.       Я бы, наверное, ужаснулся или посочувствовал, но он так безразлично рассказывал, что невольно и сам отнесся к его прошлому как к чему-то нестоящему памяти. После этого его жизнь наладилась. Он попал в детдом, который, вопреки стереотипам, ему понравился, да и пробыл он там недолго. Его усыновили и подняли на ноги. В третьем классе, когда я сбегал из дома творить всякую мальчишескую дичь, Крис, делая то же самое в седьмом встретил людей, которым были должны его родители. Тогда он снова убил и попросил у родителей о смене учебного заведения. Вскоре после переезда на него напали в переулке, он даже не успел узнать причины, когда, защищаясь, смертельно ранил нападающего. А спустя еще месяц убил старшеклассника в уличной драке.       — Честное слово, я тогда подумал, что смертники, как мотыльки, просто находят меня, чтобы умереть. Я ведь не хотел их смертей. По отдельности такие случаи происходят с людьми, бывает, но со мной… До совершеннолетия я убил человек тридцать, наверное, всех и не упомнишь. К тому времени я уже получал от этого удовольствие как от хобби и часто сам выбирал жертв.       Крис утверждал, что не убивал без причины. Это были плохие люди, заслуживающие смерти. Я скептически отнесся к этому, что ему не понравилось, и он рассказал о парочке своих жертв. Страшно было подумать, что такие люди существуют — бесчестные, отвратительные, грязные, двуликие… Но если верить его словам, то люди, приносящие в жертву своих последователей и насилующие своих детей, несомненно заслуживают смерти.       — Всегда был предельно аккуратен, поэтому до сих пор половину считают пропавшими без вести, а вторую с танцами радости провожали на тот свет. И вот никак не могу понять, как Тодд Бравский узнал, что это я упокоил его отца.       — Значит поэтому?       — Да, тот был хорошим адвокатом. А какие деньги ему платили дилеры, насильники и убийцы, чтобы втихаря продолжать свое дело…       — М-да, дела, — протянул оба слова, — значит, серийный убийца? — риторический вопрос.       С моей стороны его история может показаться особенной, но Крис так явно не считает. Не скажу, что меня сильно удивило его признание. С того момента в заброшенном здании я уже думал, что он убивал, не знал правда, что в таких количествах и при таких обстоятельствах.       Сейчас я сижу в одной комнате (его комнате) с серийным убийцей и беспокоюсь о том, что меня это не беспокоит. Взглянул на него и понимаю, что мне нравится с ним проводить время. Он дружелюбен, интересен и весел. Но вот как узнать, он всегда такой? Со всеми? А когда он убивает — меняется?       — Пойду сварю вареники, — Крис вышел в коридор.       Мне кажется, он волнуется за мою реакцию. Думает, что я теперь его боюсь? Но это не так. Признается мне тут в любви с первого взгляда, а потом уходит, оттопырив задницу. Хотя, чего это я завожусь, он ведь мысли читать не умеет, так ведь? Ладно, ладно, Кристиан Как-там-тебя, раз решил дружбу заводить, то и поддерживай ее.       Я поднялся, размяв засиженные ноги, и отправился на кухню.       — Эй, ты ж не голоден, — хлопнул его по плечу, — Я видел у тебя в шкафу монополию, я рассказывал тебе, что постоянно с родителями играл. Идем что ли… — он держал в руках полунаполненную кастрюлю и как-то непонятно смотрел на меня, я нахмурился, — Или ты все-таки голоден? Ну если так, то давай помогу, а потом…       Крис отпустил ненужную посуду и, быстро наклонившись, поцеловал меня. Целомудренно, еле мазнув губами, как впервые делают дети, и отстранился. Это было неожиданно… неожиданно приятно. А еще мне показалось, или он хотел еще? Или это я хотел еще? Что-то я не о том думаю.       — Внезапно, — на выдохе произнес я.       — Думаю, можно и сыграть, — теперь выдохнул он, — в монополию…       Я хотел ответить «да, пошли», но не смог. Хотел сказать «может, продолжим?», но и тут промолчал, продолжая смотреть на него. Думаю, я хотел поцеловать его — правильно на этот раз — но он сделал это первым. И, черт побери, это было так же приятно. Медленно, тягуче. Мысль, что передо мной парень, не смущала, что серийный убийца — тоже. Наши языки переплетались, не давая закончиться этому слишком быстро. Он целовал мои губы, верхнюю затем нижнюю, и снова проскальзывал внутрь, не давая нормально дышать. А кислорода все больше не хватало. Мы отвечали друг другу и боролись за главенство. Сердце бешено стучало о стенки грудной клетки, а мысли улетучивались от его прикосновений. Моя рука скользнула ему на затылок, жестко хватая за загривок, его — на мою поясницу. Он не хотел отпускать, и я тоже.Думаю я…       — Господи помилуй, мальчики! — внезапный возглас позади заставил меня дернуться и отскочить в сторону.       В дверном проеме кухни стояла старушка, но выглядела она как смерть. Не скелет, но и не полная, одета в старые тряпье с рюшками, платок на голове и почти все черное. Кожа прозрачно белая в старческих пятнах, а глаза… Глаза мертвецки бледные с прищуром осматривали нас.       — Что за молодежь пошла. Ай-ай-ай… — покачала головой, — Оставила их тут на пару часов, а они уже детей делают! Ну что за безобразие…       Я, опираясь на стол, пытался перевести дыхание после поцелуя и молился, чтобы мое возбуждение не было сильно заметно. И несмотря на страшный внешний вид бабульки, я смутился. Глупо, наверное, но, черт, хорошо, что она не пришла позже. Думаю, простыми поцелуями тут не обошлось бы. Мельком глянул на Криса, столкнувшись с ним взглядом. Он прислонился к столешнице, был красный, взьерошенный и тоже возбужден. Мы оба прыснули с нашего внешнего вида.       — Ох, Божечки, что с вами делать? Чуть не засосали тут друг друга при старушке, а у меня чуть сердце не стало. Хотя, что это я, оно и так стоит, не дергается. Ох молодежь, молодежь, а ведь я такой же была… — бабулька развернулась, ни на секунду не умолкая, и прошла вглубь квартиры.       Я приложил руку к груди, пытаясь успокоить бешеный ритм. Это у нее чуть сердце не стало? Это меня чуть инфаркт не хватил!       Не сразу меня осенило, но Крис первый выглянул в коридор. Я за ним. Входная дверь была нараспашку, а за ней все тот же мрак, и выглядел он еще темнее, хоть это и невозможно. Мы перевели взгляд в сторону комнаты откуда не переставали доноситься причитания старушки.       — Если я сейчас услышу из комнаты смех, думаю, свой кусочек инфаркта я получу, — прошептал я Крису.       Просто чтобы он знал, в каком состоянии я нахожусь.       — Эй, голубки, мне долго вас ждать! — позвала нас и закашлялась.       Я сглотнул и вышел в коридор. Что бы сейчас ни происходило, а это какое-никакое изменение положения. Она ведь как-то зашла в квартиру, значит, может знать, как выйти. Крис сжал мою ладонь, но, опомнившись отпустил.       — Пойдем.       Остановились в дверях спальни, наблюдая, как она расселась на полу в подушках с кровати.       — Кошмар какой-то. Вас что, гостеприимству не учили? В дом зашла — таки нихто не встретил, в квартиру не провел. Неподобством при мне занимались, таки я ж ничего, молчу. Любитесь себе на здоровье, но хоть бы хто присесть предложили, я ведь дама в возрасте. Ой-ой-ой… И мое крепкое здоровье погоды не делает, правила этикета никто не отменял. В мое-то время гостей совсем по-другому принимали. Ухаживали, чаем с вареньем угощали. А вы чем занимаетесь? — сделала паузу, — Да что вы стоите как два истукана. Не дождуся я от вас ничего, скорее от недожитой старости таки помру. Ох, ну хватит уже, садитесь, поговорить надобно.       Мы, не сговариваясь, сели на пол напротив и настороженно уставились ей в мертвые глаза в ожидании. Старушка уставилась в ответ на Криса, и я поневоле тоже взглянул на него.       — Ну-у-у, — противно протянула она.       — Ты та бабулька! — резко высказал он и широко открыл глаза.       — А-ха-ха-ха. Ну наконец вспомнил-таки. Уж думала, не признаешь и обижусь.       — Та бабулька? — спросил я.       — Та, которую я убил вместо внука. Это она… немного похудела и одета по-другому, но…       — Ох, спасибо, миленький. Слежу за собой, — поправила платок на голове, — Всегда был хорошим ребенком. Мать, конечно, та еще поганка, но хоть одевала и кормила тебя… Ну да сейчас не об этом. В общем, мальчики, слушайте сюды, тут такое дело…       И что, вы думаете, этой смерти подобной бабке нужно? Правильно, ей нужна смерть.       — То есть вы хотите убить шестерых человек, потому что трое мальчишек убили сторожа и обокрали мертвых, в том числе вашу могилу, — я начал загибать пальцы, — один бугай бьет, унижает жену и детей в вашей квартире, одна женщина убила вашу подругу детства за наследство, и один юрист ободрал вашего внука…       — Так-то оно так, но я могу лишь припугнуть их чуток, а телесно они для меня недоступны. Поэтому…       — И из-за вашего мертвого положения вы хотите, чтобы это сделали мы…       — Да, но…       — И обставили это как месть с того света.       — Молодой человек, невежливо перебивать взрослых.       — Я, блядь, что, обзавелся профессией наемного убийцы и не заметил?!       Крис прыснул, одной рукой прикрыл рот, другой держался за живот и пытался не засмеяться в голос.       — Кристиан, зайка, как тебе может нравиться такой грубиян? — неподдельно удивилась бабулька.       — Пойду чай заварю, — прикрылся вежливостью и ушел.       В коридоре услышал, как Крис все же не сдержался, а я снова наткнулся на стену тьмы в конце коридора, дверь-то не закрыли. А ведь точно, мы забыли спросить ее об этом. Хотя, что таить, не сомневаюсь, она к этому руку и приложила.       На кухне заварил чайник и взял три кружки. Варенья в холодильнике не было, но и не я хозяин дома. В спальне прервал их на середине разговора.       — … так что на вашем месте я бы… — Крис не договорил.       Я не стал уговаривать продолжить, просто поставил кружки в центр на пол, налил чай и сел.       — Я должна извиниться, сынок, — она посмотрела на меня своими мертвыми глазами и говорила без сарказма, — Марк, правильно? Ох, прости меня, Марк, ну что со старушки взять, ошибочно предположила, что вы-таки намного ближе, чем двухдневные знакомые. Да еще и при таких обстоятельствах познакомились, бесстыдники, — она цыкнула, — Моя ошибка, признаю, но черт бы вас побрал, со стороны вы выглядите как… Впрочем какая разница. Изначально я таки шла со своей просьбой к Кристиану, поэтому сейчас я предлагаю тебе уйти. Я тебя выпущу отсюдова, и ты, сынок, ничего не вспомнишь.       Я уставился на нее и подумал. Выпустит. Из квартиры что ли? Значит, я тут на пять минут отлучился, а за меня уже все решили?       — А ты? — обратился к Крису.       — Если ты уйдешь, соглашусь помочь.       — А если не уйду?       — Буду просить тебя присоединиться, — он улыбнулся.       Я не убийца, я это знаю. Мне не стоит оставаться, нужно уйти, вернуться домой к маме. Побывать на суде отца и поддержать его. Но я сижу сейчас перед мертвой бабулькой-ведьмой, которая предлагает убить неизвестных мне людей ради нее. А рядом сидит человек… парень, похитивший меня, заставивший убить впервые. Но он мне нравиться как человек и бессмысленно скрывать это — я хочу его. Черт, да я просто придурок-романтик. Это же даже любовью назвать нельзя. Мне, что ли, просто интересно? И я смогу убить ради этого? Видимо я не настолько хороший человек, как думал.       Пересел с колен в позу лотоса, взял свою кружку чая и отпил немного. Я, скорее всего, пожалею об этом. Но я точно пожалею, если уйду.       — Черт побери, малец, да ты просто прелесть. Кристиан, миленький, если нужно, я вас тут еще на денек запру, — и подмигнула.       Он снова рассмеялся, приятный у него смех все-таки. Я лишь улыбнулся.       — На чем мы остановились?       — Ах, да, мальчики, дела обстоят так…       Она «пригласила» этих шестерых людей в старый особняк, что подлежит сносу. На вопрос как, она сказала:       — Любенький, ну какая разница как.       И я глупых вопросов больше не задавал. Почти все уже там и находятся, в том же положении, что и мы — запертом. Все окна и двери, что ведут из здания, заблокированы той же мглой что и здесь.       — Новые люди заходят как ни в чем не бывало, а выйти-таки уже не могут…       По плану мы с Крисом прибудем туда, как и другие по «приглашению», и когда все будут в сборе, начнется шоу.       — … Столько прелестных вещей призраки в телевизоре вытворяют, ух, загляденье. Я предоставлю вам возможности, дальше дело рук вашей фантазии, мальчики.       Максимум, сколько она сможет всех там держать, это трое неполных суток. Уж как быстро в этих рамках мы захотим управиться — наше дело. Старушка-садистка будет наблюдать со стороны и иногда появляться для пущего эффекта. Блин, как будто фильм ужасов режиссируем. А нет, погодите, это мы реальное убийство планируем. Ошибочка вышла.       — Так, голубки, пробуйте поднять ваши чашки без рук.       Телекинез для призрачной мести — основа основ. Стоило только подумать, и кружка взмыла вверх.       — Офигеть, — тихо прокомментировал я.       Если честно, понять, что и как происходит я не старался. Сказали, можешь перемещать предметы силой мысли (хоть и на время) и я послушал. Но даже с таким отношением было круто видеть свои временные возможности в действии.       Кружка осталась висеть в воздухе, тогда как Крис свою не поднял. Он посмотрел на меня и меня передернуло. Все тело покрылось испариной, а внизу стало слишком тесно. И сначала не из-за возбуждения, которое уже давно прошло, а из-за отчетливого ощущения руки на своем члене, где на самом деле ее не было, по крайней мере, материальной.       — Ничего, Кристиан, на месте попрактикуешься, — подбодрила его бабка.       Я же согнулся пополам, пытаясь закрыть лицо и бугорок на джинсах руками. От такой неожиданной и неестественной ситуации реакция не заставила себя ждать — я возбуждался. А из-за того, что исполнителем, хоть и не напрямую был этот чертов, дважды клоун, трижды придурок Крис, лишь подливало масло в огонь. Я посмотрел на него исподлобья, пока он продолжал меня ласкать и, встретившись с его затуманенным взглядом, вспомнил про еще одну полезную способность.       — «Твою мать, Крис, прекрати!» — мысленно и тем не менее шепотом попросил его.       Несуществующая рука сжала меня сильнее, надавив на головку, продолжая надрачивать мне. Чашка полетела вниз, а я не смог сдержать вскрик, прикрывая уже не лицо, а рот.       — Марк, солнышко, все в порядке?       — «Да, а как же», — зло прошипел я, но ничего не произнес, только тяжело дышал, еще сильнее сгорбившись, и старался не стонать.       Рука не исчезала, а сил сдерживаеться уже не было. Дыхание сбилось и, по-моему, не только у меня, а темп нарастал. Черт, как же приятно. Я был на подходе, но бабулька наконец заметила неладное, и не знаю, спасла она меня или наоборот помешала.       — Господь помилуй меня, мальчики! — крикнула она, — Ну что за бесстыдники?! Нашли время любовь разводить…       Хватка внизу пропала, и я решил не задерживаться здесь, вскочил на ноги, чуть не свалившись обратно. Ноги ватные, но до ванной меня донесли. Вдогонку услышал еще причитаний.       — Им тут такие возможности предлагают, а они-таки только одним местом и думают. Я бы на вашем месте… Ох и правда, что бы я натворила на вашем месте. Молодость…       Я облокотился на раковину, положил голову на ладонь и освободил его. Держать его там было больно. Член зудил, желая продолжения той ласки, а яички болели от желания кончить. Я аккуратно обхватил ствол и начал скользить рукой вверх-вниз. Что за придурок… Я пытался убрать навязчивый образ слегка возбужденного Криса из головы и в то же время не сопротивлялся. Как же это было странно, а потому неописуемо сладко… Рука незнакомки не сравнится.       — «Помочь или сам справишься?» — ехидно прозвучал он в голове.       От его голоса по позвонку прошелся разряд, и я дернул в последний раз, изливаясь себе в руку.       — «Сам справлюсь, придурок» — в мыслях я звучал уверенно, а здесь пытался отдышаться от накатившего удовольствия.       Я ему это припомню. Быстро привел себя в порядок, не забыв еще пару раз послать его. На что он пригрозился повторить, и я благоразумно заткнул свой мысленный поток ругательств.       Зашел в комнату, чтобы увидеть все не прибитое к полу парящим в воздухе.       — Выпендрежник.       — Спасибо, — он улыбнулся.       — Ну все, ребятки, вылетаем. Вам до места добираться-таки часа три. Специально поближе выбирала, вон адвокату на самолете пришлось лететь. А свои страсти-мордасти на потом оставьте. Тоже мне… Хорошо хоть при бабке стриптиз не устроили. Совсем дети стыд потеряли.       Кряхтя всеми костями, старушка встала и пошла на выход. Уходя, она пропала во тьме, прикрывая за собой дверь. Когда я подбежал открыть ее, вздохнул с облегчением, увидев, что за ней оказалась лестничная площадка. Она не обманула — мы наконец-то можем покинуть квартиру.       — Будет весело, — Крис незаметно прошел за мной.       Я резко развернулся и несильно впечатал его в стену.       — Еще раз такое на людях вытворишь, и я запишу тебя в список своих жертв, — пригрозил я, тыча указательным пальцем в грудь.       — На людях? — я вспыхнул, — Хорошо, — он обнял меня за шею, — но в следующий раз удовольствие получать будем вместе.       Я тяжело вздохнул, вновь переваривая наше знакомство, взвешивая свои решения. Черт бы его побрал, я развернулся и направился в комнату. Нужно сменить одежду на уличную. Снова воспользовался его платяным шкафом, не обидится. На мою одежду и в темноте страшно смотреть, а он виновник, значит поделится.       С трудом промолчал, чтобы не огрызнуться, когда он открыто пялился на меня, пока я одевался. Попытался дать ему подзатыльник без рук, но как я и предполагал, как только пожилая ведьмочка ушла, способности пропали. Что ж, хоть знаю, что и он ничего не учудит.       — Нам выходить скоро, — натянул на себя последний атрибут одежды — легкий гольф, — Думаю, тебе стоит позаботиться об этом, — я намекнул, глазами указывая на отчетливый стояк.       — Устроил тут стриптиз. Совсем стыд потерял, — спародировал он бабульку.       Меня пробило на хи-хи, а он ушел в ванну.       Вскоре мы вышли. Школьные тетради, ноутбук, одежду оставил у него. Нечего с этим таскаться, еще не понятно, сколько мы пробудем в том особняке. Ох, и точно, мы же едем людей убивать. Как круто жизнь повернулась.       — У тебя есть… идеи? — неуверенно начал я.       Мы сейчас ехали ночным автобусом, он проезжает мимо пригородного поселка. Там рукой подать до места… бойни. Не знаю даже как подойти к вопросу. Он же вроде специалист в этом деле. Должен ли я что-то знать или как-то вести себя? Думаю, что-то отразилось на моем лице, и Крис не ответил шуткой.       — Ну для начала я хочу проверить их. Я верю старой ведьме, они сделали то, что сделали, но мне нужно знать, насколько они безнадежны. На поступки толкает окружение, обстоятельства, сама жизнь…       Я тоже думал об этом. Судить человека по одному плохому поступку неправильно. Слишком часто люди ошибаются для этого. С другой стороны, нам вообще нельзя судить человека, а тем более решать, умереть ему или нет. Хотя, это я уже не в ту степь думаю. Я согласился помочь, меня никто за язык не тянул.       — Мне нужно знать, что толкнуло их, заслуживают ли они второго шанса или же они прогнили, — Крис повернулся ко мне, — Но это я в основном о тех троих подростках говорю. Если человек, проживший осознанную жизнь, творит дичь, какой бы ни была причина, он не сможет прикрыться этой жизнью. Поэтому, — подытожил он, — громила и стервочка точно умрут. У юриста слабая причина, но, думаю, бабка просто не все рассказала. Детей проверим.       — Даже так…       — Что на счет нас, — продолжил он, — то не стоит много врать, это просто заметить, особенно если не умеешь. Поэтому мы с тобой будем новыми друзьями, что правда, которые подружились через ту онлайн игру на твоем ноуте, что не правда, но мы оба в нее играли, — он миролюбиво улыбнулся на мое хмурое лицо.       Я и забыл, что он шарил по моим вещам. Нужно занести в список «еще припомню».       — Попали в особняк, как и все по странному «приглашению». Вот и все. Действовать будем импровизировано.       — Нужно постараться, чтобы они не узнали связи между ними раньше времени, а то нас вычислят.       — Мы как раз-таки являемся помехой в этом. Да и связь слишком натянута, — автобус остановился, подбирая новых ночных пассажиров, — а сейчас, думаю, нам стоит перевести тему на менее подозрительную.       До места добирались дольше, чем сказала старуха. Но вот мы остановились перед двойной дверью с облупившейся краской. Здание выглядел как с обложки журнала домов ужасов. Время двигалось к четырем ночи и здесь, в поселке без уличных фонарей и особняке, в котором никто не живет, было по-настоящему темно. Путь мы освещали мобильными, но маленький источник света не спасал от угнетающего здорового здания с темными окнами. Старуха сказала, что пятеро уже там. Но снаружи так не выглядело. Они, что ли, в полной темноте сидят?       — Не думаю, — я вслух сказал? — Скорее всего, бабулька отрезает их от внешнего мира. Снаружи мы ничего не увидим.       Крис был в предвкушении, прямо светился этим. Я не очень разделял его энтузиазм.       — А теперь, друг мой, удачно нам поразвлечься. И не нужно на меня так смотреть. Если только ты не поднимаешь вещи в воздух силой мысли на дневной основе, тогда да, могу понять, тебе будет скучно.       — Я не убиваю людей силой мысли на дневной основе, но что это я действительно, — развел руками, будто это что-то обыденное.       — Раз умничаешь, значит все нормально. Но учти, на меня все не скинешь, я и тебя в действии хочу увидеть, — хлопнул меня по плечу, — И не забудь удивиться, когда увидишь черноту вместо выхода.       Крис подошел к дверям и открыл их. За ними был большой зал, освещенный лишь фонариком с мобильного.Мебель в нем практически отсутствует и нас никто не встречает. Мы шагнули за порог вместе и вместе утонули в пустоте без звуков.