Спасите наши души, или фирменный почерк дьявола

      Спустя четверть часа в тумане показались очертания знакомого облика, от которого веяло осенней прохладой и ощутимым беспокойством. — Ребекка, здравствуй, дорогая! — Встретила её Аннабель с добродушной улыбкой.       Однако мисс Бейзелиэн не спешила показывать свои заплаканные лазурные глаза. Точно дождь идёт в синем небе. Она прошла мимо и опустилась на скамейку. На ту самую скамейку, на которой сидел год назад читающий газету человек. Ему было не все равно. И ей тоже.       Состояние подруги не на шутку взволновало. Было видно, что актриса не знает как начать разговор. О, боги, мы же не чужие люди, подумала учёная, наблюдая, как подруга подбирает слова. Какой чёрт мог так вывести её из себя?       В действительности этот солнечный человек, который всегда удивлял шумные компании своей юмористической стихотворной импровизацией, в какой бы то ни было ситуации, от чего бледное по своей природе лицо Никольской от смеха заливалось краской, сейчас ведёт себя вовсе противоположно устоявшимся впечатлением. Из любой бытовой ситуации очаровательная актриса могла учинить чудную забавную сценку. Импровизация была её стихией.       Поэтому Аннабель озадачено посмотрела на Ребекку, присела рядом с нею и взяла её руку. — Сегодня утром я получила письмо, — наконец произнесла Ребекка, — извещающее о моем двоюродном брате. Возможно, ты припомнишь, как я когда-то о нем рассказывала? Он лекарь в соседнем небольшом по численности населения городке, шестьдесят верст от нас — Чубинцы.       Она замолчала, на её ясных глазах выступили слёзы, она закрыла руками лицо. Никольская взяла конверт, протянутый девушкой, и первое, что бросилось в глаза, была надпись отправителя. — Кто такой Разумовский? — Аннабель точно знала, что данные инициалы не принадлежали её брату. — Это письмо прислал его приятель, хороший приятель, правда, он ранее много писал о нем. А в какой-то момент его письма перестали приходить. Это совершенно не похоже на Виктора, -  Бэкки нервничала, мысли, сбившиеся в комок, мешали потоку изречений из её алых губ. — Так вот, этот приятель отправил письмо вместо него, объясняя это тем, что сам он писать не в состоянии. Какая-то неведомая болезнь подкосила его крепкое здоровье, его дух ослаб и угас. — Нет ли там еще лекаря поблизости?       Отрицательно махнув головой, Ребекка продолжила: — Он никого не слушает и ничего не предпринимает, Николь.       Аннабель задело состояние подруги и, не представляя чем можно подсобить кудрявой красавице в нелегком периоде жизни, она обняла подругу за плечи, чтобы успокоить. — Я пришла к ТЕБЕ за помощью, Никош, спаси родного мне человека, ведь других родственников у меня не осталось, насколько мне известно.       Только Бэкки могла так назвать Никольскую. — О, Бэкки, — выдохнула Николь, — если бы я могла хотя бы предполагать, что с ним. — Кому, как не мне, ближайшей подруге, известно, сколько ты всего можешь. У тебя безграничные способности в медицине.       Актриса имела свойство преувеличивать. Она показала вниз, туда, где предположительно расположен подвал в лаборатории учёной, и шепотом произнесла: — Вспомнить хотя бы то, что там, MAGN.. — Да-да, я поняла, о чем ты, — поторопилась остановить её слова, — однако не преувеличивай.       На поверхность скамейки, на небольшое пустое пространство, разделяющее две такие разные души, приземлился распечатанный конверт с письмом. — Здесь точный адрес. Я непременно поеду с тобой, — Ребекка поправила за ухо вьющийся локон, и, с всецело открытой душей, обняла подругу, — прошу, не отвечай тьмой в этот мой сумрачный час. — Что ты, лишь одно сейчас меня волнует — смогу ли ожиданья оправдать? — В любом случае, с тобой Виктору будет легче бороться за жизнь.

***

      Никольская, плотно закутавшись в чёрное пальто, по обыкновению спрятав кончики волос, спешила в лабораторию.       Туман вечером на улицах сгущался и превращался в белую массу, блуждающую под фонарями, что заливали улицы жёлтым светом.       Прохожие почти не встречались. Все, словно защищаясь от чего-то тёмного и необъяснимого, присутствие которого кажется лишь едва заметным эфемерным предчувствием, выходящим на охоту с наступлением ночи, скрылись в своих домах, уютных особняках и отдыхали от дневного света и мыслей.       Но не Аннабель. Она бросила грёзы о простой размеренной жизни с того момента, как подыграла незнакомцу и кинула на ветер слова «принимаю условие». О, прислушайтесь к совету, никогда не разговаривайте с незнакомцами, и ни в коем случае ничего у них не просите! Все вдруг станет безвозвратным, и время, потраченое на достижение заветной цели, вдруг превратится в пепел.       Так, после долгожданного открытия и ожидающего за порогом великого успеха, учёной стало намного тяжелее прятать своих «монстров» в подвалах и держать на расстоянии Красовского, этого «инквизитора», взыскательный и пропесочивающий взгляд которого, моментально привлекает все то, что дышит не так, как надо. Каждое его присутствие — пытка. Но, как ты посмеешь не впустить в дом деятеля правительства?       Никольскую ужасала мысль, что этому человеку откроется правда. «А ведь с недавних пор он именно этим и занимается», — подумала она.       Мысли об обреченности и безповоротности событий все чаще посещали её светлую голову. Похожи на стаю чёрных хищных птиц над жертвой, грозясь растерзать в клочья.       Наверняка все пойдёт по замыслу Тёмноликого из высшей аристократии, сюжет которого он предрёк ей ТОГДА. Нет!       «Никто и никогда не заберет мою душу»       Никольская поклялась помогать всем, кому нужна будет помощь, в первую очередь родной Ребекке. Поэтому, они завтра же отправляются в Чубинцы к брату Ребекки, захворавшему, по последним известиям, неизвестной болезнью.