Спасите наши души, или фирменный почерк дьявола

      Она несла своё худощавое тело к воде. Барышня в дорогих мехах стрелой пронеслась по аллее, легко одолела преграду, отделяющую светлую аллею от пруда, и упала в воду.       И никто из прохожих, отдыхающих воскресным днём в Южном парке, не оглянулся на происшествие, не удостоил ни каплей внимания, никто не заметил случившегося.       Один только пожилой господин, чьи волосы уже взялись сединой на висках, который расположился на скамейке почитать газету неподалёку от пробежавшей мимо женщины, обернулся на звук потревоженной водной глади, и увидел лишь колыхающуюся на воде женскую меховую шапку. Никакой женщины уже не было. — Вот пропасть, — охнул мужчина, кинул газету в сторону, и схватился со скамейки. — Утонула, граждане! Утопилась! — он расставил руки в стороны, будто охватывая произошедшую сцену, и восклицал.       Отрывки слов прозвучали вдоль светлой аллеи. Но компании людей было слишком заняты веселым гулянием, хохоча, и рассказывая друг другу очередные небылицы.       Некоторые, проходившие мимо,  господа и парочки бросали на него испуганные глаза и шли дальше.       В тот день, случившийся без малого год назад в Южном парке,  стояла неприятная влажная погода и промозглый холод.  Тёмная вода в пруду отражала серость туч, нависших над городом пеленой бесцветности и звенящей тоски.       У неё до сих пор стоит перед глазами та сцена. И та несчастная душа, которая появилась на аллее со стороны, прилегающей к парку церкви, тоже.       Это произошло чрезвычайно быстро,  и чрезвычайно поразительно. Ведь она даже не задумалась, не остановилась у границы берега — просто безмолвно отдалась воде. И не услышали, и не помогли мёртвые боги…*       В тот момент, в который сократилась вечность для бедной женщины, и безвозвратно исчезла,   Никольская проходила мимо играющих что-то музыкантов.       Низкие ноты тихой мелодии распространялись в разные стороны и постепенно терялись в пространстве, их затмили голоса гуляющих молодых людей навеселе.       Никольская смотрела на неё тогда, быть может, теперь она наблюдает за ней оттуда. Так подумала Аннабель, приблизившись к тому месту, откуда незнакомка год назад сиганула в водное пространство.       Бросилась в воду. Никольская где-то слышала, что самоубийцы на том свете становятся госслужащими. Вечность провести в маленьком пыльном кабинете, быть погребённым под сугробом документации, и каждый понедельник выслушивать упрёки начальства? Нет уж, спасибо.       Однако кем была незнакомка, и что привело её к такому концу, она уже никогда не узнает.       Быть может, сейчас покажется очертания её бледного лица среди этой водной глади, и она скажет, как поступать ни в коем случае не стоит. Как не совершить те же ошибки?         «Возьми то, что дала мне вода», — ветер принёс откуда-то странные слова, произнесенные чьим-то шепотом,  и Никольская обернулась.        А сегодня туман, подумалось ей, да ещё такой густой, что видно лишь ветви и кривые стволы деревьев, чёрными штрихами являющие свой облик из белой мглы.        Прохожих в этот день совершенно не наблюдалось. Не наблюдалось решительно ничего. Пуста была аллея. Только Никольская, ожидающая с минуты на минуту мисс Бейзелиэн, оставалась единственной тёмной фигурой, что выделялась в тумане. * — «Чёрное солнце» Би-2