Спасите наши души, или фирменный почерк дьявола

РАНЕЕ N-ым КОЛИЧЕСТВОМ ЛЕТ       Не успело пройти и четверти часа после приёма последнего пациента, как во дворе снова послышались шаги. Николь уже не планировала принимать кого-либо сегодня, только если это самый экстренный вопрос, но в таких случаях она всегда настаивала обращаться к врачам в городской лечебнице.        Отбросив полотенце после вымытых рук, Никольская метнулась к двери, чтобы её запереть или объяснить, что приём на сегодня окончен.       Николь не успела приблизиться к двери, как та распахнулась,  грохотнув ручкой по каменной кладке.  В помещение просочился мощный поток холодного могильного ветра, однако выглядел как туман.       Девушка увидела, как  роскошной одетый худощавый и высокий мужчина в цилиндре прошёл к середине комнаты. Из-под головного убора торчали густые чёрные волосы.       Гость держал на руках хрупкую девушку, находящуюся без сознания. На вид красавице было около 20 лет. Её длинные вьющиеся волосы ниспадали на пышное платье с кружевным ободком и множеством цветных вставок. — Пожалуйста, сюда, — поспешила Николь, указывая на кушетку для пациентов, хотя было видно, что мужчину её указания не волновали. — У сударыни все в порядке, — кратко уведомил он доктора Никольскую, и очень бережно и осторожно расположил её там, некоторое время вглядываясь в её лицо тёплым взглядом. — Мне кажется,  делать выводы касательно здоровья моих пациентов должна я. В таком случае, объяснитесь!  — потребовала Никольская.        Мужчина средних лет выровнялся и приблизился к ней. Аннабель встретила взгляд невероятно проницательных глаз.  У доктора мелькнула мысль о его исключительной привлекательности. — Вы, как я понимаю, местный лекарь? — Лекарь неофициальной медицины и ученая, — отрекомендовалась Аннабель. — Значит слушайте,  лекарь неофициальной медицины и учёная, эту девушку зовут Ребекка Бейзелиэн,  и все,  чем вы сможете помочь ей, так это уведомить после её пробуждения,  что не нужно проводить столько много времени в чудовищную жару на солнце. Она же в свою очередь будет знать кто вы,  и ваше имя. Больше и ей и вам волноваться будет не о чём. Все пойдёт своим чередом,  уж я похлопочу. — Что все это значит? — от растерянности едва выдавила слова чёрноволосая девушка.       «Вот это фокусы»       Таинственный господин присел в кресло,  будто на трон, раскинув свои руки,  и о чем-то подумал. Далее достал откуда-то пожелтевший свиток бумаги, пробежался по нему глазами и ответил: — Выполняю условия сделки.       Аннабелль уже слышала о подобного рода договорах,  контактах,  соглашениях,  закрепленных на бумаге,  ещё в детстве. Взрослые любили рассказывать страшные сказки на ночь детям, да и те не были против. Среди них была и Аннабель со своими друзьями. Много теперь, благодаря этим жутким вечерам,  она знает о нечистой силе.       Но в её воображении эти сведения существуют как сказки,  небылицы,  и осознавать теперь,  что пред ней сидит один из главных героев этих мистических легенд,  было невероятно трудно.        «Пожалуй, не буду более ничего расспрашивать у столь сомнительной личности, посмотрим,  что будет далее. А кого он из себя представляет, я узнаю сразу же после пробуждения загадочной девушки» — Не хочешь ли ты попросить что-нибудь для себя? Я многое могу, — словно гром среди ясного неба прозвучали его слова.       Кривой рот изогнулся в лукавой усмешке. Трость с золотым набалдашником ударила по древесине пола. — Нет,  мне ничего не нужно.       Чудовищный хохот охватил все пространство кабинета. Никольская подумала, что девушка на кушетке придёт в себя,  однако этого не случилось. Крепкий сон?        Дрожь проняла все её тело,  когда его глаза блеснули красным огнём. Он поднялся из кресла и чёрная тень,  от незримых крыльев показалась на стене позади него. Все сомнения, касающиеся его личности,  развеялись в один миг. — Ну же, молодая ученая, — обратился он к ней, предавая больше уверенности, — чего жаждет больше всего на свете твоя душа?       Девушку обнял холод и волна какой-то невидимой силы накрыла её. Желание вдруг чётко предстало пред нею ясным светлым ведением, и учёная почувствовала,  как оно буквально выскользает наружу. — Как же неистово я желаю,  чтобы труды всей моей жизни,  после многолетних страданий наконец увенчались успехом, — птица выпорхнула из клетки, а девушка тяжело вздохнула, понимая, что позволила приоткрыть занавес своей души. — О, умница,  сладко протянул искуситель, — не знаю,  что за эксперименты вы там замышляете в своей лаборатории, но я непременно и незамедлительно готов их одобрить,  и, — гость в чёрном фраке слегка поклонился, ни чуть не теряя своего величия, — к вашим услугам.       В его глазах,  черноте которых можно было утонуть, самой яркой утренней звездой сверкает мысль — договор. — Что вы с ней сделали?  — Никольская показала взглядом на девушку без чувств, — как испортили жизнь? — Для неё, мой дорогой аспирант герметизма, это было спасение в самом прямом смысле этого слова. Контракт не позволяет разглашать информацию,  касающуюся обеих сторон, но вам скажу,  что это был крик от боли, которую вы себе представить не можете. — Может быть вы и спасли её жизнь, — начала говорить учёная,  но тёмный господин прервал: — О,  верно,  даровал абсолютно новую,  совершенную. — Но ведь бедняжка не заслуживает той участи,  что теперь ждёт её после смерти! — Да какая разница, — разозлившись произнёс он и ступил ближе, вплотную,  — вам людям положено печься о том,  что вы успели, или же не успели совершить при жизни. Для того ведь она и дана — превратить своё жалкое людское существование на божественный свет, освещающий путь будущим поколениям!  Про это вы должны думать,  а не о том,  что будет после смерти. Живите же одним днём,  сгорайте полностью в трудах ваших, любите до беспамятства и наполняйте вашу кротчайшую человеческую жизнь хоть каким-нибудь смыслом!       Он взял бокал,  откуда-то появившийся на столе и испил вина. — Знаете, Аннабель,  так вас зовут?       Она чувствовала себя жертвой перед открытой ловушкой,  которая растерянно кивнула. — Что-то мне подсказывает,  что я вас уже видел.       Темноволосый господин взял её под руку и привёл к окну. Светило солнце и Николь прищурилась,  а гость стал шептать какие-то имена: — Николаева? Нет-нет, Никольская, это вы? — Это моя фамилия, — недоверчиво ответила девушка.       Опустошённый бокал исчез из его рук, и он хлопнул в ладоши от восхищения: — Не могу поверить своим глазам! Вижу пред собой самого доктора Никольскую! Это же целая революция в науке, подумать только! Обойти законы генетики и представить миру новую форму жизни, скрещенную из доселе известных и,  тем самым,  положить начало новым точным наукам — вот что вы совершили. Однако должен признаться, имею свойство путать столетия, прошлые с будущими, издержки профессии, знаете ли. Так какой сейчас год? 1856? — 1823, — прошептала она с широко раскрытыми глазами, но не от удивления,  а от того,  что она ему верит. Она качает головой и говорит «нет», но понимает,  что уже почти угодила в демоническую паутину. — Ах, да,  точно, — гость испил глоток из следующего бокала, отступая от неё, — этого всего вовсе не было.       После этих слов его лакированные туфли стали демонстративно приближаться к двери. Он с укором продолжал давить на её расшатанные нервы: — А все потому, что этой великой изобретательнице, душа, о существовании которой на протяжении многих веков люди и не подозревали, стала важнее трудов её жизни и вклада в развитие науки, просветление человечества.       Девушка все так же молчала, а демон восхищался её неумолимой выдержке, с другой стороны — предвкушая обладанию этой квинтэссенцией холодного разума. Чёрная аристократия найдёт путь к любой душе, и Никольская не исключение.       Уголки его губ поднялись, а очи с сияющей в них тьмой, прищурились. Он достал из рукава главный козырь: — MAGNUM OPUS.       Бокал полетел на пол и разлетелся на мелкие сверкающие осколки, точь-в-точь как её надежда.  Последняя ниточка,  удерживающая её молочно-белую душу, сотканную из одуванчиков, у небесной канцелярии — оборвалась.   — Хватит! Вы разбили меня вдребезги своими словами и сладкими иллюзиями. Я чувствую, как меня втягивают в какую-то темную историю. Но, знайте же, это из-за вас я погибаю. — Ну что же вы так драматизируете, дорогая сударыня, — по этому манящему взгляду было видно, что её душа приглянулась искусителю, — скоро вы увидите, что все совсем не так, так вы себе воображаете. Примите моё снисхождение — какие-нибудь пожелания? — Непременно. Оплатой услуги будет любая вещь, которую вы только потребуете, но не моя душа.       Демон вмиг стал серьёзный, от сладкой лукавой улыбки не осталось и следа. — Так-с, я должен с вами согласиться, как-никак вы и меня выручили, — он показал на спящую девушку.       Поиграв перстнем с треугольным зелёным камнем и придерживая чёрные кожаные перчатки, он решил: — Поступим так: вы в кротчайшие сроки полностью овладеваете Царским искусством и будете блистать своими открытиями, жить счастливо и в достатке, НО, если какой-нибудь высокопоставленный господин, допустим, именуемый как Александр Красовский, сочтет ваши деяния подозрительными, сумеет убедительно поднести это другим, более того, если он ненароком проникнет в вашу лабораторию — знайте, я тут же предстану пред вами, и вы будете прекрасно знать, за чем именно я явился.